Принцесса из провинции

К назначенному сроку Виктор домой не вернулся. Настя хоть и нервничала, но за телефон не хваталась: звонить другу, когда тот «на деле» — только вредить этому делу, да и телефон Витькин все равно выключен или находится вне зоны действия сети. Утром она с огромным трудом заставила себя позавтракать: выпила пустого кофе без сахара и съела небольшой бутерброд — в самом прямом смысле кусок в горло не лез. На занятиях просто сидела и автоматически что-то записывала в тетради для конспектов — совершенно не разбирала слов лекторов. Хотела позвонить академику, сослаться больной, но потом решила, что одной дома ей еще хуже будет — от мыслей с ума сойдет, и поплелась на работу. Уж лучше находиться среди людей… «Неожиданная» встреча с Тимом под дверью кабинета Насти не заставила ее ни удивиться, ни испугаться, ни что-то еще. Тимофей с огромным пакетом в руках топтался в коридоре, а завидев Настю как по-глупому разулыбался. — Вы ко мне? — тоскливо спросила она мужчину. Разговаривать ни о чем или переливать из пустого в порожнее со своим «родственником» вот именно сейчас Насте нисколько не хотелось. Но и не впустить в кабинет Тима она не могла. «Лучше бы он ушел», — подумала с тоской Настя, отпирая дверь своим ключом. Но Тимофей как раз уходить и не собирался. Более того он нагло ввалился со своим огромным пакетом вслед за ней, не дал девушки ни снять верхнюю одежду, ни привести себя в порядок, как говорят, попудрить носик. — Смотри, сам добыл соболей, — произнес Тим гордо и вытащил из пакета шикарную шубу и встряхнул ее. Настя даже встрепенулась первый раз за день и совершенно искренне ахнула от восторга — что-что, а в мехах, несмотря на юный возраст, она понимала, бабушка была большая любительница шуб, да и мачеха все шубки носила, а не пуховики. Это она молодая, глупая все в куртешках-раздергайках бегала. — Так уж и сам, — бросила Настя и почему-то презрительно скривилась. — Сам, — все так же гордо повторил Тимофей и кинул шубу к Настиным ногам. — Из-за нее лишний месяц не объявлялся — все ждал, когда сделают из соболей то, что я желал бы видеть. Настя даже отпрыгнула от неожиданности. — Это тебе, — сказал Тим и добавил: — Хочу, чтобы ты стала моей женой. — Это исключено, — хмыкнула Настя. — Жаль. Но шуба все равно твоя, — ответил Тимофей и сразу ушел, не став выяснять причину отказа. — У деда своего поинтересуйся! — крикнула уже в закрывшуюся дверь Настя. Она устало опустилась на кресло, не зная, что делать со странным подарком, но и оставлять шубу на полу тоже нельзя было — в кабинет с минуту на минуту мог кто-нибудь войти. Лишние вопросы и пересуды ей ни к чему… Она подняла шубу с пола и, не удержавшись, накинула ее на плечи, с удовольствием запустила пальцы в искрящийся мех. — Баргузин, — прошептала Настя, запахивая полы достаточно длинной шубы. Как по ней сшито! В какой только на представительских сборищах появляться, что посещал ее отец, а не тереться в общественном транспорте или в ее Пыжике. Настя сняла шубу, аккуратно ее свернула и упаковала в брошенный тут же на полу пакет. Мысли снова сами по себе вернулись к Витьке. Где он, что с ним, почему до сих пор не позвонил?.. — Что это у тебя? Непрошенной без стука в кабинет вихрем ворвалась Дина. Она заглянула в пакет, а потом неспешно вынула из него шубу. — Это твоя? — спросила удивленно. Настя неопределенно пожала плечами — ее, наверное. Хотя не помешало бы шубу вернуть родственнику. А с другой стороны, почему она это должна делать? Приняла подарок от племянника. Имеет на то полное право. Дина благоговейно просунула рукава в шубу, попыталась ее застегнуть — та оказалась ей чуточку маловата в груди. Зато Настя смогла убедиться, что шубка на самом деле предназначалась ей… — Хорошая, — поцокала языком Дина, снова упаковывая шубу в пакет. — Подарил кто? Или купила? — По заказу сшили, — неопределенно ответила Настя. — Вот доставили. Мало ли кто мог видеть Тимофея в коридоре, пока ее не было. Неожиданный звонок с до боли знакомым рингтоном прервал милую ее милую болтовню с Диной о собольей шубе и качественных мехах. — Да, — обрадованно проговорила Настя, сразу же ответив на звонок, даже не договорив фразу. Но голос в трубке оказался незнакомым, более того — женским. — Виктор в больнице, — проговорила незнакомка и назвала адрес. Не раздумывая ни секунды и ничего не объясняя, Настя вытолкала Дину из кабинета, заперла его — ничего, сегодня лаборатория обойдется без нее, и, запрыгнув в Пыжик, погнала по навигатору до больницы… На Витьку было страшно смотреть — весь, опутанный проводами, подключенными к мудреным приборам, он лежал на кровати и, казалось, пребывал в беспамятстве. Голова забинтована, руки в гипсе. Настя чуть не разрыдалась от такой картины. Но едва она приблизилась к кровати, Витька приоткрыл заплывшие глаза и попытался улыбнуться пересохшими губами. — Ноут, письмо, — прошептал он не очень внятно. —Что? — переспросила Настя. — На твоем ноуте?.. Витька едва заметно отрицательно покачал головой. — На моем? — Настя ткнула пальцем себе в грудь. Витька кивнул. Но у нее нет ноутбука, разве только на работе… — Письмо? — уже уверенней произнесла она, начиная догадываться. — С заявкой на образец? Витька снова кивнул и прикрыл глаза. В палату вошла медсестра. — Свидание окончено, — строго проговорила она. — Пройдите к главврачу отделения, чтобы заполнить все бумаги, — попросила она более мягко. — Приходите завтра. Ваш друг перенес сложнейшую операцию. Сильный у него организм — удивительно, что находится в сознании. — Что с ним случилось? — поинтересовалась Настя уже в коридоре. — Похоже, что машина сбила, — ответила медсестра. — И такое чувство, что это не простое ДТП, а вашего друга хотели задавить намеренно. Только случайно появившиеся свидетели не дали этого сделать, они и доставили его больницу, Машину пробили — свидетели и марку, и номера запомнили, но она в угоне. Так что никаких следов. Как сказал следователь, самые нераскрываемые преступления совершаются на угнанных автомобилях. Настя кивнула, едва сдерживая слезы. Что ей хотел сказать Витька? О каком письме говорил?.. Она посидела несколько минут в машине и неспешно поехала назад в институт… «Ноут, письмо», — молотом стучало в голове. Писем, пришедших на ее рабочий ящик, было несколько. Все заявки на образцы. Одна от академика. С нее Настя и решила начать. Ничего особенного — заявка как заявка. Только в конце странная приписка мелким шрифтом и ссылка на какой-то странный сайт. Не сразу и заметишь, просматривая бегло, но Настя привыкла пролистывать письма от начала до конца — до подписи и приложений. Она осторожно нажала на ссылку — от нее потребовали пароль. Откуда он у нее? А зная Витьку, один неверный шаг и сразу деление на ноль —ссылка не просто заблокируется, а самоуничтожится. Она перебирала все возможные варианты — ничего путного на ум не приходило. А письмо надо прочесть. Ведь это скорее всего из-за него на Витьку наехали, а не из-за Егорки, как она подумала вначале. И на нее напали в подъезде не случайно. Егорка — повод, но не цель. За него можно не опасаться. Да и Жанна с отцом мальчишку прикроют теперь. — Егорка, — улыбнулась Настя и набрала пароль в латинской раскладке русскими буквами, а после имени без пробелов добавила дату его рождения. Ноутбук мягко подмигнул Насте и перешел на страницу вкладки. Там был скан завещания прадеда Тима с Витькиными комментариями, похоже. А в конце приписка: «Настя, и все же он твой брат, а не племянник, как я подумал вначале, как бы это прискорбно не звучало. Я много раздумывал над письмами Павла и тестами ДНК Егорки и пришел к неутешительному выводу — при желании всегда сможешь доказать, что именно ты его мать. А отец? Непорочное зачатие». Настя улыбнулась — вот уж воистину непорочное… Стала листать другие документы, оказавшиеся во вкладке. Они тоже были снабжены Витькиными комментариями. Тот не просто собирал сведения о Настиных несостоявшихся родственниках, но и анализировал их. Началось все с того, как поняла Настя, что Витька решил проверить не обращался ли ее биологический отец в ту же лабораторию, что и они. Просто так, случайно. Мысли иногда заводят в такие дебри. Оказалось, что обращался. И не раз, когда услугами лаборатории смогли воспользоваться простые граждане, а не только официальные структуры. Причем открыто, не инкогнито — под своим так сказать именем. А потом пришло письмо от некоего Павла, друга Тимофея. Тот предлагал деду Тима уладить проблему за «небольшое» вознаграждение в несколько миллионов. Витька только не понял, речь шла о баксах, евро или рублях. Он заинтересовался сначала ценой вопроса, а потом и самой «проблемой» и честно проштудировал всю переписку не только деда с Павлом, но и самого Тима. И тогда все встало на свои места. Витька не стал утруждать Настю чтением всего, с чем ознакомился, а сделал для нее выжимку из посланий. Картина вырисовалась совершенно нерадужная. Прадеду Тима еще в социалистические времена удалось сколотить приличное состояние. Это отметил Павел в своем самом первом письме, что позволило прадеду во времена приватизации стать держателем акций торгового общества с кучей недвижимости. Но его первая жена, опасаясь дележей сфер влияния в городе, слишком уж лакомый кусок отхватил ее муж, не хотелось остаться ни с чем, подала на развод и оттяпала половину имущества, добытого непосильным трудом и нервами. Закон, как и положено, оказался на ее стороне, несмотря на то что женщина никогда не работала — как ни крути, а нажито все было в совместном браке. Прадед вскоре женился вторично, но уже составил с молодой женой брачный договор, а потом и завещание, согласно которому все его состояние переходило к правнуку, а не к сыну или к внуку. А уж тем более не к жене. Но и правнук должен доказать свою принадлежность к его семье, а не взяться ниоткуда. Это чтобы никакая хищница не смогла еще раз оттяпать часть состояния при очередном разводе, например с его сыном, который оказывался, согласно тому же завещанию, хоть и генеральным директором, но всего лишь наемным рабочим. А если к определенному году правнук не рождался и не достигал определенного возраста, то все имущество переходило сначала к внешнему управляющему, а потом и вовсе должно было быть распродано. Ничего криминального в завещании не было — ни буквы. Но прадед Тима, составляя бумагу с нотариусом, не учел одной важной детали — его собственный сын был женат на дочери первого секретаря, которую совершенно не любил. Да и дочка того самого секретаря любовью своего молодого мужа не жаловала. Именно поэтому дед Тима обратился в лабораторию, чтобы удостовериться, что его сын не от него. Проблема… Да еще какая. Это, правда, выяснилось гораздо позже. Но дед Тима об этом лишь догадывался, поэтому не мудрствуя лукаво обрюхатил свою невестку. Других детей у него не было, он был в этом уверен, собственная жена стала несколько старовата для деторождения, а ребенок должен родиться в семье. Таким образом он и стал отцом своего внука, а Тим как бы наследником и правнуком своего прадеда. И теперь, когда подошло, казалось бы, время, внук неожиданно оказался ему совершенно не нужен, то есть абсолютно не нужен. Из-за шантажа. Лучше всего, если бы Тим исчез, сгинул. Нет наследников — нет проблемы. А сын? Что сын? Он не мог претендовать на наследство по определенным причинам — в нем нет ни капли его крови. Но вопрос о распродаже имущества, согласно завещанию, никто не снимал со счетов, а жить привыкли красиво. Только поэтому дед Тима стал настаивать на женитьбе сына-внука. Если правда о рождении внука Тимофея вскроется, и он не подойдет, то его ребенок, рожденный в законном браке, вполне потянет на наследника, так рассуждал он. Об этом догадался и Павел, которому каким-то таинственным образом стали известны тонкости завещания и имущественных проблем деда Тимофея. Настя усмехнулась. Глупости. Ее прадед составил грамотное завещание. Не было никаких проблем. Она, хоть и не юрист, да и молодая совсем, но прекрасно увидела, чего добивался ее несостоявшийся прадед. Он не учел только одного, что внучка, Настя или любая другая, сможет родить ребенка, которого можно объявить настоящим наследником. Об этом как раз в завещании не было ни слова. Не учли, кто может стать родителем наследника. И никто об этом не подумал. Настя еще раз вчиталась в скан документа — ребенок должен не только родиться в зарегистрированном браке, достигнуть годовалого возраста, да и потом проживать в семье. Опекуном наследника назначалась мать, но если она уходила из семьи, разводилась с мужем, то теряла все права. Это основополагающее условие. Тим пролетал по одним пунктам — он не являлся правнуком, а Егорка по другим — он не являлся законнорожденным. Она же при любом раскладе не могла уйти из семьи и потерять опекунство над своим сыном, даже если уходила от мужа. Она продолжала бы оставаться частью семьи. Сколько у Настиного отца по крови таких детей как она? Вряд ли много. И почему не сказано в завещании, что и дети, и внуки тоже должны рождаться в законных браках? Вот оно слабое место в документе! Или это подразумевалось? Уже неважно. Главное, никто об этом не подумал. Доказать, что именно ее будущий ребенок, правнук, станет наследником, не составит труда. Правда, правнука еще родить надо… И Павел скорее всего это понял. Но как? Откуда ему стали известны тонкости завещания? И семейный тайны родственников Тимофея? Настя похолодела… Если догадаются… Она же приходила к своему биологическому отцу, деду Тима. Он признал ее. Бежать… Бежать, куда глаза глядят. Настя быстро удалила письмо из ящика и все его следы, как учил Витька, и сразу набрала номер телефона отца. Если он не поможет, то будет звонить деду и рассказывать все, что знала. — Папа, — ее голос хоть и дрожал, но был серьезен, — мне надо исчезнуть, скрыться. На Витьку совершен наезд. Его бы тоже забрать из больницы. Речь идет о жизни и смерти. Отец, не перебивая, выслушал Настю. — Кто еще об этом знает? — только спросил он. — Не знаю, — ответила Настя, стараясь держать себя в руках и не показывать, насколько ей страшно. — Твой дружок транспортабелен? — поинтересовался отец. — Не знаю, — снова ответила Настя. — Я попрошу своих друзей забрать тебя и присмотреть за Витькой, — отозвался отец. — Деньги есть? — На первое время хватит, — сглотнула Настя. Хорошо, что они не успели купить квартиру. — Мне срочно надо зарегистрировать брак с Виктором. — И это сделаем, — согласился отец. — Пароль все тот же. Пойдешь с теми людьми, которые тебе его назовут. Настя улыбнулась, пожалуй, впервые за день, — опять, как в детстве, у них с отцом шпионские игры… В дверь постучали… — И тебе их нисколько не жалко? — спросил Виктор, погладив округлившийся животик жены. — Нет, — Настя покачала головой. Теперь их звали Вильгельм и Ангела. — Папа, папа… Давай поиграем с кроликом. Шестилетний Марик потянул Виктора за руку на лужайку. — Они себя сами давно наказали, — пожала плечами Настя. — Чего их жалеть? Пусть попробуют поработать, как говаривает мой дедушка. Она уже никого и ничего не боялась. Прошли те времена. Марк давно признан наследником по суду, а она опекуном и распорядителем всего его имущества. Павел остался ни с чем. Ему надо было подсуетиться со своей подружкой, тогда может быть пришлось бы делить имущество на две равные доли, если бы они смогли доказать, что у них родился правнук, а не праправнук. С Тимофеем иногда переписывалась, все же родственники. Тот делал вид, что не держал зла на свою единокровную сестру. Здесь ключевое слово — делал вид. Он так и не женился и по-прежнему трудился сисадмином в институте — привык к свободной жизни и ни за кого не нести ответственности. Девушкам нравился, как и прежде, но это уже ненадолго — на затылке проявилась лысина, а в волосах стала пробиваться седина. Квартиру и машину Настя оставила за ним, хотя и это имущество принадлежало ее Марику — Тим даже продать их не мог. Пусть пользуется — им не жалко. С дедом Тима случился удар, когда тот понял, что потерял все. Теперь Настя оплачивала его содержание в клинике — какой ни есть отец все-таки. Она также помогала совершенно незнакомой ей женщине — жене своего биологического отца. Дочка первого секретаря ни в чем не была виновата — так уж сложилась жизнь. Отец же Тима на имущество не претендовал, да и не мог, по правде говоря… Домой в Россию возвращаться пока не спешили. Да и особо их никто там не ждал, пожалуй, кроме отца, Жанны, маленького Егорки и Настиного дедушки. Но те и сюда в Баварские Альпы приезжали к ним как к себе домой. Виктор почти оправился после наезда на него на ночной дороге, когда он, удачно отправив Жанну с Егоркой, автостопом добирался домой. За кроликом Марика даже бегал без палочки. Но на службу в местный университет все же ходил с тростью. Настя порой думала, что для солидности. Он и усы с бородой отпустил, чтобы не выглядеть мальчишкой — все же отец семейства. Настя наслаждалась своим материнством. После рождения Марика спустя три года почти день в день они родили девочку, а теперь снова ждали малыша. Она специально попросила не называть пол ребенка — кого дадут, тому и будут рады. Теперь Виктор называл свою жену не принцесса, а исключительно регентша. Он поражался, как у нее на все времени хватало — и на него, и на детей, и на управление имуществом. Хоть и хотела его жена заниматься компьютерной безопасностью, но в итоге получила заочно экономическое образование. Может, это и правильно. С безопасностью и он один прекрасно справлялся. А вот экономика для него темный лес. Когда Настя беседовала со своим отцом по видеосвязи, ему казалось, что они разговаривали на птичьем языке. Жанна тоже наслаждалась материнством. А Егорка не знал других родителей — у него были только эти папа и мама, которые его любили без всяких условий. А Катька что? Да ничего. Она так и не узнала, куда делся на самом деле ее ребенок — никаких следов, что была беременна и когда-то рожала. Настя не поддерживала с ней отношений и никогда не отвечала на ее звонки. Правда, единожды перед самым отъездом из России все же поговорила с ней, с пристрастием, когда пыталась вызнать, кто напал на ее в подъезде и совершил наезд на Виктора. Надо было это сделать, чтобы знать, кого опасаться. Но Катька клялась и божилась, что ей подобные мысли даже в голову не приходили. Пришлось поверить — все же птица не того полета. Скорее всего, это Павел, решили Настя и Виктором, когда он понял, что миллионы уплывают из рук. Настю в расчет Павел не брал, похоже, потому что ничего толком не знал о ней, даже предположить не мог, что есть еще члены семьи Тима. А Виктор ему определенно мешал своими знаниями о завещании. Мог испортить всю обедню или начать свою игру. До суда друзья Настиного отца прятали парочку за границей, обеспечивали их безопасность. А потом… Потом с Павлом произошел несчастный случай — шантажом тоже надо уметь заниматься, даже имея доступ к скандальной информации. Вероятно, что были и другие, у кого скелеты в шкафах тоже обнаружились — в девяностые много мутного происходило. Те другие могли и постараться, чтобы скелеты так и остались в шкафах нетронутыми. И бояться стало просто некого. — Марику скоро в школу, — с намеком произнес Виктор, поглаживая по ушам пойманного кролика. — До школы еще целый год, — отмахнулась от него Настя. Она поняла, на что намекал муж. Он уже не раз заводил разговор о том, что только дома в России ребенок сможет получить достойное образование. — Ты уже решил, где мы жить будем, и в какую гимназию пойдет ребенок? — Ха! — радостно отозвался Виктор. — Я и работу нашел, если что. Он мог и не работать, но сидеть без дела не привык — иначе опять начнет взламывать чужие аккаунты. — В Подмосковье… Отличное место, недалеко от столицы. А ты у меня станешь столичной штучкой, как я тебе и обещал. Настя не спорила. Она и сама собиралась вернуться домой. Домой… Вот только родит и сразу примется подбирать дом в Подмосковье с большой лужайкой для кроликов и… павлинов.