you can pour yourself right on top of me

Это была спокойная и прохладная ночь, его волосы развeвались на ветру, заставляя пряди мягко расчесываться по лицу, Сяо сидел на крыше гостиницы Ваншу с закрытыми глазами, сосредоточившись на ощущении территории Ли Юэ, ища любую проблему, для решения которой потребуется помощь Хранителя Якши. Но ночь была тихой, и пусть за таким молчанием — в Ли Юэ — обычно следовала буря, ему не на что жаловаться, даже голоса в его сознании опускали тон, позволяя адепту впасть в безмятежную медитацию. Медитация для Сяо была похожа на сон для человека, успокоила его нервы и заставила его чувствовать себя легче - не то чтобы чувство продолжалось долго, у Якши всегда будут обязанности, но это был хороший способ не попасться в накопленные тысячелетиями негативной кармы. Он вздохнул, опираясь руками на бедра, со скрещенными ногами, слушая звук листьев, шуршащих на ветру, когда пытался опорошить свой разум. Это сработало, и вскоре его разум попытался преодолеть некоторые события, как он всегда делал, прежде чем навсегда замолчать и позволить ему отдохнуть. Он потерял память предыдущей недели, помогая путешественнику в его исследовании. Эфир устало вздохнул, растягиваясь, на этот раз он был с Паймон у водопада, плавающая консерва решила, что это было время обеда, и ни она, ни её желудок не были достаточно терпеливы, чтобы дождаться, пока путешественник закончит свои ежедневные задания. У памяти не было звука - как и в большинстве случаев в его медитации, адепт все еще слышал треск желоба крыши из-за ветра, который увеличил скорость, - но это было так же ясно, как будто он видел его перед собой. Сяо всегда считал улыбку Эфира очаровательной, с тех пор как он впервые предложил ему миндальный тофу сразу после предполагаемой смерти Рекса Лаписа, улыбку, которая заставила что-то согреться внутри него, чувство, которое он не понял и не знал, как с ним справиться. Не так обаятелен был путь упрямого путешественника, Якша не раз пытался удержать его подальше, предупреждая, что ничего хорошего не придет, если их путь пересечется. Это не сработало, Сяо постоянно помогал Эфиру, сначала позволив ему использовать его в качестве оружия - на самом деле это его задача защитить Ли Юэ - но потом адепт не раз понял, что он помогает ему просто потому, что Эфир - это Эфир, потому что он беспокоился о чужеземце, и, возможно - но, возможно, - он слишком заботился об этом смертном. Если бы что-то случилось с Эфиром, он бы не знал, что делать... Он сделал глубокий вдох, изменив траекторию своих мыслей, не пришло время допущений или думать о худшем, их связь была уже слишком сильной, чтобы быть разорванной, он оставался рядом с Эфиром, пока его пути не нужно было расходиться - Сяо повторил это в своем сознании, заставляя себя снова расслабиться и сосредоточиться на памяти, которую он вспоминал. Путешественник сидел на скале рядом с небольшим водопадом, снимая сапоги и болтая о чем-то, о чем Сяо не мог вспомнить, что это было, окунув ноги в воду и закрыв глаза ощущением. Адепт скрестил руки, наблюдая за ним, иногда участвуя в разговоре с коротким предложением. Что-то рассмешило Эфира, и Сяо вспомнил, как сладко звучал этот маленький поступок, что это чуть не заставило его улыбнуться. Солнце было высоко в небе, и он знал, что путешественник жалуется на жару. Хочешь поплавать со мной? У Эфира образовался вопрос, и Сяо покачал головой, заставляя его надуться, но пожимать плечами, зная, что, даже если он настоит, он не выиграет. И Эфир, не в первый раз, удивил его, когда без предупреждения снял верхнюю часть брони. Сяо почувствовал, что он на мгновение задохнулся, не только из-за огромной демонстрации уверенности путешественника в том, что он разделся перед кем-то с таким количеством смертей на руках, но и из-за того, как солнце сияло против кожи Эфира, его золотые волосы теперь рассыпаются над его плечами, в то время как смертный пробежал пальцами по прядям, развязывая узлы. Действительно эфирный. Сяо не знает, как Эфир не понял, что он пялился, ведь адепт в данный момент был потерян, его кожа выглядела чрезвычайно мягкой, даже с несколькими легкими шрамами, которые отмечали некоторые места на спине, груди и руках, рассказывая истории новых и старых сражений. Побуждение обвернуть руки вокруг талии Эфира, ласкать его волосы и вытащить их из шеи, чтобы он мог бегать губами по коже, застало его врасплох, и дыхание зацепило его в горло. Когда Эфир стоял под водопадом, Сяо чувствовал, что его тело становится горячим, у смертного были закрытые глаза, и его руки пробежали по туловищу так, что, вероятно, медленнее, чем это произошло на самом деле. Адепт чувствовал себя терявшим внимание к медитации. Он засмущался, когда Эфир оглянулся назад, улыбаясь ему и протягивая руку, как будто приглашая Сяо принять участие. Якша не двигался, и путешественник отрицательно покачал головой, не одобряя его колебания. Эфир начал идти к нему, останавливаясь на краю маленькой реки, где стоял адепт. „Сяо вспоминает, что произошло после этого, путешественник плеснул на него воду, смеясь перед лицом путаницы, которую он сделал для смелости этого смертного, чтобы так с ним играть. Но память перестала быть тем, что на самом деле произошло, и стала опасно становиться фантазией." Эфир протянул руки, обхватив их вокруг шеи Якши, как будто он делал это каждый раз, Сяо даже не стеснялся осознать свое желание держать его за талию, не беспокоясь, что путешественник полностью обнажён. Эфир положил голову на шею Сяо, заставляя его дрожать и прижимать пальцы к коже путешественника, закрыв глаза, когда он почувствовал легкие кусания в том же месте. Адепт пробежал пальцами по волосам путешественника, оттягивая голову Эфира назад, чтобы он мог столкнуться с золотом этих прекрасных глаз. К удивлению обоих, именно Сяо впервые прикоснулся своими губами к чужим, чувствуя дрожь Эфира на руках и углубляя поступок с помощью языка. Адепт застонал, даже не думая, что опустил руку на задницу путешественника, сжимая и заставляя его стонать между поцелуем. Эфир пошел вперед, желая быть как можно ближе, шлифуя бедра против Сяо и кусая нижнюю губу Якши. Сяо снова потянул волосы на затылке путешественника, чувствуя, как он в ответ царапает открытое плечо, двигая бедрами таким же образом, чувствуя, как будто что-то кипело в его венах. Он чувствовал выпуклость в штанах, ощущение, которое было новым для его тела, и тот факт, что путешественник так хорошо реагировал на поцелуй, а ласки только заставили почувствовать электричество еще сильнее по его позвоночнику. «Сяо» он слышал, как Эфир стонет его имя, наслаждаясь этим звуком, стонет в ответ и снова толкает свое бедро вперед, заставляя путешественника зарыть ногти в спину. Адепт стонал от сочетания боли и удовольствия и втянул Эфира для очередного грязного поцелуя, как кусать губы друг друга, так и задыхаться. «Сяо, Сяо!»-Эфир тихо стонал, теплое ощущение росло в теле Якши удивительно хорошим образом, и он мог чувствовать, как путешественник двигался вместе с ним, что он не одинок в этом безумии «Сяо, я...» И на этот раз его стон, к сожалению, был не от удовольствия, которое окутало его разум несколько секунд назад, а от того, что он был внезапно удален из медитации громом и начавшейся бурей. Он нахмурился, когда шел дождь, понимая свое окружение, все еще ошеломленный тем, насколько оно было реальным. Он двигал ногами, чтобы отрегулировать положение, в котором сидел, и едва остановил стон, который пытался вырваться из горла. Ему было тяжело. И это был первый раз, когда с ним случилось что-то подобное. Очевидно, что Сяо знал, что такое секс и как некоторые люди - и даже архонты - занимаются им с одним или несколькими партнерами или пытаются удовлетворить себя в одиночку, то, чего он никогда не мог понять, было понятие удовольствия - в жизни, которую он вел, не было места. Но теперь, пока образы, которые придумал его разум, были еще свежи в его памяти, в то время как его член безумно пульсировал в брюках, он впервые смог это почувствовать: «Желание» Он хотел Эфира, он хотел этого удовольствия, он хотел, чтобы путешественник полностью растаял в его прикосновении, когда он кусал и целовал каждую часть своего тела, он хотел видеть лицо Эфира, как его тело дрожит от всех ощущений, он хотел слышать каждый его стон. Он хотел услышать, как его собственное имя говорят, как будто это единственное слово, которое путешественник мог вспомнить, когда их тела собрались вместе и стали одним целым... Он опять вздохнув, понимая, что его измененное состояние не уйдет само по себе, он не сможет снова медитировать, не сможет сосредоточиться на происходящей буре и, конечно, как только он закроет глаза, изображение Эфира в этом водопаде будет отмечен в его веках, и это будет единственное, что в его мыслях. Может быть, ему стоит снова заблудиться в фантазии, может быть, в этот раз Эфир в его сознании будет носить еще меньше одежды... Он прижал ладонь к выпуклости в штанах, двигаясь круговыми движениями, закрывая глаза и представляя себе рот путешественника против него, представляя, что касается этих розовых губ и наблюдая, как кончик языка медленно облизывает кончики пальцев. Он представлял себе, каково это - отмечать кожу на шее Эфира и иметь его одинаковое обозначение, чувствовать зубы на местах, которые, как он знал, чувствительны, так как они скользят друг против друга, желая трения, нуждаясь в большем контакте. Якша тихо застонал, открывая глаза, чтобы наблюдать за его окружением - к счастью, он оказался в хорошо спрятанном месте, и со штормом его там вряд ли кто-нибудь увидит. Не задумываясь, Сяо скользнул рукой в штаны, обмотал ее вокруг члена и укусив губы от внезапного ощущения удовольствия, которое поднялось через его тело. Может быть, ему следует насладиться этим чувством, узнать немного больше о местах, которые сделают его ноги слабыми, но казалось, что ему было трудно некоторое время мечтать во время медитации..кончик его члена уже был мокрым, и он скользнул по нему большим пальцем, закрыв глаза в вздохе. Ему не потребовалось много времени, чтобы начать двигать рукой вверх и вниз, поглаживая движением, которое поначалу не имело точного ритма. Но он нашел идеальный темп и то, как он поворачивал запястье, не останавливая движений, время от времени скользя пальцем по головке, заставлял пальцы завиться и все больше и больше звуков хотели ускользнуть из горла. И все, о чем он мог подумать, это об Эфире. Чем больше ощущения усиливались в интенсивности, тем смелее становился ум Сяо, понемногу ласки и поцелуи между ним и путешественником сопровождались потерей одежды, голые тела двигались вместе, пока он воображал, что чувствовал каждую часть путешественника против него. Но именно тогда, когда его разум выдумал образ эфира, стоящего на коленях перед ним и обмотающего губы вокруг кончика члена.. Он укусил губу, не дав стону быть слишком громким, когда он, дрожал телом, видеть белое под глазами, сильный и замечательный шок, поднимающийся по позвоночнику, и он знал, что устроил беспорядок над рукой и тканью брюк. Он задыхался, наслаждаясь ощущением еще несколько секунд, все еще двигая рукой, останавливаясь только тогда, когда она слишком сильно граничит. Он вытер пальцы об собственные штаны, воспользовавшись тем, что он был полностью мокр от дождя, который еще шёл. Он пошел назад, лежа на крыше, не беспокоясь о каплях дождя, которые упали на его лице, о возвращении сердца в нормальный ритм, о лице Эфира, о золотых глазах и о его прекрасной улыбке, будучи до сих пор единственным в его мыслях. Архонты, что этот смертный делал с ним?