Душа демона за улыбку

— Умирать страшно? — тихо спрашивает детский голос у темного, пугающего существа в углу комнаты. — Очень страшно. — Почему так? Папа говорит, что в Раю не страшно, там добрые ангелы и родные. — Большинство людей не попадают в Рай. — И я тоже не попаду? Обито опустил взгляд на ребенка в окружении подушек, который сжимал игрушечную черепаху и наивно смотрел на него из-под одеяла. В тишине, затянувшейся на пару минут, он скажет: — Не попадешь. *** Когда ему приставили человека в наказание, Учиха взбесился не на шутку, рискуя сжечь все, что было рядом, но решил не пытать судьбу, ведь именно поэтому он сейчас отдувался. — И кто это? — Человек. Мужской пол. Азиат. Зовут Гай. — Ну и имечко. А лет сколько? — Три года. Жить мальчишке было суждено аж восемьдесят лет, а это значит, что целую вечность ему придется тусить на земле, изредка возвращаясь в Ад по зову начальства, которое его не очень-то и любило. Майто Гай был странным, наивным и слишком… Хорошим ребенком. Слушался отца, учителей, ласково относился к животным и сверстникам. Мог заплакать из-за упавшего листика, похоронить его со всеми почестями, а потом пойти отжиматься, потому что позволил себя расклеиться. Очень… Сентиментально. — Все умирают, Гай, — поучительно скажет демон спустя ещё год, когда малыш увидит мертвую рыбку в аквариуме. — Но это грустно… — Тебе грустно лишь потому, что они больше не смогут быть с тобой и давать любовь. Это эгоистично, — разговор заканчивается с приходом родителей, что начали ему объяснять все то же самое с присущей для людей нежностью. Отец и мать были под стать. Такие же наивно благородные, живущие по совести, даже в какой-то степени мудрые люди, что редкость. Будто из сказок вышли, где все решается одними добрыми словами и поступками. «В этой семье точно должен быть демон?» — часто задавал он сам себе вопрос, но, оказывается, все не так просто. — Ты урод, мы не будем с тобой играть! — дети жестокие. Господь Бог создавал их по образу своему, а получились… Впрочем, не ему судить. — Но… Почему? — крохотные кулаки сжимаются, но ребенок прячет их за спиной. — Ты видел себя! Китаёза! Мелкие ублюдки начали косить глаза, высовывать язык и дразнить Майто, как мартышки. «Ударь его». — Я… Японец… — Все равно урод! «Врежь ему, давай». — Но… Ты не прав. Я просто другой. — Ты… Ты тупой что-ли?! Напористый блондин, который был выше Гая на две головы, толкнул его что есть силы, и тот стёр себе все ладошки и коленки. Засранцы за спиной засмеялись, поддерживая беспредел. — Зачем ты… Сделал это…? В карих глазах тут же собрались слезы и маленький нос дёрнулся, издав шмыг. «…» — Потому что ты.! Взмах руки, и в лицо хулигана что есть силы врезается резиновый мяч. Тот падает на землю, громко и мерзко заливаясь в истерике. — Мамааа! «Ты должен был дать ему сдачи». Ацуки, мать его подопечного, поднимает сына на руки, стирает ему кровь и грязь с ранок, пока демон учит внутри головы. «Если тебя обижают, не бойся дать отпор, ударь в ответ, такие, как он, этого заслуживают.» «Но ему же будет больно.» Учиха неловко застывает с открытым ртом, потому что не знает, что сказать ещё. Этот ребенок был страннее некуда. Слишком много эмпатии, слишком мало гнева. Кажись, Бог создал что-то не то… *** — Если кто-то нападет на твою девушку, что ты будешь делать? — Что за глупый вопрос? Защищу ее! Юноша качался на домашнем турнике, демон ел чипсы на подоконнике, наблюдая за игрой мышц. Юность, гормоны, первые прыщи, эрекция. — Как ты это сделаешь, если не ударишь кого-то? — Я на бокс хожу, — обиженно забубнил подросток, слезая и встряхивая волосы, словно пёс. —…Реальные драки обычно без правил, — перестав неприлично пялиться, черт вновь завел вечную шарманку. — Что ты хочешь сказать мне этим? — То, что ты дурак. — Я тоже тебя люблю, Обито. Учиха точно не вспомнит, когда начал замечать что-то странное. Наверное, когда Гай пришел с разбитым носом и сломанной рукой. Или когда его бросила девушка, изменив ему. Или когда его кинули друзья, а потом избили, потому что он отказал им в помощи. Или когда погибли его родители. Не помнит. Но знает. — Почему ему осталось жить всего пятьдесят? — Это довольно приличный возраст, в чем дело? — Двадцать один год скосился, ему всего семнадцать. — Судьба такая. Узнать почему не удалось, демона все так же не любили тут, а потому прогоняли отовсюду с одним ответом, который противно въелся ему в мозг: «Пути Господа неисповедимы». *** — Гай? — но, кажется, ему правда не было причин переживать — парень выглядел бодрячком. — Что? — Ты чего? — Да… Я тут… — первые признаки лжи — это полная неспособность что-то скрыть от него, так что парниша сдался спустя секунду, — Влюбился… В парня… О как. Наверное его удивление было ярко выражено на лице, раз подопечный тут же заволновался. — Это считается как грех? — Любовь? — Обито прикинул, вспоминая всю историю мира ради этого, — Ее пока не запрещали. Пока. Мальчик влюбился. В мальчика. Хотя смотря на широкую спину и на то, как лоб постоянно бился об косяки, мальчиком не назовешь. Уже мужчина. Двадцать шестой год пошел. — Какой он из себя хоть? — Он… Крутой. Сильный. Смелый. Правда… Одинокий, что ли? — И? — Я… Боюсь… — стеснительность, природная и такая редкая в этом очень неординарном человеке всегда свидетельствовала о важности какого-либо шага. Так что, крепко сжав чужое плечо, Учиха сверкнул красными глазами. — Гай. Ноги в руки и пошел. Раздавать советы было не трудно, а вот игнорировать пожар внутри — это да, задача не из лёгких. Будто от сердца отрывает. Так чувствуют себя ангелы каждый раз? Вскоре эти ребята стали встречаться, куда без этого. Разве можно отказать Гаю? «Я бы точно не отказал». _Будто тебя спрашивали об этом_ — противно ответит ему внутренний голос, но это так. Неважно. *** Ничего, к сожалению не бывает вечным, впрочем, как и эти отношения. Ревновать Какаши легче, чем дышать, особенно когда его окружали разного рода девушки, парни и он никогда не отказывал себе во внимании, даже в интимном. — Ты хочешь посадить меня в клетку, а я свободный волк вообще-то! Ты всегда не понимал меня, душой я твой, но тело… «Какой же он бездарный актер». Виноватым всегда был Гай, Обито театрально закатывал глаза, когда видел, что Майто вновь извиняется за обоснованную ревность. Хотя тяжело назвать ревностью то, что ты спрашиваешь, кто этот парень в твоих руках в нашей комнате. «Ну ты размазня». Немудрено, что потом густобровый увидел фото какого-то ананасового с этим волко-дурком, и впал в депрессию. — Хэй, ну ты же объективно понимал, к чему это ведёт? Он же… Ну ты понял. Мудак, которых надо сжиг… — Я его любил. — Тю, у тебя таких… Нет, таких, как он, не надо. Да и вообще, у тебя есть я! — Учиха поднял большой палец вверх и криво улыбнулся, принимая позу «хорошего парня» или как там это называлось, —Куда лучше-то. Карие глаза метнулись в его сторону и впервые за долгое время на лице появилась слабая, но улыбка. — И вправду. Лучше тебя никого нет. Обито не скажет, что зарделся и его сердце, которое не стучит, пропустило удар. *** — Почему ему осталось всего семь лет?! Это что за бред? — Обито. Судьба, — как дятел повторял секретарь, но такие объяснения ему были не нужны. — Да пошла она в жопу! Скошенные года сказывались на здоровье Гая, стремительно уничтожая его хрупкое, человеческое тело. Пошла седина, зрение упало, он сыпался на глазах. Любая зараза липла, он часто болел. — Обито… Скажи честно. Сколько мне осталось. — Ещё шесть десятков, так что не бузи и живи себе спокойно, — доставая из яблока сердцевину, крылатый невольно сравнивал себя с этим самым фруктом у себя в руках. — Ещё столько лет с тобой вместе! Лучшее что можно придумать, мой демон… *** Он умер спустя четыре месяца после тридцатипятилетия от гриппа. Организм не справился, сдался. Похоронили ученики, рядом с родителями. Этот белобрысый идиот пришел с своей свитой, тупые одноклассники, «друзья», бывшая девушка. — Он был таким хорошим. Лучшим. Мы тебя любили, Гай. Почему они не могли сказать ему это при жизни? Почему они вспоминают о хорошем только после смерти? Эгоисты. «А я тоже не попаду в Рай?» Обито впервые помолился за упокой души. «Не попадешь.» Нежное касание к груди и белые крылья широко расправились перед его лицом. Он где-то видел эту улыбку, способную завести его ненастоящее сердце. — Мой демон, ты вроде обещал мне шесть десятков…? — никто из низших не знал, что о «светлом ребенке» в Рае слагали легенды и уже давно ждали пополнение в своих рядах, чего никогда не было. В эти планы только не входил демон с бешеным характером, что потом нагло украдёт себе чудо и унесет в Ад, где его с радостью примут. Учиха улыбается, хватает чужие руки в свои и прижимает к себе тело, родное, любимое. — Я готов подарить тебе всю мою вечность. Демон продал душу человеку, где это слыхано? — Обычно все наоборот… Мм… — Ты что-то сказал, Обито? — новоиспеченный ангел наклонится и будет заманчиво вблизи хлопать глазами. Гай был странным и слово «обычно» ему не подходило. Наверное, потому, что он по ошибке родился человеком среди абсолютного зла. — Ничего, судьба моя. Его человеком.