Старый Фельдмаршал

            В одной из окраинных систем неизведанного космоса, посреди космического вакуума висела многочисленная эскадра имперских кораблей. Десятки разрушителей типа Имперский и Победа разных серий, среди которых затесались и парочка стареньких Венаторов. Их окружали многочисленные корабли сопровождения и поддержки, а окружающее пространство патрулировали сотни истребителей.       В центре построения находился разрушитель класса «Имперский II» «Триумф», который уже многие годы был флагманом ударной эскадры, ранее находившейся в составе 18-й Секторальной Армии, а теперь бороздящей границы раздираемой гражданской войной Империи и защищая ее от внешних угроз, которые, невзирая на лихолетье, никуда не делись.       На самом корабле бойцы и командиры несли рутинную службу, а на мостике командование эскадрой решало, в каком направлении двигаться дальше. — Силы гранд-адмирала Трауна отступили от Билбринджи. По неподтвержденным данным, гранд-адмирал был убит одним из своих телохранителей, — докладывал седоусый полковник, который исполнял обязанности начальника разведки. — В чем причина этого предательства? — спросил его командующий эскадрой кораблей, подтянутый офицер неопределенного возраста с адмиральскими нашивками на форме. — Мы выясняем это. Но одно можно сказать точно. Попытка восстановления Империи провалилась, — с горечью в голосе, завершил доклад разведчик. — И не могло по другому быть, — резко высказался человек, в форме сухопутного Гранд-генерала*, начальство которого и над эскадрой и над сухопутными частям в ее составе, никто не оспаривал. Это был невысокий, ещё относительно молодой офицер, с проглядывающей сединой в волосах. Сказав свое мнение, он стал быстро перебирая ногами ходить по мостику. Собравшиеся офицеры не торопили его, ведь гранд-генерал Алакс Суф-ороф, выходец из Алсаканской военной аристократии, не раз вытаскивал их из, казалось бы, безвыходных ситуаций и приносил победы даже там, где их и не должно было быть, — Траун заигрался. Потерял себя в атаках. Завяз, в построениях повстанцев. А для решительного натиска, что он начал, это смерти подобно. — Но ещё никому не удавалось продвинутся столь далеко… — Да, мальчик талантлив…был. Ну захватил бы он Корусант, а дальше что? Поддержали бы его другие? Нет. Не все как мы, далеко не все, мотаемся по границам державы, сдерживая ее врагов. Те кто и совести не имел никогда, с большой охотой, сами наденут корону. Увы, но без императора надежды на победу нет, — озвучил он очевидную мысль и подошёл к обзорному окну. Мысли у Александра Васильевича Суворова, переродившегося в этом новом мире больше сорока лет назад, были невесёлые. В Империи- гражданская война. Императора- нет. Главнокомандующий- сгинул. Наследников как собак нерезанных, а верных почти не осталось. Вот и решил он после Эндорского разгрома собирать тех, что ещё верит в идею империи и сражаться с Восстанием именем императора, которого более не было. Желающих оказалось не мало. На его эскадре собрались в основном махровые монархисты, для которых что повстанцы, что расплодившиеся местные царьки были одинаково противны. С немногими из них сам Суворов поддерживал отношения, но большинство посылал по известному всем русским людям маршруту. — Господин гранд-генерал! Из гиперпространства вышли три разрушителя типа Имперский. Просят не стрелять и принять делегацию для переговоров, — услышал он голос командира флагмана. — Ну так зовите их. Пускай приходят, — ответил он и вновь вгляделся в черноту космоса. Смотрел и обдумывал мысль, которая постоянно вертелась в голове уже около года. Нужен был наследник. Тот, вокруг которого объединятся верные присяге полководцы и воины. Но где же его взять? Император был бездетным, а его официальный наследник милорд Вейдер вообще всегда был загадкой. Но что если у милорда были дети? Да нет, бред! Или нет? — Господин гранд-генерал! Генерал Паоло Меццети, командующий отрядом, прибыл на флагман, — отрапортавал молоденький адьютант, только недавно окончивший Академию Префсбелта. Сразу после этого в рубку вошли несколько армейских и флотских офицеров. Впереди всех шел высокий черноволосый генерал с длинными бакенбардами, что было, мягко говоря, редкостью. Эти бакенбарды, что носили ещё в том, оставшемся далёком мире, запустили цепочку ассоциаций и Суворов, словно по наитию, сказал. — Кто вы? Назовитесь, сударь? — спросил он на русском, всматриваясь в лицо нежданному гостю. Высокий генерал, что секунду назад размышлял о том, как убедить гранд-генерала позволить ему и его людям остаться с ними обомлел, но военная выучка в нем очень быстро взяла вверх. — Генерал князь Паоло Меццети из Тапани, — встав смирно, ответил он на русском, щелкнув каблуками сапог. Не выказав внешне удивление, Суворов притворно на показ захромал. — С чем пожаловал, генерал? — спросил Суворов с до боли знакомой генералу Меццети насмешливой интонацией. Догадка пронзила его мозг и вместо ответа он произнес. — Александр Васильевич! — не веря своим глазам, пробормотал генерал, — это же я, Петр Иванович… — Багратион! — Прервал его Суворов и по молодецки подскочил к своему любимому ученику, невесть как оказавшемуся здесь. — Петя! Петенька! Мальчик ты мой! — радостно кричал Александр Васильевич, обнимая и целуя князя Багратиона, что с такой же радостью обнимал своего учителя. Офицеры же на мостике удивленно рассматривал своего главнокомандующего и генерала. Оба говорили на непонятном языке и прекрасно друг друга понимали. И, видимо, знали друг друга очень хорошо. — Прошу любить и жаловать, — закричал Суворов, перейдя вновь на общегалактический, — мой лучший ученик. Храбрый, смелый, решительный. Видать, даже война гражданская не способна была нас разлучить. По сему поводу, накроем мы банкет. Каптенармусу, заняться немедленно! Ну а мы пока, побеседуем! — сказал Суворов и пошел к своей каюте, оставляя офицеров мостика переваривать случившееся только что действие.       Дойдя до каюты, два бывших фельдмаршала, старый и молодой, вошли внутрь. — Прохор! Водочки с закускою генералу Багратиону! — закричал Суворов, не обращая внимания на отвисшую челюсть денщика. Зато это заметил Багратион, из-за чего разразился заразительным смехом, таким, каким и помнил старый Прохор. — Я это, Прохор Иванович! Не признал? — забавляясь, спросил он денщика. — Матерь Божья, да что это деется?! Петр Иванович! Сию секунду! — в восторге от увиденного, сказал Прохор и побежал в кладовую, что он устроил в одной из комнат. — Вот не знаю, чтобы я без него делал здесь, Петр Иванович. А так, ничего. Будем живы, не помрем, — сказал он, усаживаясь за стол, не отрывая взгляда от появившегося здесь, не иначе как Божьим промыслом, Багратиона. В эту же минуту из кладовой вынырнул Прохор, неся на подносе графин с водкой, хлеб, лук и сыр. — Ну, Петр Иванович, за встречу нашу! — За встречу, Александр Васильевич!       Выпив и закусив, они начали неспешный разговор, рассказывая друг другу о жизни своей в новом и дивном мире. — Помню, как в горячке и бреду, молился я Всевышнему, дабы дал он мне возможность вновь за Государя встать. Вновь взять меч и скомандовать- «Вперед!», — но не ждал я и не гадал, что окажусь я в дали от родины и от царя нашего. Осознал себя мальчишкою, дворянского рода из Тапанского сектора. Славные традиции воинские и дворянские там. Словно смесь горцев дагестанских и дворян наших. Как установилась власть императора, поступил я в Каридскую академию. Окончил с отличием и стал служить. Дослужился я до генерала сухопутного. Ну а потом, сами знаете. Императора разбили и полетело все к чертям! — Сказал он, взмахнув рукою. — Ты ведь, с поля Бородинского, сюда попал? — Спросил Суворов Багратиона, на что тот понурившись, ответил. — Нет, не с Бородина. От лихорадки через месяц Богу душу отдал. Эх, проклятый осколок! — Сказал он и в сердцах стукнул по столу, — Не будь его, может и одолели бы супостата. Лишь об одном жалею, Александр Васильевич. Что дал Кутузову Москву оставить. До сих пор жалею, — сказал он, ещё больше понурившись. — Ты на Михаила Илларионовича напраслину не наводи, — мягко, но твердо осадил его Суворов, — рассказал мне Прохор, о той войне. И сам не знаю, как должно было поступить. Не знаю я сего.       Внезапно встрепенувшись, Багратион с надеждой посмотрел на Суворова: — Помню я, что Прохор твой, пока ещё был жив. И ведь знает он, что далее было? — Знает, как не знать. И я знаю, — самодовольно произнес Суворов. — И как закончилась война? — с надеждой спросил его Петр Иванович. — Бонапартий, оказался битый! — торжественно сказал Суворов. — Я знал! Я верил! — торжественно закричал Багратион и от избытка чувств вскочил со своего места, — не зря значит, Москву оставили. Не зря! Так за это дело же надо выпить! — Батарея, к бою! — закричал Суворов, и Багратион сразу же стал наливать водку, — ну, Петенька, за Отечество погибших. И за Михаила Илларионовича. — За Кутузова! — возвестил Багратион и выпил. После очередной чарки, Суворов стал рассказывать уже свою историю. — Отец мой тоже генерал и я в армию ушел. С раннего детства в солдатах. Флот оно, конечно, флот. Да вот только не хотел я кораблями, пускай и меж звезд плывущих, командовать. Был бы здесь Федор Федорович, а так, с самого начала я в армию ушел. В войне клонической сражался капитаном, затем и полковником. Затем сепаратистов всяких добивал, дослужился до генерала. А потом война Гражданская началась. Императорским именным рескриптом, пожалован был гранд-генеральским званием и под начало получил все сухопутные силы Империи 18-й секторальной армии. А потом, после Эндора, собрал всех тех, что не желали участвовать в братоубийстве и увел флот на границу. Слишком много опасности таится извне. И слишком мало осталось тех, кто способен им противостоять, — сказал Суворов, краем глаза заметив, как Прохор уселся на стул и стал по старой привычке штопать один из мундиров своего старого фельдмаршала. — А что же делать-то будем, отец родной? Государя-то…нет. Грызутся генералы с адмиралами як шакалы. Державу рушат. А еще и вольтерьянцы эти… — Вольтерьянцы? Давненько слова этого не слыхал. Истинно, вольтерианцы до власти и денег дорвавшиеся. Плевать им и на державу и на трон. И на то, что столько горя людям принесли. Только что делать-то, Петенька. Нету у нас императора. Нету. Только вот и остаётся нам, что во имя уже мертвого императора сражаться. Ничего более не осталось, — сказал Суворов и махнул рукою. — Да, за императора. Да уж больно государь наш чудён оказался. Всякой мистикою баловался. Был и жесток и, да чего уж скрывать, порою и подл, но после дурака Павла… — опять распалился Багратион, но был остановлен жестом Суворова. — Тише, тише. Не дурак он был. Не дурак. Мечтатель? Был. Прожектёр? Само собой. В батюшку своего, Петра III пошел? Не спорю. Но нет, не дурак. Правильно сделал, что войну закончил. Враг наш не во Франции был, не Бонапартий, хоть и укоротить того надо было бы. Да, не моя судьба то была, увы. Враг наш, на островке живёт, как в крепостице, и воюет золотом своим окаянным. До сих пор вспоминаю, с болью и горечью, как их золото мне и чудо-боготырям нашим стало преградою на дороге к Парижу, — прохрипел Суворов последние слова, налил ещё водки и выпил, не чокаясь. Багратион же, что сам был свидетелем сего афронта, все же решился повторить вопрос. — Так что же делать. Ведь знаю я тебя, Александр Васильевич. Уж точно что-то да планируешь. Ведь диспозиция наша, если ничего не менять, препаршивая, — сказал он и заметил, как напрягся Суворов. Затем выдохнул и, кинув взгляд на Багратиона, сказал. — Есть идея. И есть стратегия. Только, сам понимаешь, Петенька. Ежели скажу, обратной дороги не будет. Только вперед идти тебе придется. — Об отступлении и не помышляю. Я с тобою до конца, — торжественно прокричал Багратион и от избытка чувств встал с места в стойку смирно. — Знаю, Пётра, знаю. И рад, что не ошибся я в тебе, — сказал Суворов, успокаивающе сжав плечо своего любимого ученика и вновь усадив на место, — недавно надёжные люди донесли. Ходит по галактике слух, что был у милорда Вейдера наследник. И не один, а целых двое. А коль милорд был императора наследник… — То наследник Вейдера, наследник Империи, — закончил за ним Багратион и посмотрел на своего учителя, — ну даёшь ты, батюшка. Но откуда слух-то? — От ногри, народец, что раньше служили лорду Вейдеру. Поговаривают, что они нашли малариуш, наследницу Темного Лорда. И она смогла их перетянуть на свою сторону. — Наследница милорда…перетянуть на свою сторону… так она ребелка? — в шоке прокричал Багратион. — Увы. Не знаю конкретно о ком речь, но о достаточно высокоранговом повстанце. Кровь она, знаешь ли, не водица. — А кто второй, ваше высокопревосходительство? — с потаённое надеждой спросил Багратион. — Не известно сие. О втором наследнике информации и того меньше. Знают, что он есть. Но кто, что и как...никто не знает, — сказал Суворов и от досады махнул рукой, — вот и думаю, пока работать в направлении наследницы-повстанки. — Но разумно ли это, Александр Васильевич? — Выбирать нам не приходится. Либо так, либо никак. Люди устали, Петр Иванович. Устали воевать за мертвого императора, какими бы верными они ни были. А гибель Трауна и вовсе произвела гнетущее впечатление. Единственный живой гранд-адмирал ведь, был. А я всего лишь гранд-генерал, флотскому фельдмаршалу не чета, — с горечью сказал Суворов. Он не жалел о своем выборе. Но так уж получилось, что в космосе именно флот был ведущим родом войск, а не армия, пускай один без другого существовать не может,- так что, ежели хотим Империю из кризиса вытянуть, должны мы наследников найти. Обязаны! -сказал, как рубанул Суворов.       Ещё долго сидели два русских полководца, старый и молодой, что каким-то чудесным образом встретились на просторах галактики и обсуждали дела насущные. Как государство будут спасать и как молодежь неразумную уму разуму учить. И не знали они, что история галактики уже повернулась в иное русло.