Шлюха

Первым заболел Киаран. Следом за ним ещё трое, через неделю больных была уже дюжина. Еще два дня спустя чума забрала первую жизнь. Такую беспомощность Иорвет чувствовал только после побега Исенгрима — беспомощность и бессильную злобу. Они с трудом добывали еду и обычные лекарства, какими лечили рядовые хвори. За неделю Иорвет обошел всех лекарей и знахарок в округе, кто хоть немного сочувствовал скоя’таэлям или был достаточно беспринципным, чтобы сотрудничать за деньги, и узнал лишь одно: лекарство есть, его создали нильфгаардские чародеи, но здесь, вдали от столиц, остается уповать лишь на богов. Дважды Иорвета пытались обмануть, несколько раз — поймать, чтобы продать охотникам на нелюдей. В лагерь он вернулся ни с чем. Когда умерла Ардлин — самая юная в отряде, почти ребенок — Иорвет отправился в Новиград: найти Геральта. В конце концов, ведьмак имел обширные связи и был ему кое-чем обязан. В темной и тесной комнатёнке корчмы в Доках он торчал уже два дня. Геральт выслушал его, сказал, что кое-что выяснит и исчез. Объявился, когда Иорвет уже хотел плюнуть на всё и искать лекарство самостоятельно. — Я нашел один вариант, — сказал Геральт. В зале корчмы было так же темно и тесно, как и в комнате, но Иорвету показалось, что этот вариант Геральту не нравится: он поморщился, помедлил и объяснил: — Лекарство есть у Роше. Вернее, Роше может достать лекарство, но ему нужно знать, сколько у вас заболевших и что-то там еще. Он будет ждать тебя в «Золотом осетре». Значит, Роше. Дана, почему спасение его отряда должно было оказаться в руках именно этого dh’oine?.. Впрочем, это было неважно. Главное, что лекарство нашлось, и у Иорвета не было оснований полагать, что Роше обманул Геральта.

***

«Золотой осетр» был одним из немногих относительно приличных заведений, куда пускали нелюдей, но Иорвет надвинул капюшон плаща на глаза, скрывая и уши, и увечье. Роше уже был здесь: скучал за кружкой пойла, по обыкновению чисто выбритый, по обыкновению хмурый, одетый в неизменную форму «Синих полосок». Север лихорадило после череды судьбоносных событий, а Вернон Роше оставался прежним, и легко было представить, что Верген еще не растоптан нильфгаардской конницей, у Aen Seidhe есть надежда, а «Полоски» все еще уничтожают их отряды. С тех пор изменилось буквально всё. И одна из перемен состояла в том, что Иорвету и Роше дважды пришлось сражаться бок о бок против Дикой охоты: первый раз — в Каэр Морхене, второй — на Скеллиге, у Башни Соколицы. Подойдя ближе, Иорвет понял, что кое в чем ошибся: со времени их последней встречи Роше, и без того выглядевший уставшим, еще сильнее осунулся и посерел. Иорвет сел за стол напротив него, сдвинул капюшон. — Роше. Роше поднял голову от кружки, некоторое время смотрел на него задумчиво, кивнул и сразу перешел к делу: — Сколько у вас заболевших? — Три дня назад было двенадцать. Роше покачал головой, будто выражая сочувствие. — А всего в отряде? Иорвет напрягся. Уж не для того ли Роше позвал его, чтобы вытянуть информацию об остатках скоя’таэлей?.. — Зачем тебе это? — Иорвет, — он устало потер лицо. — Последнее, что меня сейчас интересует — охота на вашу голытьбу. Мне это нужно, потому что лекарство нужно дать не только тем, кто заболел. — Чуть больше сотни. Он врал, и Роше наверняка знал, что он врет. Но назвать точную цифру было опаснее, чем оставить часть отряда без лекарства: сразу после первых признаков болезни у Киарана они изолировали тех, кто с ним не контактировал. Когда Иорвет уезжал, он, соблюдая меры предосторожности, выяснил, что в той части заболевших не было. Роше кивнул, принимая его ложь. — Заберешь в доках через два дня. Если нужно, мои люди привезут, куда скажешь. — Он усмехнулся и добавил: — Но такой старый параноик как ты наверняка откажется. Еще два дня!.. Иорвет почему-то думал, что лекарство будет здесь, в Новиграде, и еще через сутки его отряд начнет лечение. — Быстрее просто невозможно, — пояснил Роше, и теперь в его голосе звучало истинное сочувствие. Если он не врал, лекарство нужно было откуда-то везти, и Иорвет с тоской прикинул, во сколько все это обойдется. За участие двух стычках с Дикой охотой его отряд получил щедрое вознаграждение от Цириллы, но и запасы на зиму стоили немало. — Сколько это будет стоить? — Нисколько. Иорвет моргнул удивленно. Что значит — нисколько? Роше продолжил: — Но у меня есть условие. Ты ляжешь со мной в постель. Сказанные ровным тоном слова подействовали как пощечина. Ненависть, холодная и ослепляющая, затмила разум, и Иорвет вскочил, хватаясь за кинжал. — Ты, ебаный выродок… Если бы речь шла о его, Иорвета, жизни, он бы не задумываясь прирезал Роше прямо здесь. Но отряд… Роше стиснул челюсть, сжимающая кружку рука дернулась, готовая наносить и парировать удары — хотя бы и таким неэффективным оружием. Но Роше взял себя в руки, поморщился, будто вид Иорвета причинял ему боль, и тоже встал. Сказал: — Как знаешь. Гнев кипел внутри и требовал если не убить, то хотя бы разбить это хмурое лицо, но сквозь гнев пробивался голос рассудка. Может быть, Роше все-таки лгал, и лекарство было где-то в Новиграде. Вот только преступные каналы, которые Иорвет проверил в первую очередь, ничего не дали, а остальные не хотели иметь со скоя’таэлями никаких дел, и поиски могли затянуться на неопределенный срок. Он с бессильной злобой воткнул кинжал в столешницу. Сказал, пересиливая ненависть: — Сядь. Роше подчинился, глядя на него хмуро и сосредоточенно, будто предложил дуэль, а не койку. Он не демонстрировал превосходство, не глумился, иначе Иорвет все-таки дал бы волю гневу и ушел ни с чем — или с головой Роше. Каким идиотом он был там, во Флотзаме, когда удовлетворился победой и значком специального отряда Темерии!.. Чума уносила жизни сотнями, а тех, кого не забирала болезнь, добивали зима и голод. Кто-то в его отряде, конечно, выживет, но их, потрепанных войной и лишениями, останется жалкая горстка, они растворятся в этих проклятых землях как соль. И все потому, что Иорвет не может позволить себя выебать. Секс как таковой давно перестал быть чем-то особенным, но расплачиваться телом ему до сих пор не приходилось. Что ж, когда он согласился сражаться за нильфов вместе с Исенгримом, он, по сути, так же раздвинул ноги перед dh’oine, и dh’oine их выебали и выбросили за ненадобностью. И позже он снова и снова сотрудничал с людьми ради братьев, снова и снова шел на маленькие позорные компромиссы, чтобы у отряда была надежда на завтрашний день. Но это… На миг стало интересно: что бы на его месте сделал Исенгрим? — Ты же понимаешь, что потом я тебя убью? — он сделает это ради братьев, но с мыслью о том, как Роше умрет — о, Роше непременно умрет, как только Иорвет убедится, что лекарство получено и работает. — Да. И снова — ни тени насмешки, ни капли торжества. Да что с ним такое? И для чего, в конце концов, ему понадобился зад Иорвета, если не в качестве мести? — Когда и где? — Завтра после заката здесь же. Назову тебе имя связного.

***

Возвращаясь на следующий вечер в «Золотой осетр», Иорвет думал о Малене. Стыдно признаться, они недооценивали ее работу. Сколько раз ей приходилось ложиться под dh’oine? Каких душевных сил это ей стоило? Испытывала ли она каждый раз ту же бессильную злобу? Иорвету, по крайней мере, не нужно делать сколько-нибудь заинтересованный вид… Роше был на месте — сидел за крошечной конторкой, обложившись свитками, и что-то писал. Похоже, он здесь не жил, но провел уже несколько дней, добавив аскетичной обстановке толику своего присутствия: доспехи и оружие были аккуратно развешены и разложены, на сундуке громоздились книги. Сам Роше был без кольчуги, в одной рубахе, и Иорвет снова задумался: не проще ли его прирезать и попробовать найти в бумагах имя связного и место встречи? Впрочем, оставался риск, что эта информация хранится только у Роше в голове. При виде Иорвета Роше отложил перо и как будто смутился. Иорвет снял плащ, отстегнул перевязь с мечами. Сказал вместо приветствия: — Попробуешь прикоснуться к лицу или засунуть мне что-нибудь в рот — ты покойник. Роше спокойно кивнул, наблюдая, как Иорвет раздевается. Перчатки, кираса… кольчуга. Иорвет ходил в доспехах, спал в них. Снимал только для того, чтобы помыться и сменить исподнее. Все внутри протестовало, хотя Роше, вероятно, представлял угрозу только для гордости Иорвета, но не для его жизни. Зачем-то же он спас Иорвета в битве у башни Соколицы, раскидав гончих Дикой охоты, когда те отрезали и окружили его и нескольких его бойцов… Но въевшаяся привычка быть в доспехах и при оружии терзала куда больше, чем предстоящее унижение. Оставшись обнаженным, Иорвет секунду размышлял: что будет менее унизительно — раздвинуть ноги перед Роше или повернуться спиной и подставить зад? Первое казалось хуже, но ему хотелось контролировать ситуацию, а значит, видеть, что Роше делает. Роше дождался, пока Иорвет уляжется на узкую жесткую койку, поднялся из-за стола и быстро, по-солдатски, разделся. Иорвет видел голых dh’oine — как правило, мертвых или умирающих, — но позволил себе с брезгливым любопытством оглядеть его. Роше оказался неплохо сложен, но изукрашен безобразными татуировками и столь же безобразно волосат, как и все представители его вида. Волосы покрывали руки и ноги, грудь и живот. Особенно много их было вокруг стоящего колом члена. До сих пор Иорвет не верил, что Роше его хочет, а не просто преследует некие пока неизвестные цели. Мысль о типичной для dh’oine похотливости он отбросил: положение позволяло Роше не только убивать, но и насиловать, но Иорвету не было известно ни одного случая. Ни одного — до этого дня. Роше сел на койку, коснулся его живота. Иорвет вздрогнул, хотя был готов ко всему, и подавил порыв выкрутить его руку. Ладонь Роше, сухая и горячая, скользнула ниже, погладила бедра и ноги, одну за другой. Он тяжело дышал и жадно рассматривал Иорвета, словно тот был желанным и долгожданным подарком, аккуратно лег рядом. Иорвет сделал усилие, чтобы не отстраниться. Вопреки ожиданиям, Роше не вонял немытым телом, от него пахло табаком, дымом и кожей, немного — лошадьми и еле уловимо — чем-то терпким и пряным, как ночь на изломе ламмаса. К ласкающим рукам прибавился рот. Роше соблюдал договоренность и не касался лица, но Иорвет не мог запретить ему целовать все остальное, и Роше целовал: шею, ключицы и — о, Дана!.. — уши, а его подтекающий член упирался Иорвету в бедро и оставлял влажный след. Роше трясло от возбуждения, у него явно давно не было… никого. Иорвет сказал бы — женщины, уверенный, что Роше, как и все dh’oine, не приемлет отношений с мужчинами, но происходящее ставило этот тезис под вопрос. Тем не менее, Роше не спешил, продолжая целовать и гладить Иорвета, и вообще действовал так, будто они были любовниками, ничуть не смущаясь отсутствием ответа. На смену ненависти пришло раздражение: какого дьявола Роше с ним возится?! Иорвет не хотел провести в его постели ни одной лишней минуты, но — увы — такие детали они не обговорили, и ему оставалось только стиснуть зубы и ждать. Неприятные сюрпризы, впрочем, на этом не закончились. Собственное тело, безотказное и послушное разуму в бою, предательски отзывалось на ласки. В последние месяцы Иорвет был слишком занят, чтобы уединиться с кем-нибудь или с самим собой, а здесь, в Новиграде, ему было не до самоудовлетворения, и теперь он пожинал последствия. Кто же мог знать, что Роше станет целовать самые чувствительные места?.. Роше наконец оторвался от него и принес флакончик с маслом. Ненависть немедленно вернулась, и Иорвет снова представил, как будет убивать Роше и заставит его пожалеть о том, что он сделал, воспользовавшись безвыходным положением, а когда Роше развел в стороны его колени и коснулся задницы скользкими от масла пальцами, гнев совершенно затмил прочие чувства. Однако унизительным это по-прежнему не выглядело — так бережно Роше это делал. Готовил его Роше умело и тщательно, а у Иорвета вертелся на языке вопрос, где он этому научился — в борделе у матери или в кровати Фольтеста, но он молчал. Этот вопрос можно было оставить на потом, когда Иорвет заставит его поплатиться за то, что он сделал. «Дана, не дай мне придушить его сейчас», — в очередной раз подумал Иорвет, когда Роше наконец вытащил из него пальцы и устроился у его бедер. Однако прежде чем засунуть в него член, Роше положил себе на плечо его ногу и благоговейно поцеловал щиколотку, снова вызвав замешанное на гневе удивление. Трахал его Роше жестко, даже бесцеремонно, именно так, как Иорвету нравилось. Тело, прежде ответившее на ласки, получало удовольствие, хотелось прикоснуться к члену, но Иорвет запретил себе шевелиться. Он позволил себя выебать только ради братьев, никак не ради забавы. И уж точно не станет делить удовольствие с Верноном Роше, хотя его возбуждение явно не осталось незамеченным. Будто услышав его мысли Роше лег на него и уткнулся ему в шею. Теперь член Иорвета, зажатый между их телами, при каждом движении скользил по животу Роше. Dana Meabdh… Он стиснул зубы и стал перебирать в уме наименее возбуждающие вещи. Роше, совершенно забывшись, шептал его имя, и это отрезвило Иорвета. Он пожалел, что все же выбрал позу лицом к лицу, потому что так он касался Роше грудью, животом и бедрами, и любое движение приводило к еще более тесному контакту. Иорвет представил, как Роше трахает его сзади — так же глубоко и жестко, удерживая железными руками, прикусывая кончики ушей… Проклятье! Роше рвано и шумно дышал ему в шею и явно приближался к пику. В последний момент он резко отстранился, не застонал — захрипел как раненый бык, и кончил на видавшие виды простыни. Иорвет пошевелился, сталкивая Роше с себя. Свою часть сделки он выполнил и теперь хотел получить обещанное имя связного. А Роше… Роше переместился вниз и взял в рот его по-прежнему напряженный член. Иорвет знал, что нужно оттолкнуть его, напомнить об обязательствах и уйти. Но хоть сосал Роше неумело, во рту у него было так восхитительно горячо и скользко, что Иорвет не смог заставить себя это прекратить. В заднице теперь было до обидного пусто, и Роше, будто услышав его мысли, засунул в него пальцы и весьма удачно задел чувствительное место. Этого хватило, чтобы подтолкнуть его к краю, и Иорвет, не сдерживаясь, спустил ему в рот, успев подумать, что это какая-никакая месть. Роше не отстранился — напротив, дождался, когда семя иссякнет, проглотил его и слизал остатки. Это было уже чересчур. Иорвет посмотрел на Роше, но тот, по-прежнему избегая взгляда, встал и пошел одеваться. Иорвет с раздражением уставился ему в затылок, не понимая, какого дьявола происходит. Самое простое объяснение казалось абсурдным, а другого у него не было. Впрочем, так или иначе все закончилось, завтра он получит лекарство, и скоро его братья будут здоровы. С Роше и его мотивами он разберется потом. — Имя капитана и номер дока на туалетном столике, — сказал Роше ровным голосом, не оборачиваясь. Иорвет в два шага преодолел расстояние до столика. На нем действительно лежало письмо, где четким угловатым почерком Роше было записано, что, где и когда Иорвету следует получить. Все-таки стоило убить его сразу… Он быстро оделся, сунул конверт за пазуху и взялся за ручку двери, когда его догнала сказанная негромким голосом фраза: — Я умираю, Иорвет. Роше… умирает? Он обернулся и непонимающе уставился на Роше. Тот, полностью одетый, снова сидел за конторкой и смотрел на Иорвета так, будто отдал последний долг. Гнев, куда более сильный, чем получасом ранее, затопил все чувства. Роше умирает, и… тем самым отнимает у Иорвета право забрать его жизнь. — Почему? «Это неважно. Просто уходи». Но Иорвет не сдвинулся с места, ошеломленно вслушиваясь в ответ. — Меня прокляли. Слишком близко подобрался к власти. Но я успел спасти Темерию. Спасти Темерию и поиметь Иорвета. Части мозаики сложились. Стало ясно, почему Роше, хмурый, уставший и бледный до синевы, но живой и язвительный в Каэр Морхене, взошел на корабль до Скеллиге осунувшимся и отстраненным. Почему, придя в себя, пытался заговорить с Иорветом, делился с ним табаком и садился рядом покурить. Просто у него заканчивалось время. — Сколько тебе осталось? — Пара месяцев, может, полгода. — Ничего нельзя сделать? Вопрос прозвучал жалко, будто Иорвету было не наплевать. Или будто он жалел, что там, на корабле, в очередной раз сказал Роше, куда убийца эльфов и цепной пес Фольтеста может катиться со своими разговорами. Тогда впереди у них была целая вечность. — Геральт и Ложа не нашли решения. Тогда, скорее всего, решения не найдет и Иорвет. Точнее, он, разумеется, не будет искать. Иорвет кивнул и вышел, оставив Роше одного.