Семь раз отмерь

      Кагуя смотрит устало, с едва заметной безнадёжностью.       Сакура не понимает. Так быть не должно. Так не было.       Сакура проживает этот момент уже седьм... Восьмой? Восемнадцатый? А может и вовсе восьмидесятый раз.       Сакура чувствует себя... Паршиво, словно она стала одной из марионеток Сасори, словно она - движимый кусок картона из декораций к фильму Принцессы Вьюги.       Сакура как никогда чётко ощущает ненормальность происходящего вокруг. Она хочет остановиться, закричать, сбежать, но тело движется будто само по себе, изо рта против воли вырываются пустые, ничего не значащие, как на её взгляд, слова.       Впору кричать "Кай", но тело не слушается, следуя опостылевшему уже давно циклу. Из раза в раз. Опять. Снова-снова-снова.       "Но если не противлюсь, то вновь подчинюсь."       Сил противиться, противостоять, сил вырываться и бороться нет, они исчезли, истаяли словно туман на рассвете.       И Сакура сдаётся. Не противится своей роли, послушно крича заученные за столько жизней реплики, бездействуя, когда надо было уничтожить глаза недавнего врага она не понимала этого только в первый раз, но уже во второй жизни Сакура хочет загнать иглы в "глаза-фонарики" Учихи Обито, чтобы война, эта грёбаная война наконец закончилась. Не выходит, чёртова судьба не пускает.       Сакура послушно следует своей роли, чувствуя, что наконец может управлять своим телом, но она знает, что стоит ей хоть немного выйти из образа крикливой дуры, и она вновь всё потеряет.       Где-то хмыкает Саске.       Сакуре плевать с высокой резиденции Каге и на этого кретина, и вообще на большую часть родной деревни.       Родная деревня...       Быть может деревня и родная, но точно не для Сакуры.       Во времена, когда Наруто уходит из деревни, "поводок" на ней немного спадает, и Сакура может понемногу расширять свой кругозор, хотя бы немного вылезая из рамок.       Только что бы она не делала, когда Узумаки возвращается, всё сходит на проторенные рельсы сюжета, а о всяких несоответствиях, с таким трудом созданных Сакурой, тут же забывают.       Впору заподозрить массовое гендзюцу, но куда уж там.       Сакура прекрасно осознаёт свой уровень, и знает, что сама она точно бы не смогла выбраться из иллюзии такого ранга в одиночку. Это... Это даже не Цукиёми, нет. Что-то другое, но не менее пугающее.       Кагуя смотрит заёбано. Сакура отзеркаливает этот взгляд.        — В прошлом? Или третья жизнь? — Одними губами обозначает Сакура, теряясь в возможных вариантах.       Терять ей всё равно нечего.       Кагуя выглядит немного шокировано. Видно, что она собиралась что-то сказать, но отчего-то не смогла.       Сакура знает. Сама она выглядит точно также, когда не может сказать то, что хочет, то, что не положено по сюжету.        — Губами, без звука. — Обозначает Сакура между реплик.        — Спасибо. Четвёртый раз. Ты?       Сакура громко зовёт Наруто, смотря с тревогой. По губам скользит беззвучное, едва различимое, почти нереальное и полностью неуместное в данной ситуации:        — Сбилась на восьмидесятом.

***

      Сакура потягивается, лениво вставая с кровати. Её телу семь лет, а впереди у неё Академия Шиноби.       Что бы ни хотела сделать Кагуя, но, очевидно, у Ооцуцуки не вышло.       История повторилась, вновь начинаясь заново. Удушливая хватка судьбы на её шее лишь усилилась, ввергая в пучины отчаянья. Так и шепчет "сдайся", а Сакура вновь отвечает "пошла нахрен", точно понимая, что ещё немного и она и правда сдастся. От этого только больнее.       Сакура в глубине души тихо вздыхает, устало прикрывая глаза, но в реальности чуть ли не вприпрыжку двигает на кухню.       Ещё раз. Ещё один фальшивый день, ещё один день, когда она была скована цепями суки-судьбы.

***

      Сакура с напряжением, тревогой смотрит на Кагую. Сакура кричит давно заученные реплики, стоит и не делает почти ни-хре-на из того, что реально может, почти не пытается перебороть "диковинный" поворот, прихоть судьбы.       Кагуя порой цепляется за неё взглядом, выискивая следы того, что ей не показалось.       Сакура мысленно усмехается - сама она также пристально смотрит за Кагуей, надеясь не обмануться. Сакура... Сакуре страшно и боязно обмануться. Лишиться того, кто также, как и она, заперт в этой петле, словно висящей на шее и душащей её двадцать четыре на семь, того, кого также душит подобное, того, кто мог бы её понять. Это страшно. Сакура боится, и не собирается отказываться от этих чувств. Ведь они... Яркие, в отличии от остальных, посеревших, выцветших от бесчисленного повторения.       — Одними губами, без слов и кивков, помнишь? — Потому что подобные вольности чужая воля не замечала или не считала важными.        — Помню. — Считывает по чужим губам Сакура, в очередной раз удивляясь тому, что никто другой их перешёптываний не видит.       Харуно Сакура не без оснований считала судьбу той ещё сукой.