Всегда «навечно»

Душно. Жарко. Горячо. Лиля проводит рукой по горячей коже Андрея, целуя его скулу и тут же вздрагивает от того, как сильно широкая крепкая ладонь сжала её красивую грудь. Она неровно задышала, предчувствуя знакомую истому в теле, которая так и рвёт все на кусочки. Сколько бы Лиля не занималась этим, девушка каждый раз чувствовала как в первый. Так же жёстко. Так же грубо и горячо. Сзади кто-то очень нежно провел рукой по её спине. Маша, встав рядом с парой, томно взглянула в глаза мужчины напротив. Её распущенные волосы струились по изящным плечам, в то время как воздушные черного цвета волосы Лили очень мило подскакивали в такт с движением её головы. Андрей поднял глаза на Машу. Она улыбалась. Так только она умела. Открыто, задорно, но с такой хитростью и таким горячим рвением, что нельзя было даже предугадать, о чем она на самом деле думает. О чем-то хорошем и светлом, или жутко пошлом и тёмном. Но ещё никогда они не ошибались. Они были потрясными любовниками. Андрей никогда не давал расслабиться обеим, а сам мужчина благодаря им не знал, что такое отдых. Они просили много. Чтобы их брали так, как не брал бы никто. Жёстко, грубо, до криков, до слез, так, чтобы боялись, чтобы ненавидели за то, что с ним так хорошо. И Андрей всегда давал им это. Трахал пока помнил себя, а если забывался они сами вступали в ход. Лиля и Маша не были терпеливыми. Они не отличались такой чертой и очень сильно мучились от этого. Очень часто Маша злилась на него, из-за того, что он не уделяет ей внимание так, как уделяет Лиле. А Лиля часто ругалась с ним о том, что он слишком много говорит Маше комплиментов. Маша была красива. Красива была и Лиля. И в этой битве не было победителя. Вот и сейчас, Андрей смотрит в глаза Лили и не понимает, что так сильно тянет в ней его. Он поддаётся вперёд и прижимается к её губам, сминая их, посасывая, покусывая. Лиля отвечает сразу же. Маша видит, как любовники целуются и тихо мычит. Она тоже хочет. Она тоже желает. Девушка сжимает в одной ладони предплечье мужчины, а другую запрокидывает назад. Пальцы зарываются в длинных волосах и тянут голову. Боже, как она красива. На коже ни грамма косметики, но она так прекрасна и без неё. Словно ангел поднебесный. Чарующая, завораживающая, а эта улыбка, этот огонь в голубых глазах. Он рвёт и сжигает все на своём пути, и Маша отдаётся в плен этому огню. Маша приближает губы к его лицу и мягко целует в скулу, ниже, в щеку, а после переходит к самим губам. Она касается нежно, мазнув самым кончиком языка, трепетно. Нет грубости. Нет пошлости. Есть только желание и необыкновенная страсть. Андрей видит эту невероятную картину. Каждый раз у него замирает дыхание. Каждая дополняла другую. И существование одной без другой было просто невозможно. Андрей слабо улыбнулся уголками губ, а затем слегка отошёл от них к кровати, повернувшись к девушкам оголенной спиной. Он был раздаёт сверху, в одних штанах, босой, и этим казался невероятно привлекательным. Он не был Аполлоном с рельефным идеальным телом и прекрасным лицом. Он был мужчиной. Сильной, гордой, величественной скалой, грозой, зверем, хищником. Высокий, крупный, с широкой спиной и плечами, сильными руками и ногами, с гордо поднятой грудью и волевым лицом. Он был тем, кого боялись, кого почитали и любили. Он был грозой и смертью для своих недругов, защитником и хранителем своим близким, и зверем, хищником, варваром для Лили и Маши. Они боялись его, но безумно сильно любили. Любое его слово разжигало в них чувства, а от любого прикосновения вспыхивало тело. Они мечтали о нем, грезили, и он был их. Он был их мужчиной, единственным, одним таким. Невероятным. И сейчас его мощная фигура отошла, и взору двух девушек представилась его широкая спина. — Куда ты? — шепнула Лиля, потянув к нему руку. — Не уходи. Мы не можем без тебя. Андрей обернулся вполоборота и с усмешкой уставился на своих женщин. — Мы хотим только тебя, — шепчет Лиля. — Чтобы только ты был нашим, — подзывает Маша. — Сделай… — Нас своими… — Снова… Они шепнули последнее слово вместе. И на нем андрей не сдержался. Он с силой схватил девушек за их тонкие запястья и потянул на себя, заваливаясь вместе с ними на кровать. Лиля и Маша радостно взвизгнули, тут же прильнув к сильному телу, и не посмели больше что-либо делать без разрешения главного. Андрей был главарем, и именно так и будет всегда. Он царь, он король, он Бог. И никто другой. Никто из других. Им плевать на отношения. Они хотят любить его, и они любимы. А это самое главное. Лиля справа. Маша слева. И так всегда. Это были их места, по его руку. Они как его тень, его продолжение. И никогда эта троица не изменяла своим правилам. В этих странных, противоречивых отношениях были свои порядки. И никто не смел их нарушать. Никто никого не ревновал, никто никого не преследовал. Где-то там, за стенами и дверьми этой квартиры у них была своя жизнь. Они учились, работали, проживали свое время. Дружили, гуляли, развлекались, у них не было ограничений. Но никто и никогда не предавал другого. Лиля и Маша никогда не смотрели на других мужчин. Андрей — не смотрел на других женщин. Они могли трахаться с кем хотели, пить, колоться, нажираться до усрачки и не помнить себя на утро, но его и только его они любили, и только Андрею они отдавались полностью. Он мог заниматься сексом с кем хотел, не важно, женщина, девушка. Он принадлежал им, а они — ему. Руки тянулись только к друг другу, губы желали целовать только своих, родных и горячо любимых. А тело… Тело не могло, оно просто не поддавалось, не тянулось к чужим. Оно было только для него или них. И это было Священно. Этот союз был Священен. И именно так должно быть. Лиля тянется к Андрею за поцелуем, в то время как Маша покрывает легкими прикосновениями своих сочных губ его шею. Его руки гуляют по двум невероятно сексуальным телам, то и дело останавливаясь на самых пикантных местах. Кончиками пальцев правой руки он чувствует, как напряглись соски Лили, и от каждого его прикосновения она загорается, не сдерживается, дышит, как после километрового забега. Она улыбается, и сквозь поцелуй Андрей чувствует это. Поистине невероятное чувство. Левая рука шарит по гибкой спине Маши. Прямая осанка, худые плечи, выступающие рёбра. Так красива и непорочна, но в то же время горда и горяча. Она зажигает, как спичка, и не даёт потухнуть даже после очень долгого возгорания. Совершенно невозможное ощущение. Обе девушки дарят свою нежность, свою любовь и страсть только одному мужчине, а Андрей, в свою очередь ни на миг не отпускает их из своих рук. Его широкие ладони сжимают их тела, запоминают их изгибы, нежность и приятный шёлк кожи, они запоминают их самих. Глаза видят эти улыбки, эти милые красные щеки, и в то же время эти до безумия возбужденные глаза напротив. Что же они делают с ним, он даже не в силах сказать. Одурманили, опьянили, убили его собой. Андрей был одержим каждой, и без них не смог бы жить дальше. Мужчина не мог выбрать одну из них, потому что обе были слишком дороги, слишком важны. Слишком любимы. Тело Андрея приподнимается и он оказывается сверху. Мужчина смотрит на двух своих женщин и хищно улыбается. Его. Бесконечно. Безоговорочно. Его два порока. Два его демона. Две стороны его души. Он не перестанет себе это повторять в уме, хотя никогда не скажет в живую. Никогда не скажет как сильно любит, как сильно хочет, но всегда об этом подумает. А они всегда это знают. Слова им не нужны, за них им расскажут всё его губы, руки, глаза, его величие и мощь. А главное — его сердце. Маша поднимается на колени и тянет за собой Лилю. Девушка встаёт к мужчине спиной и опирается о его бёдра упругими ягодицами. Она лишь немного смотрит на него. Маша горит. Она зажжена. Она возгорает! Лиля ощущает собой этот огонь и тут же оказывается в его плену. Совсем не больно, она чувствует одно лишь удовольствие. И от этого так невыносимо приятно. Маша смотрит на него. Они стоят на коленях лицом к друг другу. Она тянет к мужчине свою ладонь и мягко проводит ею по его скуле. Щетина, которую так любили девушки, окрасила его лицо. Маше захотелось пройти по ней губами, лизнуть, почувствовать эту колкость. Девушка потянулась вперёд и коснулась губами волевого подбородка, чуть выше, щеки, плавно перешла на губы. Поцелуй был плавный, тягучий и спокойный. Без грубости и нахальства, но со всеми чувствами, со всеми ощущениями. Андрей рукой коснулся ее предплечья, поднялся выше к плечу, очертив контур ключиц, изгиб шеи, линию подбородка. Так правильно. Так вкусно, что невозможно остановиться, и он продолжает выцеловывать ее губы, не давая ни себе, ни ей минуты на передышку. Лиля вновь начинает ревновать. Вновь эта такая глупая ревность завладевает ею. Она появляется только тогда, когда мужчина слишком долго находится в контакте с Машей, и Лиля начинает думать, что становится никому не нужной. О, как же она ошибалась. Как ошиблась! Маша вытянула обе руки вперёд, к штанам мужчины, и быстрым ловким движением расстегнула на них застежку. Опустив их и темные боксеры к коленям, она тут же коснулась твёрдой, уже налившейся жаром, плоти. Как поистине приятно это чувство. Она знает всего его поперёк, знает каждую взбухшую венку на нем и знает, какой он на вкус. Она знает каким он может быть нежным и грубым, знает, как может доставлять удовольствие и тем временем рвать внутри них все. Они привыкли к нему, но до сих пор, стоит ему войти, он распирает их как впервые. Рвёт на части, заставляя кричать от удовольствия и боли, плакать, сжимать в руках простынь, не чувствовать на ногах собственные пальцы. Маша знает, как мужчина умеет брать. И никто и ничто в мире не способно вызвать в ней столь невероятные ощущения, кроме Андрея. Девушка начинает медленно двигать рукой по возбужденному члену и слышит тихие гортанные хрипы. Мужчина прикрывает глаза, а руки его непроизвольно ложатся на бёдра Лили. Брюнетка тут же прижимается к его паху, чувствуя его желание, и в голове уже крутит всем известные картинки дальнейшего развития событий. Маша убрала руку с члена Андрея, Лиля громко вздохнула, схватив сзади себя руку мужчины. Он снова был наблюдателем, но слишком долго сдерживаться больше не мог. Приняв удобную позу, Андрей ещё раз взглянул в глаза Маши напротив себя и, заметив в них одобрение, вошёл в женское лоно. Лиля издала первый громкий стон. И это далеко не последний стон в этом темном, интимном вечере. Они знают об этом, и готовы принять это, готовы чувствовать и любить. Впереди ждала ночь, одна из многих, но по своему чарующая и запоминающаяся. И в ней эти трое найдут свой покой. Казалось, бы странно, почему он спрашивал у Маши? Просто потому что сейчас эти трое были одним целым. И неважно, кто у кого что спросил. Каждый ответит за другого, потому что все равны, все едины и в этом всегда будет так. Всегда вместе. Всегда любят. Всегда «навечно»