А ты все никак не поймешь

      На улице стояла пасмурная погода. Тучи, наполненные соленой влагой, затянули небо, готовые в любой момент омыть убитые колесами машин дороги. Сама жизнь среди серых многоэтажек и грязевых луж неизвестной глубины удручала, а подобные подарки природы только ухудшали положение дел. Но за двадцать два года Ларри уже привык к рутинной жизни, выполняя задачи на автомате, притом стараясь не обращать внимание на окружение.       Сегодня он поступил точно так же. Встал пораньше, умылся, позавтракал и принялся обыденно зачесывать подсушенные длинные волосы назад, вставляя в мочки гвоздики, а на завиток ушной раковины цепляя круглые серьги. Не забыв покрасить нижнее веко подводкой, сорвался к машине, отсчитывая жалкие минуты, что остались на дорогу. С теми пробками, что ждали его на пути, приехать вовремя было почти невозможно. И он, к сожалению, опоздал. Правда, его спутник тоже не торопился выходить из дома, явно закрутившись с пирсингом. Так, облокотившись на свою поддержанную черную «Lada Vesta», которую мать помогла купить по дешевке, и скрестив руки, ждал еще добрые минут десять.       Прохладный ветерок проползал через закатанные рукава темного свитера с высоким мешковатым горлом, а вот плотно прилегающие джинсы с цепью отлично держали тепло. На верхней части шеи красовалась небольшая татуировка, стилизованная под повязку из треугольников, а на правой брови блестела острыми концами штанга. За столь специфичный наряд легко получить по лицу в какой-нибудь загаженной подворотне, но такие злачные места он и его товарищи старались обходить стороной, больше путешествуя на колесах. В принципе, они не особо гуляли в таких одеждах по городу, отдавая предпочтение квадратным метрам.       Ларри немного волновался, то и дело перенося вес с одной ноги на другую и украдкой посматривая на железную дверь подъезда. Привычно ощущал трепет внутри, сглатывая накопившуюся слюну. Каждый раз, стоя под его балконом, ему хотелось увидеть лицо того человека, кто заставляет душу холодеть, а голову трещать по швам от постоянных мыслей. Чувствует это уже давно, еще со школы, с момента, когда друг все больше казался кем-то большим. И стоило тому пожаловаться на отсутствие басиста в рок-группе, он не думая предложил свою кандидатуру. Совсем не думая. Ведь гитарист из него был хуже некуда. Однако Ларри сделал это далеко не из-за желания заняться музыкой.       Ему не хочется думать и гадать, привязанность это или реальная симпатия, все, чего он желает — это хотя бы разок прикоснуться к чужим губам и решить для себя, что правда, а что ложь. Ибо сколько не обдумывай и не прокручивай в голове — фантазия это одно, а реальность может стать полной неожиданностью. В конечном счете ему приходится молча смотреть, пока решительность прячется глубоко внутри, не давая сделать первый шаг. Грызет его время от времени, напоминая о себе, но после бежит куда-то вниз, стоит им остаться один на один. У него попросту не хватает слов для описания того спектра эмоций, что дарит лучший друг. Они вьются волчком, сбивая друг друга и смешиваются в неразборчивое нечто, оставаясь на языке недосказанными фразами. В этой стране ему страшно продолжать их.       Послышался привычный звенящий звук, отрезвив разум. Поднимает взгляд и успокаивается, увидев то, что безумно хотел. Распущенные голубые волосы, левый пирсинг на нижней губе, длинная сережка в ухе в виде крестика и серебряная цепь на шее. На нем футболка с надписью «MY VIBE», распахнутая кожаная куртка и обтягивающие штаны. Черные тона прекрасно сочетались друг с другом, что сделать было несложно. Такие цвета трудно испортить.       Привычно улыбается, оголяя зубы и не спеша подходит ближе, заставляя сердце биться чаще. В такие моменты он чувствовал себя окрыленным. — Заждался? — задорно посмеивается, сразу обходя машину. — Полезай скорей, у нас куча дел сегодня! — кричит с другой стороны, потянувшись к ручке.       Ларри вздыхает и молча усаживается в салон, по-новой заводя мотор старенькой тачки. Переживания моментом отошли на второй план, искусно скрывшись за гримасой безразличия. Из-за такой особенности защиты его не редко называли неразговорчивым и хмурым. Будто он был в состоянии это изменить. — Как обычно у тебя все будет? — передергивает коробку передач, съезжая с накатанной местной парковки, незаконно расположившейся возле детской площадки. — Ага, Тодд после того раза наотрез отказывается пускать нас на посвящение, — открывает окно, закидывая локоть на дверь. — Подумаешь люстру разбили, я же не специально грифом гитары ее задел. — Вообще-то он запретил нам появляться у него, потому что чихуахуа его матери после нас получила сердечный приступ, — косо поглядывает в его сторону, вспоминая тот вечер. — Люстра тут ни причем. — Она бы и без нас его получила, заглянув в отражение. Ты вообще видел, как она трясется просто потому что живет? — возмущенно выгибает бровь, не согласный с решением их спонсора. — Там любой шорох — повод умереть.       Отводит взгляд, кое-как выехав из грязевой колеи. Продолжить разговор не дает закончившаяся выдержка, позволяющая ему держать мину при плохой игре. Это всегда сложно, ведь параллельно внутри происходит неравная битва чувств и здравого смысла. Вроде и хочется сказать что-то по типу «ты сегодня хорошо выглядишь», а вроде и умом понятно, что ни с того ни с сего такое будет выглядеть странно. Вот и остается в тишине доезжать от точки до точки, притворяясь молчуном. Только Сал не любит молчать. — Так… — задумчиво расползается по удобному сиденью, раздвигая ноги в разные стороны. — Твои ставки? — метает игривый взгляд в сторону водителя. — Не больше недели, — выдавливает из себя адекватную фразу, думая совсем о другом. — Ты как обычно особо пессимистичен, — несерьезно цокает языком.       Успевает в этот момент уловить быстрый просмотр своих ног и слабо приподнимает уголки губ. Кладет ладонь на внутреннюю часть ляжки, облокачиваясь на кулак. — А мне кажется этот новичок вольется в нашу компанию, — специально уводит взгляд вправо, просматривая сменяющие друг друга неказистые советские балконы. — Выглядит он так, будто останется у нас на клавишах надолго. — Ты это по лицу понял? — пользуется моментом и оглядывает фигуру со стороны. — Тупость. — Нет, увидел это в нем, — ловит Ларри с поличным, резко поворачивая голову. Тот оперативно перебрасывает внимание, делая вид, что смотрит в боковое зеркало. Лыбится, довольный собой. — Я вижу людей насквозь, — прикрывает рот рукой, стараясь не засмеяться. Это стоило ему больших усилий. — Посмотрим, — почувствовав себя неловко, скомкано обрывает диалог. — Ты вообще играть не умел, но остался, думаешь он не сможет? — смотрит точно на него, ожидая случайный несдержанный взор на себя. — Я только предположил, — всячески уходит от разговора, отвечая максимально нейтрально. — Прошлые разы были точно такими же.       Хмыкает, оставляя друга в покое и позволяя тому свободно поглядывать в свою сторону всю оставшуюся дорогу, отвернувшись. В такой шутливой игре главное не перестараться и не свести беднягу с ума. Он продолжит ее чуть позже, когда тот соберется с мыслями. От подобных раздумий на лице появляется ехидная ухмылка. Ведь Сал все прекрасно видит. Все все видят, но молчат.       Группа еще давно донесла до ушей, что их басист неровно дышит в его сторону, частенько заглядываясь ниже пояса. Сначала он не придал этому замечанию значения, посмеявшись, однако, после стал лично проверять теорию товарищей, удивившись ее правдивости. Гуляющие по нему глаза меняли свое положение сразу же, стоило ему развернуться, а руки занимали себя струнами гитары, создавая видимость работы. После таких выходок Сал всерьез задумался над полученной информацией, обрабатывая внутренние ощущения.       Пару дней ему понадобилось на то, чтобы начать получать удовольствие от «игры», в которую играл только он один. Суть заключалась в том, чтобы спровоцировать лучшего друга действовать и получить желаемое, но тот упорно игнорировал намеки, предпочитая отвернуться и грустно бренчать на гитаре. Наверняка считал это просто своей фантазией, в которой только он видит скрытый подтекст. И это все усложняло. Салу не хотелось становиться первым, кто признается в чем-то, потому что был не до конца уверен в том, что получит от отношений удовольствие. В голове вроде бы и хорошо смотрится, а на деле никто не пытался покорить его сердце, будучи того же пола. Не хочет после ранить парня тем, что передумал. Пусть лучше с его стороны это будет выглядеть как проба, в которой он благородно согласился поучаствовать. Так хотя бы не будет ощущать себя козлом. — Снова все забито, люди вообще работают или как? — сетует водитель, проезжая третий ряд забитых парковочных мест. — Даже места для инвалидов закончились, — выдыхает, плюхаясь спиной назад.       Сал невольно улыбается, услышав его голос. Прикрывает глаза и хмыкает, наслаждаясь таким простым, но уютным моментом. Ему однозначно стоит попробовать эти отношения.

***

      В большом ТЦ большие магазины. Всевозможные продукты на длиннющих полках привлекали покупателей желтыми ценниками, намекая, что тут можно сэкономить со своей небольшой зарплатой. Хлеб, колбаса, яйца, а может даже торт для какого-нибудь личного праздника. Несмотря на раннее время суток, людей было предостаточно. Возле мяса и рыбы был особенный ажиотаж, распродавали на редкость вкусные изделия, что обычно заканчивались к обеду.       Но двое парней пришли совсем не за этим, да и зарплаты у них нет. На их счету немногочисленные кровные с подработок, которые будут потрачены в отделе алкоголя, куда Сал и покатил большую тележку на колесах. Облокотившись корпусом на ручку, внимательно изучал цены, параллельно придерживая телефон у уха. Важная беседа не терпела отлагательств. — Ну Тодд, постоянно ты ворчишь, когда дело доходит до выпивки, харе ломаться! — смеется, приметив кое-что на предпоследней полке. — Приезжай и оставайся с нами, забудь ты уже про свои дела хотя бы на день, — нагибается, чтобы рассмотреть скидку. — Ну и что с того? Один раз не пидорас как говорится, — оголяет зубы и щурится, плохо видя издалека. — Да я же не в оскорбление, ну, — надувает щеки, услышав неприятный тон по ту сторону трубки. — Ларри докажет, что я сказал это в шутку, правда? — выпрямляет спину и поворачивается к другу, чей взгляд тут же перебегает на соседние полки. Замечает это и забавно дергает бровью. — Да, он со мной, катает меня на машине, — решает вернуться в прежнее положение и пройти немного дальше. — Не волнуйся, закупимся разумно, даже не сомневайся, я до того, как пойти на звукорежиссера подумывал податься в экономисты как мама советовала, — прекрасно зная кто идет за ним, принимается тягуче медленно передвигать ноги, якобы внимательно осматривая белое вино на уровне глаз.       Хоть он и не видел, как смотрится со стороны, но знал, что Ларри все равно. Нагнется или будет стоять ровно — это не имеет никакого значения. Главное, что цель перед его глазами. Но кое-что Сал не мог не делать. — Трэвис его зовут, а не Дэвис, — слегка выгибается и косится правым глазом назад, не забывая поддерживать беседу. — Говорил с детства играет, а так фиг его знает, — закусывает губу, в очередной раз поймав на себе чужой взгляд.       Что самое интересное, он был совершенно не извращенным или голодным. Скорее печальным. Словно смотрел на кусочек пирога за стеклом, не имея на него денег. Если бы ему это не нравилось, давно бы попросил прекратить. И тот скорее всего принял бы его слова слишком близко к сердцу и старался всю оставшуюся жизнь смотреть куда-то вбок, боясь даже встретиться глазами. Но Салу по приколу такое внимание. — Он сказал у него есть синтезатор, даже подставка имеется, — наконец тянется за первой банкой пива, просмотрев весь ассортимент. — Он мне нравится, по общению классный парень, еще и со своими странностями, я точно говорю останется с нами, — посмеивается, решив просто сгрести целую полку рукой. Неприятный звук разнесся по всему магазину. — Поэтому я и говорю тебе приехать, упустишь момент и все! — отпрянув от ручки, обходит полузаполненную тележку и встает напротив, запрокинув голову. — Все-все, не бубни, созвонимся вечером, — завершает звонок, когда в руках появляется увесистая бутылка виски. — Надо же, целых пятьдесят процентов. — У тебя разве есть деньги? — подает голос впервые за столь долгий промежуток времени. — Неа, но предложение интересное, — ставит на место, убирая смартфон в карман штанов. — Ох, бля, я так устал, — берется одной рукой за локоть и тянется, хрустя позвонками.       Без предупреждения усаживается в тележку, а после и вовсе ложится, довольно уставившись на Ларри снизу-вверх. Тот удивленно смотрит ему в глаза, не став убегать как обычно это бывает. Хоть спиной и ощущался дискомфорт от железного материала, Сал не мог прервать такую неожиданно пришедшую ему на ум выходку. — Теперь вези, — заливается смехом, замечая растерянность на вечно хмуром лице. — Мужчина! Слазьте с тележки, она не предназначена для такого использования! — слышится женский голос где-то впереди.       От страха поднимает корпус и шустро встает на ноги, бегая взглядом по алкогольному отделу. У поворота в сторону макарон стояла работница магазина, привезшая сюда коробки из-под вина. Неловко краснеет и спешит обогнуть тележку, потянув за локоть и Ларри. — Валим за чипсами, пока за жопу не схватили, — спешит свалить с места «преступления», уводя за собой почти не двигающегося друга, перед глазами которого все еще счастливое лицо и притягательный голубой оттенок.

***

      Набрав разных вкусов и полную тележку пива, парни с чистой совестью направились в сторону кассы, готовя опустошить карманы. Повезло даже больше не встретиться с той самой работницей, что кажется уже и забыла о них. Вокруг стало только больше людей, что толпились у определенных отделов, не давая проехать. Так, ненадолго постряв между пенсионером и многодетной мамой, Сал приметил вдалеке черные футболки. От одной из них, что висела первой, у него загорелись глаза. Не думая покатил в сторону, не подумав оповестить об этом Ларри, который успел пройти вперед пару шагов. Заметив отсутствие продуктов, порыскал глазами и последовал следом, слегка недовольный такой вольностью. — Ты мог бы и предупредить, — выглядывает изо спины, осматривая невпечатляющие принты. — Ух какая, ну-ка пойдем, — не посчитав нужным отвечать, взял его за руку и повел к примерочным, нацеливаясь на самую дальнюю и пустую. — Я-то тебе там зачем?! — поняв, что к чему, притормаживает у входа, потянув руку обратно. — Нужен, — рывком затягивает фигуру в «коробку», занавешивая штору. — Издеваешься? — только начинает возмущаться как на его глазах вверх взмывает футболка вместе с курткой.       Не находит сил закрыть глаза, зависнув на секунду в трансе. Успевает разглядеть полосу волос, уходящую за границу ремня, перед тем как снятые вещи ложатся ему на голову, перекрывая обзор. — Тут все крючки обломаны, а ты как раз высокий как вешалка, — смеется, шустро заныривая в новую футболку, не давая Ларри времени на то, чтобы снять с макушки пропахшие его одеколоном тряпки. — Ну как? Пойдет? — оголяет зубы, прекрасно видя расстроенную гримасу, владелец которой получил лишь небольшой кусочек от сладкого пирога. — Ага… — опускает плечи, вообще не соображая, что пытался донести Сал новой покупкой.       На груди ярким, белым шрифтом было четко и ясно написано «ДЕЙСТВУЙ», а вместо того, чтобы понять все без слов, друг расстраивается, пересматривая в памяти тот самый момент. Такой заторможенности он не ожидал и даже немного задумался, не придумав, что делать в случае провала. В его голове все было идеально и дальше следовало только признание. Получилось неудобно. — А как тебе надпись? — произносит скрепя зубами, надеясь, что тот просто не прочитал ее. — Сойдет, — бесстрастно отвечает, отдавая шмотки обратно. — Я на кассу пойду, догонишь, — на этом отодвигает шторку и скрывается за серым материалом, оставив Сала одного. Какое-то время молчит, держа вещи, а после фыркает, укладывая их на рядом стоящий пуф. — Придурок.

***

      Из-за небольшой «ссоры» Ларри до самого прихода гостей сидел в стороне, как обычно перебирая струны для вдохновения. Сал решил не трогать его и заняться подготовкой, выставив фиолетовый неоновый свет, расположив по середине комнаты стол и подушки, заранее распихав пиво по морозилке. Под вечер оно успело как следует проморозиться и перекочевать в обычный холодильник, освобождая место для новой партии. Эта ночь обещала быть веселой.       Первыми явились Нил с Тоддом, удивив своим появлением. Во время звонка он всячески отмахивался, рассказывая про какие-то там неотложные дела, а теперь спокойненько сидел рядом с их компьютерным гением и оператором, который помогал записывать демки и альбомы. Даже снял любимый клетчатый плащ, оставшись в свитере и брюках. Нил же ради посвящения оделся как на съемку клипа, хотя в ней никогда и не участвовал. Чтобы не выделяться среди группы, он надел несвойственную ему темную толстовку, собрав волосы в пучок. Обычно ему нравилась открытая одежда без рукавов.       Ближе к началу под окнами заревел мотор железного коня, меся под колесами грязь после дождя. Сал незамедлительно вышел на балкон, бросая засыпать закуски в миски и поспешив предупредить подругу о небольшой неполадке. — Эш, детка, ты как обычно минута в минуту! — задорно смеется, облокачиваясь на трухлявую перегородку. — Домофон сломан, так заходи, — с улыбкой осматривает главную звездочку их команды.       Барабанщик на вес золота в группе. Особенно хороший барабанщик. Девушка знала свое дело и отдавала всю себя игре, выкладываясь на полную. А ее байкерский стиль сводил с ума мужскую половину их слушателей, особенно хорошо заходя в клипах с ее участием. Фиолетовый топ с короткой кожаной курткой и обтягивающие бедра джинсы неотъемлемая часть ее образа, наравне с прической каре и яркой красной помадой. Сердцеедка еще та.       Убедившись, что та зашла, уходит внутрь, намереваясь закончить начатое. Тодд как раз согласился помочь с закусками, пока Нил настраивал музыку в колонках. У них есть время до одиннадцати, пока соседи не смогут добросовестно вызвать полицию. От того и была такая спешка, будто на пожар. И все уже думали, что новичок подведет, опоздав на час, но тот приятно удивил, позвонив всего через минут пять после начала. Запыхавшийся, уставший, но пришедший. Зализанные в модную прическу светлые волосы, мешковатые серые брюки с высокой посадкой и свободная кофта с мягким круглым дизайном. Слегка отличался от массы, больше склоняясь к бежевому цвету, но это было не критично. На съемках такое легко исправить. Главное, что они собрались и уселись за «стол», открыв по баночке. — Главное правило посвящения — не уснуть до рассвета, будучи в слюни, — раскрывает карты, которые доселе были скрыты от клавишника точно страшная тайна. — Поэтому тебе придется выпить больше остальных, — добродушно открывает ему вторую банку, ставя перед носом. — Самое время придумать тост, — важно встает на ноги, поднимая пиво чуть выше глаз. — Чтоб хуй стоял и деньги были! — Ой, а можно мне отдельный тост, — смеется Эшли, все же потянувшись под общий гул чокаться. — Все для тебя, Эш, — отпивает большими глотками, освежив мозги. — Чтоб были деньги-деньги-деньги-деньги, — чокается отдельно с ней, заражая громким смехом и ее. — Черт, жаль ничего покрепче нет, в последнее время с подработками не густо, — усаживается на место, перестав стараться перекричать громкую музыку. — Мог мне сказать, я бы что-нибудь прихватил из мини-бара отца.       Тодд хоть и не любил злоупотреблять пивом, но на подобных посиделках мог пригубить пару банок без вреда для себя и своих принципов. — Так ты же сказал, что не придешь, так бы я какой-нибудь виски с радостью разлил на всех, — усмехается, сделав еще глоток. — В другой раз как-нибудь, когда отмечать будем новый альбом. — Кстати о нем, ты придумал текст для двух последних песен? — спрашивает Эшли, усаживаясь поудобнее на ногу. — Не, тухляк, — махает рукой, намекая на то, что лучше не мучать его этим вопросом, все равно ничего путного не ответит. — Вдохновение бежит от меня быстрее пули, вторую неделю башка болит от курсовой. — О-о-о… Понимаю, — подает голос Нил, держа локоть на поднятом колене. — Дипломная на носу. — Жесть, — кратко комментирует, запивая пивом. У самого скоро тоже самое будет. — Сал, — впервые слышится знакомый голос с хрипотцой от долгого молчания.       Ларри сидел тихо даже сейчас, выпивая и обжимаясь с гитарой. Обычно он такой всегда, но на тусовках более раскрепощенный и разговорчивый. Смеется, улыбается, хоть и молчит. Сегодня же его явно переклинило. — У меня кое-что есть, правда я хотел отдать тебе это лично, — поднимается на ноги, уходя в сторону прихожей. Остальные заинтересованно проследили за ним, встречая обратно со свистом. В руках блестела бутылка янтарного виски, красивая и запечатанная. — Ох, мать, — встает с места, подходя ближе к другу, — Чел, ты когда успел-то? — принимает подарок в руки, вчитываясь в название. С удивлением понимает, что это та самая марка, на которую он сегодня засматривался. — Когда ходил якобы «отлить», — хмыкает, не меняясь в лице. Что-то ему сегодня совсем неважно. — Спасибо, черт, большое спасибо! — не сдерживается и обнимает, на этот раз не вкладывая в этот жест никакого подтекста, лишь дружески благодарит за столь дорогой презент. — Пацаны, сегодня гуляем, — разворачивается, ставя бутылку на середину стола. — Сыграем на шоты залпом? — хитро улыбается, намереваясь споить новичка окончательно. Тот молчал как рыба, боясь произнести хотя бы одно слово в новой компании. Но уж он-то ему язык развяжет.

***

      Как и ожидалось, Трэвис заговорил после пары быстрых глотков. И про прошлые группы в которых участвовал разболтал и на отца пожаловался и даже отвесил комплимент Эшли, чуть не получив по мордасам. Но Эш девушка сговорчивая и за пару извинений простила беднягу, предупредив, что ее грудь — не предмет для лестных похвал. В целом все были навеселе, кроме одного человека. Ларри по обычаю засел за инструмент, абстрагируясь от пьяной компании. Что-то бренчал в одиночестве и клевал носом, облокачиваясь на корпус. Такое поведение сразу подметил Тодд, наблюдая за ним с начала вечера. Подумав, что это из-за неудачного дня, он подождал пока тот выпьет и расслабиться, но стало лишь хуже. На лице ни капли веселья, только тоска и печаль. От того ему и захотелось поймать в одной из комнат Сала, чтобы спросить в чем дело. — С Ларри точно все в порядке? Что-то он неважно выглядит, — отпускает локоть, за который успешно смог остановить несущегося с новыми закусками в гостиную хозяина квартиры. — Да увидел меня без футболки и теперь думает как много всего хочется, а нельзя, — говорит слегка заплетающимся языком. — Хотя вообще-то можно, глянь че написано, — оттягивает край одежды, показывая говорящую надпись. — Сам на себя пусть дуется, — хочет было со смешком продолжить путь, но его оставляют на месте. — Ты думаешь это нормально? — пытается поднять серьезную тему для разговора. — Это уже не первый год длится, может хватит играть в свои игры? — кивает на недавно купленную вещь. — Не понимает он намеков, такой вот человек, что теперь, до старости будешь ждать его? Он уже даже татуировку набил и пирсинг сделал, потому что ты сказал, что тебе нравятся люди с ними, — тяжело выдыхает, не веря, что выступает в роли того, кто открывает глаза идиотам. — Скажи уже ему, что он не один такой.       Сал чуть отрезвляется после беседы и закатывает глаза, в очередной раз выслушав наставления спонсора. Уж больно дотошный он бывает до человеческих отношений в группе. У самого парень, вот и думает, что все легко и просто. — Тодд, я сам разберусь, не надо учить меня жизни. — Посмотри на него, — от раздражения переходит на строгий голос.       Как по команде поворачивает голову и видит своего лучшего друга, что повис на гитаре и передергивал зажатые, неиграющие струны, задумчиво прикрывая глаза или открывая их и смотря куда-то вбок. Зрелище не из оптимистичных. — Что-то он не выглядит окрыленным любовью, тебе так не кажется?       Опускает взгляд, понимая, о чем пытается донести Тодд. Однако ему сложно переступить черту и пойти дальше, где еще ни разу не был. Как-то боязно что ли? — Ладно уж, — хитро улыбается, передавая чипсы в чужие руки. — Но я сделаю это по-своему, — закусывает губу и одухотворенный идеей спешит в соседнюю комнату, направляясь точно к другу.       Ларри, не ожидавший ничего, вздрагивает, когда из его рук вырывают гитару и усаживаются напротив за общий стол. Хлопает глазами, впервые за вечер испытав новую эмоцию. — Эй, ребят, мини-концерт не хотите ли? — подзывает ладонью товарищей и те охотно подходят ближе, усаживаясь поудобнее за свои места. — Сейчас покажу новичку мастер-класс, — смеется, резко ударяя по струнам.       Те зашатались и издали протяжный приятный звук, замолчав под прижатой к ним рукой. Простейший мотив из пары ударных аккордов заполнил комнату, когда Нил любезно нажал на плеере стоп. После небольшого разогрева пальцев, слова свежего трека звучно легли под мелодию.

«Му-му-жи-ка»

«Му-му-жи-ка»

«Му-му-жи-ка»

«Дайте мужика»

«Му-му-жи-ка»

«Му-му-жи-ка»

      Из спокойного и размеренного начала выливается громкий и лихой припев, оживляя присутствующих.

«Я хочу нормального мужика!»

«Хочу, хочу, чтоб полюбил меня на века!»

«Чтоб на века, чтоб целовал меня как в кино!»

«Муа муа! Чтобы любил, любил, любил!»

      Слова повторяются снова, заедая в голове задорным звучанием, умелой игрой на гитаре и теплым голосом вокалиста, которому работа с пением — родное дело. Может он и практикует в своей музыке скрим*, но также ему до безумия нравятся самые обычные виды подачи, с помощью которых можно передать текст по-своему. И, пожалуй, ему нравится смотреть на Ларри в момент произношения звука «Муа» губами. Надеется, что таким образом передает ему сигналы, сидя все в той же футболке «ДЕЙСТВУЙ».       Долго ждать завершения не пришлось, не зная весь текст песни, Сал соединил начало и саму суть, отыграв ее четыре раза, чтобы до лучшего друга теперь точно дошло. Закончив, встречается с восторженными хлопками. Театрально встав и поклонившись, засмеялся, видя на лицах участников группы веселье. Да уж, жанр совсем не под их стиль. Но присутствующих смог потешить. — Было круто, — Трэвис слабо улыбается, пряча глаза после того как на него посмотрели. — Красиво поешь. — Спасибо, — ухмыляется, постепенно подходя к Ларри, чтобы отдать ему гитару.       Даже новый знакомый сделал ему комплимент, а любовный страдалец не смог за все года хотя бы раз отметить его красоту. Вот уж и правда, не понимает намеков.       И видимо до сих пор не понимает. Отдавать гитару оказалось некому. Сидящий сорвался с места и утопал в сторону балкона, не приняв из рук инструмент. Подобно брошенному щенку, Сал захлопал глазами, смотря вслед уходящей фигуре. Уж чего-чего, а такой реакции точно не ожидал. Это из-за Трэвиса он так взбесился? — Я бы на твоем месте пошел за ним, — шепчет на ухо Тодд, когда проходит мимо и забирает гитару себе, чтобы подсесть с ней к Нилу. — Я кстати тоже кое-что умею, хотите послушать? — как ни в чем не бывало разговаривает с остальными, пока вокалист застыл на месте, чего-то ожидая. — О-о-о! — затянула Эшли. — Тодд на струнах? Я бы послушала.       Все остальные голословно согласились, удивившись на редкость разошедшемуся спонсору, который не только пришел, но и устроил им развлечение.       Сал неуверенно делает первый шаг вперед, мельком осмотрев занятых прослушиванием людей. Прикрывает глаза и ступает в спальню, ведущую на балкон. Дверь не посчитали нужным закрыть, и он пользуется этим, негромко захлопнув ее за собой. Пугает тем самым курящего друга, что облокотился на перила. Но тот быстро приходит в себя, уводя взгляд. — Закурить не найдется? — становится рядом, повторяя позу.       С ним любезно делятся, нехотя запустив руку в карман джинсов. Но на этом просьбы не закончились. — А огоньку? — улыбается, закусывая фильтр зубами.       Устало выдыхает, ныряя в соседний карман и старательно рыская в поисках зажигалки. Наблюдает за копошением и дергает уголками, придумав кое-что получше. Протягивает руку и берется пальцами за подбородок, нежно направляя в свою сторону. Концы сигарет соприкасаются, разжигая одну из них. Дым заструился между ними, поднимаясь ввысь. Вместо того, чтобы отстраниться, Сал смотрел прямо в глаза, наблюдая за чужим изумлением. Но он не мог позволить себе стоять так долго. Отстраняется и меняет позицию, облокачиваясь на загородку спиной и запрокидывая голову назад. Смотрит игриво, с каплей уверенной задоринки. Затягивается, блаженно выдыхая вредный никотин.       Щеки напротив заметно краснеют. Остолбенев от неожиданности, мог только приоткрыть рот, за что после поплатился. Сигарета предательски выскользнула, падая на мокрый асфальт красивым красным огоньком. Сал удивленно сопровождает ее взглядом и возвращает его обратно, не ожидав таких потерь. Не этого он добивался. — Ну, тогда одну на двоих? — говорит в шутку, прищуриваясь от смеха.       Однако кое-кому не до смеха. Лицо натурально горело алым, обжигая уши и скулы. Никогда Ларри не получал такого внимания в свою сторону. Вроде и ерунда, но от чего-то сердце заколотилось как бешенное. Было ощущение, будто грудная клетка скоро треснет, давая свободу многолетней симпатии. Это тот самый момент, которого он так долго ждал?       Сал, видя замешательство на лице друга, тепло улыбается, перестав смеяться. Ласково кладет ладонь поверх его, что все это время крепко держалось за ограждение, и затянувшись еще разок, выдыхает. — Если ты хочешь признаться, то это лучшее время, — едва заметно тянется вперед, снова используя намеки, но осекается, увидев заблестевшую влагу. Широко распахивает веки, впервые увидев, как этот парень плачет. — Эй, ты чего? — отлипает от холодного металла, но друг уже успел заметить свою невольную слабость. Эти слезы были совсем не по его желанию.       Прячется от Сала в кольце рук, нагибаясь так, что спина выровнялась по горизонтали. Смотрит себе в ноги, не осознавая характер подобной реакции. Это счастье, непонимание, грусть? Почему в ушах так звенит, а внизу живота так сильно скребутся? — Ларри, — нерешительно кладет ладонь на плечо, попытавшись заглянуть в глаза, но тщетно. Он полностью огородился от него. — Прости меня, если я сказал что-то не так, я просто… — Ты мне нравишься.       Замолкает, уловив тихий и скомканный ответ. Дрожащий голос затронул далекие струны его души, сыграв на них красивую мелодию. Посчитав это милым, Сал улыбается, смачивая в нетерпении сухие губы. Неужели этот день настал? Ему признались? И если бы он сейчас не вышел сюда, через сколько десятков бы лет друг смог выдавить из себя эту небольшую фразу? От понимания свалившегося с плеч груза у него запорхали бабочки. Или это из-за признания?       Ларри показывает-таки лицо. С черных подтеков Сал просто не смог незлобно не посмеяться. — Всегда нравился.       Слегка опухшие глаза, покраснения на них и щеках, горящие огнем уши и темные следы подводки до самой шеи вселяют в него одно большое желание, которое никогда не появлялось доселе. Внутри все переворачивается, а в голове вспыхивают новые мысли, подталкивая тело вперед. Его лучший друг сейчас казался самым красивым и милым парнем на Земле.       Затягивается до самого фильтра и выкидывает сигарету следом за случайно упавшим свертком. Торопливо протягивает руки и обнимает за шею, спеша соприкоснуться в первом поцелуе. Прижимается так близко и сильно, что даже чуть двигает партнера с места. Закрывает веки, повиснув на сильном и высоком теле, не обращая внимание на мешающий пирсинг. Он готов снять его и выбросить прямо сейчас, если понадобится. Это не важно. Совсем не важно.       Выдыхает густой дым в сомкнутые губы, окутывая обоих в белесую пелену, давая взахлеб насладиться тем, что не удалось получить секундами ранее. Застывший от шока парень не мог даже отреагировать, только дышать развеянным по ветру неприятным запахом и чувствовать сильную хватку у себя на шее. Не верит, что все это происходит сейчас с ним.       Ларри запоздало обнимает за спину в ответ, неуверенно прикрывая глаза следом. Еще пару секунд ему понадобилось на то, чтобы осознать реальность и стиснуть любимого человека как можно плотнее к себе. Внизу больше не скребут, а ласково ластятся, растягивая повсюду волны тепла. Этот вечер стал лучшим за всю его жизнь.       Им обоим однозначно стоит попробовать эти отношения.