Атака гормонов, или любовь с первого столкновения

Лёша сидел на кухне дома своего семпая и старался не улыбаться. Ох, как же ему было тяжело. За окном достаточно раннее утро, около десяти, это если учесть, что сегодня выходной день и у некоторых ночь в это время только начинается. Но Афинскому не спалось, и виной этому был Леви, правда, косвенно, почти не прикладывая к этому факту лапки загребущие. Все дело в том, что тогда Леви действительно утащил Лёшу на кухню и заварил чай, затем посадил его на диван и, включив телевизор, просто обнял за плечи. Лёша, спустя полчаса, которые он просто наблюдал за картинкой на экране телевизора, не вникая в смысл, заметил, что Леви спит – откинул голову на спинку дивана, прижался плечом к нему и бессовестно спит. Лёша не стал его будить: осторожно выбравшись из объятий, он сходил за одеялом, укрыл Аккермана и ушел на поиски второго одеяла, потому что спать с Леви под одним ему пока было страшно, да скоро тоже уснул. А проснувшись, заметил, что его семпай прижался к нему во сне. Каждой клеточкой внутри Лёша дрожал от необыкновенного чувства: с одной стороны, он всего боялся. Не дай небо эту его улыбку увидят родители, не дай бог Леви что-нибудь выкинет из ряда вон выходящее, он пока не готов вот так раскрыть все карты. Лёша прокручивал в голове вчерашние слова Леви, прятал улыбку в ладонях и смотрел, как медленно светает за окном. И как только Афинский для себя решил, что надо держать себя постоянно в руках, не давать Леви переходить границу дозволенного и самому вести себя прилично, на кухне появился Аккерман. Лёша автоматически сглотнул. Когда он сам спускался сюда, он позаботился о рубашке, а вот Леви дела не было до одежды – джинсы натянул и все, видимо, полагая, что на кохая это никак не влияет. Но Лёша как завороженный, исподлобья, следил за медленными передвижениями семпая по кухне, пытаясь поймать свое сердце, которое начало рваться из груди. Причем стоило волосам Леви скользнуть на глаза, когда он наклонился, чтобы достать миску из полки, сердце хватало с собой легкие, запрещая дышать. Лёша даже не пытался отвести глаз – Леви красив, чертовски красив, и это было первым, во что он влюбился когда-то, при первом же столкновении. Но сегодня утром к обычной красоте Аккермана что-то добавилось, и при обдумывании этого, Лёша понял, что дело в чем-то, что изменилось между ними. Теперь хотелось подойти к наставнику, заставить посмотреть на себя, прикоснуться к гладкой коже на обнаженной груди, убрать волосы с красивого лица, согреть руки о человеческое тепло, коснуться губ, в конце концов. Осознав направление собственных мыслей, бедный Лёша залился красочкой и отвернулся, делая вид, что рассматривает одинокую фиалку на подоконнике. Леви подошел, а Лёша опасливо поднял взгляд, встречаясь глазами с ним. И снова потерялся в них. Леви почувствовал, как Лёша вздрогнул, когда он наклонился и мягко коснулся мягких губ своими. Лёша ответил, не сразу, но ответил, почти ощутимо дрожа и не размыкая губ – забота Леви его поразила, пришлось приложить усилия, чтобы не дать рукам обнять его, но Лёша же четко для себя решил не терять самообладание. Леви как ни в чем не бывало, немного улыбнулся Лёше и сказал: - Доброе утро, маленький мой. Давно не спишь? Афинский лишь слабо кивнул, опуская взгляд.  Лёша покраснел ещё сильнее, сильно сомневаясь, что вообще сможет сдерживаться, когда рядом это чудо.  Достав какие-то продукты, воду и тарелки, Леви стал что-то готовить. Который раз за всё время Лёша удивился- Леви ещё и готовит классно. Когда еда была приготовлена, а посуда, используемая при приготовления, сразу вымыта, высушена и убрана на место, Леви сел за стол и принялся вместе с Лёшей за еду. Ели молча, кидая молчаливые и очень красноречивые взгляды друг на друга. Лёша не выдержал первым: -Какие планы на сегодня? - старался как можно непринужденнее спросить он, кидая быстрые взгляды на семпая. -Они зависят от твоих. Если ты свободен проведу время с тобой. Если прогонишь от себя- останусь один. -Почему я должен тебя прогонять?- слабо улыбнулся Афинский. -У тебя такой вид, будто если ты еще один раз на меня посмотришь сейчас, вскочишь и убежишь. Лёша закрыл глаза на пару секунд и тяжело вздохнул. -Мне просто неловко, Леви, понимаешь…? -Надо научиться пересиливать это. Я люблю тебя, почувствуй это и тогда, возможно, тебе будет легче. Я не мастер в любовных делах, догадываешься и сам наверное. - немного улыбнулся Леви.  -Это всё гормоны ебашат, атакуют, бьют в голову так, что мама не горюй!! - Лёша взъерошил себе волосы и рассмеялся.  -Я помогу тебе с этим разобраться.  -Как..?  -Поцелуй меня. Сам.  Лёша застыл, не двигаясь. Слова Леви набатом стучали у него в голове. Где-то внизу живота связался тугой комок, а ноги перестали слушаться, встать не получалось.  -Пп-поцеловать….??  -Да. Я же целую, чего ты боишься. Я же не кусаюсь. Или…кусаюсь? В мыслях Лёши всплыло воспоминание, как Леви вчера в порыве чувств так укусил кохая за ключицу, что осталась отметина. Очень дорогая для него и самая первая. Еве он никогда не позволял делать этого.  Сжав кулаки и встав, Лёша на непослушных ногах подошёл к другому концу стола, туда, где сидел Аккерман. Леви встал, серьезно смотря на кохая сверху вниз и терпеливо ждал. Лёша зажмурился и, пока не растерял решительности, прижался своими губами к губам Леви. А Леви стоял и ждал продолжения, ничего не предпринимая. Лёша ждал, когда он ответит, возьмёт инициативу, но он стоял и ждал.  Шумно выдохнув, Лёша решил сделать как в одном из своих снов. Начиная целовать от скулы, Афинский стал коротенькми, равными поцелуями спускаться к губам. Дойдя до них, Лёша на секунду остановился, а потом поцеловал с такой силой, что даже Леви не ожидал. Лёша хватался пальцами за щеки, путался в волосах, улыбался, целуясь. И для него это было идеально.  Он и не заметил, как Леви взял таки инициативу на себя, как он сам отдался во власть этих похотливых ручек, как разрешил расстегнуть себе рубашку.  Леви перевернул Лёшу, заставляя отстраниться и быстро перевернулся сам. Широкий стол жалобно скрипнул, но остался стоять на всех четырех. Сев на пояс кохая, юноша сжал его бока коленями и, улыбаясь, нарочито медленно кое-как стянул с себя джинсы. В голове Лёши в который раз промелькнула мысль, что его возлюбленный даже не подозревает, насколько соблазнительными у него может быть взгляд и глубокий, но такой редкий, смех. А если и подозревает, то очень умело и часто этим пользуется. Он протянул руку, коснулся ладонью нежной щеки и одними губами произнес «Я люблю тебя» прежде, чем склонился и коснулся обжигающим языком часто вздымающейся груди любимого. Лёша с готовностью застонал, когда зубы ласково прикусили бешено колотящуюся венку на шее. Леви спускался вниз, попутно покрывая худое тело жадными поцелуями и расстегивая пуговицы на чужих джинсах. Будущий переводчик сжал край стола, задыхаясь глубокими стонами. Порой ему казалось, что для разрядки хватит только таких поцелуев. Всем бы такого парня, от одного взгляда которого хочется раздеться. Леви уже спустился к самому интересному, когда в дверь позвонили. - Ох, да неужели? – иронично воскликнул Лёша. - Я открою, - усмехнулся Аккерман, быстро поцеловав любимого в губы и слезая со стола. Надев джинсы, он пошел к двери, пытаясь пригладить растрепавшиеся волосы. Открыв дверь, он удивленно отступил, увидев на пороге Эрена с Армином. - Привет, - поздоровался Леви. - Почему так темно во дворе, Аккерман? – недовольно спросил Эрен. – Темнота друг молодежи? Мы чуть не упали. Появившийся в коридоре Лёша широко улыбнулся и прямо сквозь эту улыбку проговорил с легкой иронией: - Так рады вас видеть, не представляете прям. - Да уж поверь, прекрасно представляем, - усмехнулся Арлерт. – Пропали на два дня: у тебя, Лёш, телефон отключен, у тебя, Леви, недоступен. Вы вообще в этом мире или нам попозже зайти? - Э, нет, мы уже пришли, так что ставьте чайник. У нас своя заварка, - покачал головой Эрен. Леви только вежливо повел рукой, приглашая войти, и последовал за гостями. Лёша провел по лицу ладонями, стараясь унять уже охватившее молодое тело возбуждение, и прошествовал следом. -Аа, мы чего пришли то, не хотите на фестиваль сходить сегодня? Говорят, фейерверк будет. -Мы пойдем! - крикнул Лёша, даже не подумав особо, а Леви удивленно посмотрел на него, но согласился.  Леви и Лёша поднялись наверх, чтобы собраться.  -Признайся честно, ты просто не хочешь оставаться со мной наедине- наигранно обиженно поинтересовался Леви.  -Наоборот, я слишком сильно хочу остаться с тобой наедине, поэтому мы и уходим- сказал Лёша, выходя из комнаты и уже оттуда крича "Хватит ржать!" услышав смех любимого.  На фестивале было весело. Лёше очень понравилось. Он даже успел поцеловать Леви, пока все стояли с задранными головами и смотрели на этот фейерверк. Каково это- целоваться на фоне фейерверков, Лёша испытал на себе, хотя раньше видел такое только в рекламе.  Уже возвращаясь поздно домой, друзья вчетвером шли по улице, весело болтая. Когда дошли до места, где надо было прощаться, Эрен спросил: -Лёш, тебя, может, до дома проводить? Поздно уже, тебе идти одному далеко.  -Да нет, я… Сам дойду, наверное..  -Он идет ко мне- резко перебил Леви.  Эрен и Армин удивленно посмотрели на них, переглянулись лукавыми взглядами и, попрощавшись, вместе ушли.  -Давай домой- сказал Леви, хватая Лёшу за руку и ведя в сторону своего дома.  Лёша заплакать хотел от того, что Леви сказал "домой". К ним домой.  -Лёш, - окликнул Леви, когда его кохай избавился от обуви и пошел дальше, но наушников так и не снял. Лёша не обернулся, а его наставник, вздохнув, прошел на кухню, выпил стакан воды и пошел на второй этаж. В комнате любимого не оказалось, зато из ванной доносился шум душа, поэтому Леви подошел к кровати, чтобы сбросить вещи и переодеться. У него не получалось поймать Лёшу еще некоторое время - из ванной он отправился сразу на кухню, его семпай успел сам сходить в душ. Наконец, расчесывая влажные волосы, Леви услышал шум в своей комнате, поэтому сразу открыл дверь и вошел. Лёша копался в телефоне, почесывая пальцами шею, но поднял взгляд на семпая, когда тот закрыл за собой дверь. - В чем дело? - сразу спросил Леви, подходя ближе. - Ни в чем, - ответил Лёша. - Не правда. - Просто.. Непривычно, что ты говоришь домой. Как будто к нам домой. А мы с тобой всего третий день вместе и мне..страшно. Страшно,что это также быстро закончитя- честно сказал Лёша. Леви тихо рассмеялся, садясь на постель слева от любимого. - Ну, почему бы и нет? . Лёша покачал головой.  - Главное, чтобы пока что никто не узал, - решил Лёша. - Потом мы ведь вырастем, верно? - И уедем, - добавил Леви. - Если захочешь. - Не слишком ли ты серьезен? - У меня цветочно-конфетный период, - отмахнулся Леви. - И где это все? - слабо улыбнулся Лёша. Аккерман осмотрелся, подошел к столу, нашел там чистую бумажку и быстро сложил из нее оригами. Сев снова, он протянул Лёше бумажный цветочек. - Романтично, - одобрил Афинский, улыбаясь. - Я не романтик, - почти виновато пожал плечами семпай. - Романтик, - уверенно проговорил Лёша, поворачивая к нему голову. - Просто романтика у тебя своеобразная и далекая от людских идеалов. А мне в самый раз. Леви рассмеялся, притягивая к себе любимого, обняв его за пояс. Лёша ткнулся лбом ему в плечо и закрыл глаза. - Ложись спать, - наконец, произнес Леви, спустя десять минут. Он слабо поцеловал Лёшу в волосы и осторожно встал, но был тут же остановлен чужой рукой, что сжала его запястье. Он склонился, когда Афинский потянулся вверх, коснулся чужих губ своими и удивленно выдохнул, когда кохай дернул его на себя и неуклюже опрокинул на постель. Леви сильно стиснул зубы, бормоча какую-то нецензурщину и глубоко дыша. Картинка его жизни сменилась так резко, что он даже удивился - вот Лёша тихий и нерешительный, а вот Леви зарылся пальцами в его волосы, чтобы крепче прижать его губы к тонкой шее, которую тот терзал с таким рвением, будто хочет прокусить вену – немного болезненно, но до дрожи приятно.  - Ты пожалеешь, - наконец, выдавил из себя он, когда Лёша отстранился немного, пытаясь восстановить дыхание. Леви тут же пожалел, что заглянул в его темные глаза, отражающие свет фонаря, что бил в не зашторенное окно. Ему всегда нравились эти длинные ресницы и особый блеск этих глаз. - Не пожалею, - тихо выговорил Афинский, опуская взгляд. Но замер, глядя на приоткрытые губы, и так и не сдвинулся с места. Хотелось, безусловно хотелось их целовать, сейчас хотелось медленно, ощутить каждое мгновение, однако решиться окончательно было все еще тяжело.  - Испугался? – усмехнулся семпай и закрыл себе рот рукой, когда Лёша, услышав эти слова, раздвинул его ноги коленом и сильно вжал в постель чуть ли не всем своим весом. - Ты меня на слабо берешь, - прошептал он, склоняясь. - Вовсе нет, - глухо произнес Аккерман, цепляясь руками в его предплечья. – Я просто… - тихо сглотнул, когда Лёша слабо двинулся, пытаясь лечь удобнее. – Перестань себя так вести… - резко закрыл глаза, открывая рот в беззвучном стоне, потому что бедра сильнее вжались в бедра. - Как? – спросил Лёша. Настоящее удовольствие, что разливалось тягучим чувством по всему животу, доставляла только реакция семпая на едва заметные, неконтролируемые, потому что тело уже взяло свое, движения. - Будто знаешь, что делаешь, - прошипел Леви, делая попытку немного отползти. Она могла быть удачной, если бы он того хотел. - Я знаю, чего я хочу, - вдруг широко улыбнулся Лёша. - Чего? – запнулся наставник и широко распахнул глаза, невидяще глядя в потолок, когда его кохай скользнул руками под его майку. - Ненормальный!..Хочу тебе напомнить о том, что еще пару часов назад ты был против, – выговорил Леви, выгибаясь в спине. Лёша не ответил, резко стягивая с наставника часть одежды. Леви, воспользовавшись моментом, когда любимый отстранился, сильно толкнул его в грудь ногой и, облизав губы, сам прижал его к постели за запястья. Афинский дернул головой, смахивая волосы с лица, и уставился на семпая почти с испугом.  - Я хочу, - тихо произнес он, глядя не в глаза, а куда-то выше.  - Ты всегда был странным, – усмехнулся Аккерман, отпуская его руки. - Знаю… - выдохнул он, и Леви сжал внутреннюю сторону бедра.-Прекрати! - Расхотел? – деланно равнодушно поинтересовался Леви. Как же ему нравятся слабые потуги любимого сдержаться и не выгибаться навстречу его рукам. -За то, что мы сейчас делаем, душа попадает в ад, - произнес Лёша, вообще в шоке от того, что смог что-то сказать. Вроде как неуверенный протест. Ненужный, но для порядка. - Душа нематериальна, ей до лампочки окружающая температура, - быстро ответил Аккерман, снова дотрагиваясь любимых губ. Если бы месяц назад Лёше сказали, что он вот так спокойно будет целовать парня, причем своего семпая, он бы плюнул этому человеку в лицо за клевету. Но нет. Вот он. Лежит и выгибается ещё под ним.  Опустившись слабыми поцелуями ниже, Леви зубами стал расстегивать пуговицы на джинсах любимого. Лёша наблюдал за этим как ненормальный и крышу снесло окончательно.  Леви же, нарочно медленно и тягуче снимал с Афинского остатки одежды, отрезая тому путь назад. А когда горячие губы дотронулись до самого чувствительного места, Лёша вообще забыл как дышать.  Леви думал, что ему придется в какой-то степени бороться со своим внутренним «я», но этого не было. Ничего подобного он в жизни не делал, даже никогда не думал о подобном, но оказалось, что любовь размывает берега. Ему дико нравилось, как Лёша старался глотать стоны, как пытался не двигать бедрами, как сжал в руке его волосы, не отталкивая, не притягивая. По тому, как сильно он сжимал длинные пряди, когда было слишком хорошо, Леви понимал, что делать, поэтому уже скоро, забыв обо всем совершенно, крепко сжал губы и, наконец, добился того, что Лёша отдернул руку от своего лица и с тихим треском ткани стянул в непослушных пальцах одеяло. Его ощутимо потряхивало, Леви пришлось сжать руками узкие бедра. Низ живота уже болел, но он продолжал, наслаждаясь тихими вскриками и собственными, такими необычными, но очень волнующими ощущениями, что вспыхивали каждый раз, когда Лёша стонал или шептал его имя. Аккерман оторвался, только когда почувствовал, что пути назад уже точно нет. Шумно выдохнув, Лёша открыл глаза, с волнением обнаружил Леви прямо напротив себя, и, помедлив лишь секунду, приложил ладонь к его щеке и мягко коснулся влажных губ поцелуем. Да, решил он, все в порядке, все правильно, и углубил поцелуй, сильнее обнимая. Афинский почувствовал, что Леви протянул руку под подушку и с любопытством повернул голову. Едва сдерживая глупую улыбку, он постарался добавить в голос деланного возмущения, но вышло плоховато: - И давно это у тебя под подушкой лежит? – Лёша кивнул на тонкую бутылочку в чужих руках. - Нет, - честно ответил Леви, ничуть не смутившись. – Но то, что она тут есть, очень даже кстати. Лёша не стал ничего отвечать на это. Ему вдруг пришло в голову, что его семпай рано или поздно это планировал, представлял. Такая мысль только сильнее возбудила. Он подумал, что если закроет глаза, будет совсем не страшно. Прощаться со своей натуральностью оказалось нелегко, но ровно до того момента, пока горячие пальцы не задели что-то внутри, от чего Лёша случайно укусил сквозь поцелуй Леви за губу и аж подскочил, приподнимаясь на локти. За удовольствием дискомфорт не ощущался. Именно на этой мысли он и решил, что голубой – прекрасный цвет и вообще всегда ему нравился. - Не больно? – не очень правильно понял его Леви. Лёша быстро покачал головой, сжав губы. У него перед глазами плыло, внутри накатывало так, что он боялся кончить просто от движения руки. - У тебя точно опыта нет?.. – еле выговорил он. -Скилл растет ежесекундно- усмехнулся Леви, склоняясь ниже.  Уже через секунду Аккерман посерьезнел, пытаясь понять, что делать теперь.  А потом подумал ну к черту все это- надо отдаться чувствам.  Приподнимая Лёшу и кладя его лодыжки себе на плечи, Леви выдохнул- на нём лежит ответственность и он обязан позаботиться об этом.  -Если будет больно- говори- сказал он, прежде чем начать.  Лёша зажмурился, хватаясь за шею Аккермана. Из глаз потекли слезы, боль была жутко невыносимая. Но он стойко терпел. Ради любимого.  Леви протолкнулся дальше, зацеловывая любимое лицо и отвлекая его от боли.  -Мне прекратить? - обеспокоенно спросил Аккерман, не на шутку испугавшись.  -Не смей! - выдавил из себя Лёша. - Давай уже засовывай, чего резину тянешь?!  Леви лишь тихо рассмеялся, быстро входя на полную длину, а Лёша тихо вскрикнул.  -Господи…  -Что?! Что не так? - недоуменно спросил Леви, глядя в лицо любимого.  -Он.. Такой большой- выдохнул Лёша, пытаясь привыкнуть к ощущению заполненности внутри.  Леви лишь смущенно отвел взгляд, давая Лёше время.  Афинский надавил стопами на спину Леви, призывая начинать.  Аккерман, всё ещё тихо, стараясь безболезненно, начал двигаться. От этой тесноты у него крышу снесло дико, но он твердо был намерен держать себя в руках. Ради Лёши.  А Афинский сносил эту боль, крепко стискивая зубы. Через несколько мгновений у него получилось, с пересохших губ сорвался стон, сразу превратившись в болезненное шипение. Леви хотел было сказать что-то успокаивающее, но решил, что будет совсем не к месту. Немного приподнявшись, он медленно продолжал двигаться в горячей тесноте. Становилось все жарче, легче, поэтому вскоре удовольствие перекрыло все остальное. Леви негромко рассмеялся, когда под ним вдруг выгнулись и вскрикнули совсем другим голосом – дрожащим, страстным, громким. Лёша начал метаться, наконец, открыл полные желания глаза и сам поддался. В тихом омуте, оказалось, не только черти водятся, но то, что он мог быть таким, только добавляло удовольствия обоим. Леви раньше никогда бы не подумал, что можно вот так с ума сойти, находясь в постели с парнем. Он плохо контролировал происходящее, только слышал дыхание, чувствовал влажные, прохладные руки на своем теле и колкое удовольствие. Наслаждение накатило внезапно, от низа живота в мозг ударила яркая вспышка, Леви не успел отстраниться, да и не отпустили его. С легким неудовлетворением поняв, что Лёша все еще был напряжен, он осторожно вышел и склонился, почувствовал языком дрожь чужого тела. Лёше хватило пары движений, он едва успел от себя оттолкнуть, отворачивая голову, чтобы скрыть слишком громкий стон в мягкой подушке. Даже противно не было от осознания всей катастрофы обстоятельств. Аккерман осторожно опустился рядом и сразу же притянул к себе дрожащее тельце, пытающееся спрятаться под одеяло. Кажется, протрезвев после сего действа, Лёша испугался сам себя. - Ты в курсе, что если упал на землю, плыть брасом бесполезно? – усмехнулся Леви, скользя рукой под одеяло на обнаженные бедра. - К чему ты это? – с легкой паникой в голосе спросил Лёша, вжимаясь в его грудь спиной. - К тому, что мы уже сделали это, - негромко проговорил Леви и коснулся губами его уха, вызывая тихий, протяжный стон. – И я хочу еще. -И я говорю ему: в смысле у меня ещё пять не сданных работ?  -Ха-ха-ха, бывает же, я могу помочь с ними.  -Ай да ладно, они не сложные, быстро управлюсь. Но.. Ты можешь помочь мне в кое чем другом..  -Да? .. И в чём же?  -Простите, я не мешаю?! - гневно поинтересовалась Ева, уже минут пять смотрящая на влюбленных и тщетно пытаясь привлечь внимание к своей персоне.  - Мешаешь- хором ответили Лёша и Леви, разворачиваясь и уходя в другую сторону.  -Лёш, как ты до такого докатился? Я всё расскажу твоим родителям! -Ева кричала, как нетрезвая чайка. Но обоим было на это плевать. Лёша только развернулся, чтобы сказать: -Они в курсе. Они сказали, что я хотя бы теперь выгляжу счастливым.  Ева лишь гневно хватала ртом воздух, не зная, что сказать, глядя, как влюбленные счастливо уходят в закат. Вернее, в универ.