Мне (не) всё равно

– Тебе звонят, – отрывается от утреннего ленивого поцелуя Антон, поглаживая Арсения по боку. – Подождут, у меня утренний ритуал признания тебе в любви, – отмахивается Попов, притягивая к себе отвлёкшегося за футболку. – А вдруг Стас? – почему-то не унимается Шастун. – Он с этим заказом про феромоновые духи носится так, будто в том смысл жизни. – В первый день отпуска? Это же каким нужно быть человеком, чтобы так рано звонить? – Ответь, – Антон, добавляющий металла в голос, очень возбуждающе звучит, но приходится послушаться. Арсений достаёт из-под подушки телефон и вглядывается в экран. Округляет глаза и быстро просыпается. – Тимур, привет. – Привет, Арс, – голос до того довольный, что заставляет улыбаться в ответ, – слушай, у нас тут с моей королевой важная дата и мы решили устроить празднество у себя в Испании. Хотели вас с Антоном пригласить потусоваться. – Я даже не знаю, – Арсений растерян, он оглядывает Антона с ног до головы, на что тот вопросительно кивает. – Так, сейчас утро, значит он рядом. Включи на громкую. Арсений поражается такой смелости, ну правда, они же толком не знакомы с... да и он не уверен, что тот хочет разговаривать с ним. Пока Попов тонет в своих размышлениях, Шастун сам включает громкую связь. – Привет, Тимур, – бодрится Антон, – что там за дела чрезвычайной важности, что аж с утра, да ещё и в первый день отпуска? – Ой, вот это неловко, простите-простите, – сожаления, однако, Арсений не слышит в этих словах, – повторюсь, мы с моей дамой празднуем важную дату, поэтому хотим видеть вас у себя в Испании к концу недели на торжестве. Как вам идея? – Мне нравится, – кивает Антон, наверняка забывая, что его не видно, – как раз планировали поехать в тёплую страну на недельку, а тут такой повод. Арсений высоко поднимает брови в удивлении. Антон не говорил ничего такого ему, они планировали несколько дней страстно провести вместе, чтобы только они и никого вокруг. Шастун ловит это удивление и виновато пожимает плечами. Что? – Только нужно будет приглашение, а то с визой все эти дела... – Размышляет Антон вслух. – Разумеется, вы же часть нашей семьи, так что запросто. Вам с удовольствием выдадут визу за два дня, отвечаю. Тем более, вы состоявшаяся пара, что упрощает и ускоряет процесс. Здесь такое приветствуется. – Были бы женаты, ещё проще было бы, – доносится женский голос на заднем фоне, – привет, мальчики. – Привет, Аня, – синхронятся Антон и Арсений, посмеиваясь. – Ладно, парни, увидимся к концу недели. Приглашение высылаю. Хорошо вам отдохнуть, – Арсений представляет себе, насколько заговорщически дёргаются брови альфы. Антон откладывает телефон на прикроватный столик и тут же льнёт всем телом к Арсению. – Он заспойлерил мои планы тебе, – шепчет в поцелуй Антон, не давая шанса вдохнуть, – я хотел предложить съездить куда поближе, где не нужно визировать особо. Но раз уж... – Милый, – Арсений отодвигает его от себя, чтобы посмотреть в глаза, – ты в порядке? – А с чего бы такие сомнения? Всё хорошо, – пожимает плечами Антон, в то же время скользя рукой между его ног, подразнивая сильно, отчего Арсений закатывает глаза от удовольствия. – Ты так быстро принял предложение Тимура, что... – Это что, ревность? – усмехается Антон, поглаживая вновь пробуждающийся член поверх ткани белья. Ещё и говорить мешает. – Какая ревность? Ты его даже не знаешь! Арсений ощущает себя сбитым с толку, потому отодвигается и серьёзнеет. Нет, ну правда, кто так делает? Попов наверняка рушит весь настрой, да, потому что такие перевороты фактов совершенно не возбуждают. Антон на него смотрит и опускает руки, в которых только что было его тело. Шастун, видно по лицу, не понимает, что произошло. А если совсем честно, то и сам Арсений не понимает, на что так сильно взъелся. Или нет. – Так, давай по порядку. Мы хотим ехать к Тимуру и Ане на праздник? А то это звучало, будто только я этого хочу. – Идея мне нравится, просто... – Арс, скажи словами. Если не можешь сформировать – накидай слова в кучу, разгребём. Что тебя смущает? Всё-таки Арсений невероятный счастливец. Он так влюблён в этого понимающего бету, что слов не найти иногда, потому его хочется укусить. – Смущает то, что ты нашёл общий язык с моим истинным так, словно вы лучшие друзья. Почему, не знаю. – Потому что моя реакция необычная? – Предполагает Антон, почёсывая слегка отросшую щетину. – Может быть стандартнее было бы мне ревновать и устраивать тебе истерику, мол никуда ты не поедешь, потому что он твой истинный. – Ну... может. Только я этого не хочу, – предостерегает Попов, протягивая руку своему бете, желая за него ухватиться, – я этого боялся, потому что в прошлый раз, когда я упомянул Тимура, ты был расстроен. Антон молча прикидывает что-то, вполне возможно, что вспоминает тот самый момент. А потом кивает. – Да, в прошлый раз я был ещё не совсем верящий в своё счастье, поэтому любое упоминание того, у кого на тебя есть природой обоснованные права, меня расстраивали. – Сейчас уже нет? – Уточняет Арсений, аккуратно беря за руку. – Уже нет, – кивает Антон, прикладывая палец к своим губам, – мою уверенность укрепил бы сейчас твой поцелуй. – Иди ко мне, расколдую, мой принц, – выдыхает Арсений прямо на указанные губы. *** – Кого видят мои глаза! – Голос Тимура разносится по испанской земле, Арсений на это только счастливо улыбается. – К нам, под солнечные лучи занесло таких красивых людей! Арсений, Антон, привет! Дружелюбие Тимура пугает немного, но Арсений с большим удовольствием пожимает протянутую руку и притягивается этим сцеплением в объятие с похлопыванием по спине. Попов нервничает, потому что это весьма резкое сокращение дистанции, он тут же оглядывается на Антона. Но Шастуну, кажется, по душе эта идея с панибратством, поэтому на такое же приветствие, тот включается в азартное, совсем мальчишеское нагнетание. – Здоро́во! – Рукопожатие и объятье. – Ого, какой ты оказывается крепкий, – походя будто отмечает Тимур, отстраняясь, – а то я как увидел тебя подумал, что-то не докормили в детстве. – Знал бы ты, сколько я ел в детстве, ещё больше удивился, – подхватывает Антон, пока Арсений растерянно-радостно наблюдает за ними. – Ох уж эти мужчины, скажи? – Аня оказывается рядом и перехватывает чемодан Арсения. – И не говори, – кивает Попов, находя в присоединившейся даме поддержку, – иногда они как собаки – инициативы куча, играть, бегать, драть и жрать. Анна посмеивается, отводя чуть в сторону Арсения. Он успевает ухватить альфовый запах, совершенно непривычный для сильных представителей вида. Она действительно пахнет сладкой выпечкой, что совершенно не вяжется с её видом. Хотя, может все эти поблажки от вселенной с супругом альфой и рождением детей всё могло и поменяться. – Я рада, что вы приехали, – говорит Аня, – Тима мне рассказывал про вас с таким теплом, что я... обзавидовалась. Не всем довелось встретить понимающего истинного. Она вздыхает, Арсений тут же прикладывает руку к плечу, слегка поглаживая. – Тимур мне в красках поведал, как вы его отметелили. Ну и поделом, знаешь, – да, Арсений это серьёзно и амбициозно заявляет, – был бы достойным человеком, тоже порадовался. – Действительно, я расчувствовалась, – улыбается Аня, – ну да ладно, правда. Вам покажу, где вы будете отдыхать. Тима, моя любовь, отпусти Антона с нами погулять! – Да-да, хорошо, пойдём. Антон оказывается за секунду максимально близко к Арсению, обхватывает рукой талию и мягко целует в висок. Как же хорошо, что он рядом. Нахождение в компании из альф, даже почти родственной связи, вызывают в омежьем теле некоторое волнение. Это не всепоглощающее желание, а какое-то неясное ощущение, похожее на мелкую дрожь внутри тела. – Ты в порядке? – шёпотом спрашивает Антон, продолжая вести его за талию по дому. – Да, всё хорошо, – так же тихо отвечает Арсений, переплетая их пальцы рук, – мечтаю улечься на кровать после долгого пути. – Сделаем, – улыбается Антон. – Вот ваша обитель, пока вы у нас гостите, – очерчивает рукой пространство Тимур, – думаю, вам будет достаточно пространства. И дёргает бровями настолько очевидно намекающе, что это почти неловко. – Хватит смущать наших гостей, Тим, – деликатно одёргивает его Аня, – мы ждём вас на ужин через пару часов, а пока располагайтесь. Мы вас оставим, нужно от соседей забрать сыновей. – Вечером познакомитесь, – уточняет Тимур, – всё, не мешаем. И закрывают за собой дверь. Арсений посмеивается фразе «достаточно пространства». Антон, похоже, синхронно с ним об этом думает. Маленькой эту комнату не назвать: в ней есть окна почти до пола с плотными гардинами, отполированный до блеска стол из какого-то ну очень дорогого дерева в окружении таких же блестящих стульев, отдельная ванная комната, выполненная в морском стиле и даже барная стойка. – Как нам с тобой может не хватить места, если даже есть диван моего роста на случай, если мы поругаемся? Арсений улавливает только мысль про возможную ссору, поэтому оборачивается на Антона, вглядываясь в лицо. Тот сразу же поднимает руки в сдающемся жесте. – Я не имею в виду что-то подобное, Арс, просто как пример, – сдавленный смешок. – Смотри у меня, – Арсений коварно отстраняется и идёт к шкафу, – а то мне кажется, что ты почти сбежал от меня к Тимуру. – Между прочим всяким, у тебя истинный вообще классный чел, – Антон, кажется, игнорирует провокацию и присаживается перед чемоданом на корточки, чтобы его начать разбирать, – чувство юмора просто огненное, но чем больше я на него смотрю и общаюсь, тем чётче понимаю, почему он именно твой истинный. Арсений проводит рукой по полке в шкафу, оценивая гладкость дерева. Похоже у кого-то из испанского семейства пунктик на идеально ровные поверхности. – Поделишься пониманием? – подключается Арсений, оглядываясь на Антона. – Конечно, – кивает он, укладывая стопку футболок на ту самую полку, – вы оба чёт умные слишком, на каждое слово есть жизненная история. Тимур успел мне поведать, оттолкнувшись от моего прикола про то, что языки никакие я толком не знаю, что это несложно на самом деле их изучать и что «охота на сов» с французского означает «ляшасоэбу». Арсений посмеивается, прикладывая пальцы ко рту. – Различия тоже вас объединяют: вы оба энергичные, но он какой-то пиздец быстрый, а ты будто интригу всегда тянешь. Так что вполне из вас вышла бы идеальная пара. – Ты сейчас это серьёзно? – Арсений ловит себя на ощущение, которое испытывал и раньше, но затрудняется дать ему описание. – Да, – Антон перестаёт складывать вещи и поглаживает по щеке Арсения, – если бы ты выбрал его, я не беспокоился бы. Арсений забывает, как дышать, потому что вспоминает. Антон также глядел на него в момент, когда Попов рванул к нему признаваться в чувствах. Шастун будто... всегда готов отступить назад и дать путь истинным друг к другу. Но Арсений не хочет к Тимуру, он хочет немедленно уверить Антона в том, что ему никто не нужен, кроме него. Попов вдруг прижимает рукой того к шкафу и смотрит в глаза прицельно, словно сейчас вытащит из кармана пистолет и выстрелит в упор. – Шастун, – опасность точно должна была промелькнуть в глазах, – ты какого хрена от меня отказываешься? – Арс, я не... – Что «не»? Долго ещё будешь отступать и представлять, что я резко теряю к тебе интерес и ухожу? Антон вдруг отводит взгляд в сторону, смотрит в пол. – Ты мне ещё и наврал, получается? – Арсений и сам себя не узнаёт, он не хотел давить на Антона, тем более его допрашивать. – Да, потому что... ну блять, – взгляд снова в глаза, – ты самый охуенный человек на свете, и я хочу для тебя самого лучшего. – Ты не понимаешь специально, верно? Это такая ролевая игра? – Арсений не надеется, что Антон примет эту смену настроения, но они встали на тонкий лёд из страхов вместе, и единственный способ отложить этот разговор – переиграть его и прикинуться, что так и задумано. Несколько секунд Антон всматривается в лицо Арсения, а затем... упирается руками за собой и заламывает брови. – Я тебя не достоин, вот почему, – и по голосу понятно, что он драматизирует в шутку, поддерживает этот ход со сменой темы, – как я могу претендовать на тебя? Он во всём лучше меня... – Ну что ты, – Арсений обхватывает лицо руками, ведёт пальцами по чуть отросшей щетине, – не говори так. Ты для меня лучшее. Этого ты для меня хочешь, так? Арсений не раскалывается, но ему очень смешно внутри от драмы, что они тут развели. Антон тоже видимо сдерживается, поэтому вроде и театрально, а совсем искренне прячет лицо в шее. – Какие же мы дурачки! – Арсений произносит это почти философски, ловя кожей тихие смешки. – Я тебя люблю, – поцелуй в шею сквозь посмеивания, – такая ролевая игра мне нравится. Давай её как-нибудь повторим, м? – Только повод другой придумаем. К ужину они успевают разложить вещи, (Антон непривычно много взял каких-то мелочей запакованных, но кто ж ему запретит) принять душ по отдельности, трижды совершенно случайно столкнуться полуголыми и долго целоваться у одного из широких окон. Арсений после этой игры как-то приободряется, ему важно притянуть к себе своего бету и отвечать на его поцелуи с таким рвением, чтобы сюжет не повторился. Что за чушь? Лучшего он ему желает. Антон для него самое лучшее, уютное и желанное. Самое-самое. И эти мысли так легки и правильны, что Попов почти уверен, что произносит их вслух. После насыщенного ужина гостеприимное семейство Родригезов наперебой рассказывают о планах на воскресенье. – Венчание на берегу моря, Аня ну очень настаивала на самом бракосочетании там, но не вышло по факту. А сейчас, прямо как в дорогих сериалах можем себе позволить. Арсений любуется тем, с какой теплотой Тимур делится об этом. Альфа открыто выражает эмоции, ведёт себя прилично, взглядами липнет к своей жене, внимательно слушает сыновей с их неординарными идеями, поглядывает восхищённо на Антона и мягко на него самого. Может Тимур и идеальный, но стоит только взглянуть на Антона, как всё становится на свои места. Шастун будто создан для него, весь от едва кудрявящейся шевелюры до невероятно притягательных пальцев ног. С его высоким смехом и привычкой утыкаться лбом в плечо, со взглядом, который разденет при полной страстности и оденет в прохладную погоду перед прогулкой. С руками, которые могут вжимать в себя от желания и которые привыкли уже завязывать шнурки на чужих кедах. С губами, которые произносят самые трепетные слова шёпотом на ухо и они же говорят самые выносящие всякий профессионализм шутки. С трепетной душой, что обожает собак и возиться с ними как ребёнок. Арсений испытывает такую крепкую связь с Антоном, что улыбается, кивая на произносимое Тимуром. – ...захватили же? – доносится до слуха Арсения. – Арс? – Подключается к призыву Антон. – Простите, меня разморило от вашего тепла, – отмахивается Арсений, – что ты спрашиваешь? – Я интересуюсь, взяли ли вы парадно-выходное для церемонии? – Любая одежда в правильной комбинации может быть парадной, – заключает Арсений, заслушиваясь довольным смехом Антона. – Говорю же, Арс тот ещё дизайнер. Это так приятно знать, что Антон поддержит любую идею. Арсений знает, что это взаимно, всё ради того, чтобы оба были в выигрыше. – Это хорошо, у нас тема «total white», мы на приглашениях же писали. – Будет сделано в лучшем виде, – козыряет Арсений, перехватывая другой рукой сидящего рядом Антона. *** Торжество выглядит так романтично, что Арсений не может перестать фотографировать всё, что видит. Ему удалось подобрать себе стилёвый лук настолько, что некоторые испанские гости восторгались как могли. – Ты такой блестящий, – шепчет ему Антон, чуть наклоняясь, – просто загляденье. – Ты будешь со мной танцевать? – спрашивает опасливо Арсений. – Сам тебя приглашу, ты главное дождись, – подмигивает Шастун и уплывает куда-то из поля зрения. Арсений продолжает наблюдать. Признаться честно, он тоже теперь хочет свадьбу на берегу моря, здесь приятный шум волны и сочные виды, но привезти всех сюда было бы наверное затруднительно. Хотя... если попробовать продвинуться по должности выше, то вполне возможно всех довезти. – Молодой человек, можно пригласить вас на танец? – Антон появляется из ниоткуда и протягивает руку. – С вами, куда угодно, – кивает Арсений, обхватывая предложенную руку. Песня незнакомая, но почему-то очень отзывается где-то в сердце, да и испанский язык до мурашек пробирает. Антон ведёт в танце, не торопится, аккуратно поглаживает придерживаемую талию. Арсения давно не приглашали, а повода потанцевать с Антоном не находилось раньше. Никаких вальсовых связок и сложных движений, это больше похоже на покачивание лодки в спокойном море или на первый медляк в лагере. Арсению трепетно и нежно, он чувствует себя защищённым и оберегаемым. – Скажите, таинственный незнакомец, – подаётся чуть вперёд Антон, – а что вы делаете сегодня вечером? – Я планирую провести время со своим возлюбленным мужчиной, – отвечает Арсений, глядя точно в глаза Антона. – Надо же, какое совпадение, – лукаво щурится тот, – я тоже планирую быть рядом со своим женихом. Только вот знаете, я немного нервничаю. – Отчего так? – Удивляется Арсений искренне. – Для меня с ним всё как впервые, понимаете? – От этих слов Попов начинает медленно таять. – Никогда не забуду день, когда впервые его увидел и подумал ещё, что не светит мне. – Вашему мужчине повезло, – кивает Арсений, старательно сдерживая покраснения щёк, – как и мне с моим. Я пару дней назад на общей встрече так залип на него, будто никогда не видел. Знаете, от его касаний и взглядов, от нежности, которую он дарит, мне становится лучше. В какой-то момент он ведь уверит меня в том, что я могу быть любимым. – И вам повезло с избранником, – наклоняется Антон, сближая их лица, – надеюсь, что ему удастся доказать вам то, что вы невероятны. – Я знаю, что он приложит все усилия. Ещё бы, ведь я так его люблю... Эта странная игра прерывается поцелуем. Арсений с Антоном целовался очень много раз, но сейчас он чувствует, что-то внутри заискрилось и теплит грудь так сильно, будто кто-то чиркнул спичкой. Прийти в себя удаётся в тот момент, когда сменяется музыка на более динамичную. – Пойдём, я хочу провести с тобой время, – шепчет Антон, и Арсений с ним солидарен. *** Арсений догадывается, что любое времяпровождения с Антоном заканчивается сном в объятьях друг друга. Однако начало может быть любым, хоть разбором ситуаций на работе, хоть игрой в настолку, даже прогулкой с фотосессий. Вечер начинается интригующе, Антон открывает дверь и впускает в их спальню первым Арсения. – Ты такой загадочный, что случилось? Арсений замолкает, оглядывая усыпанное пространство лепестками роз и на всех возможных поверхностях расставлены свечки. Ещё слышится какой-то отдалённо знакомый аромат, будто родной даже, но Арсений никак не может вспомнить, где его ощущал раньше. Он бросает взгляд на Антона, который сам пристально за ним наблюдает. – Это всё чересчур, да? Растерянный взгляд и намерение подорваться начать тушить свечи. Арсений перехватывает руки и притягивает к себе. – То, что надо, – уверяет Арсений, – я давно хотел тебе такой устроить, но тоже опасался, что ты именно это и скажешь. – Есть что-то, что не меняется, – Антон притягивает к себе за талию и мягко прижимается губами к тыльной стороне кисти. – У нас есть какой-то повод? – А разве он нужен? – Бровь подлетает вверх. Арсений ранен в самое сердце тем, что Антон устраивает ему милоту просто так. Пламя свечи так бликует в золотисто-зелёных глазах, он засматривается, любуется. И на него тоже. – Повода нет, есть... ностальгия, – признаётся всё-таки Антон, – я её словил в момент, когда Тимур рассказывал планы на сегодня, а ты на меня глядел так, как после моей очередной ночёвки в выходные. У Арсения сердце щемит от нежности, он и сам вспоминает иногда об этом. Антон приближается и говорит сокровенно, аккуратно на ухо. – А ещё я соскучился по нашим вечерам откровений, когда ты говорил мне, чего хочешь, а я выполнял. Если честно, это очень... – Голос понижается до неприличного. – Очень заводит. Твоё доверие вперемешку с желанием мной насытиться. И, если предельно честно, я был рад, что тебе меня мало, видел в глазах, чувствовал в движениях, слышал в стонах... – Антон, любимый, – Арсений чувствует себя обнажённым и беспомощным перед откровенными словами и... ему это нравится. Восхитительное чувство, когда возлюбленный раздевает твою суть, доверяет затаённые желания. – Расскажешь мне, чего ты хочешь, м? И смотрит так знакомо, принимающе, выглядит готовым снова кинуться в омут чужих развратных идей. Арсений просто теряется в этом шквале эмоций, поэтому цепляется за что-то постоянное. Точнее за кого-то, он впивается в губы Антона, жмётся крепче, обнимает собой полностью. – Я всё ещё жду предложений, – напоминает в перерывах Антон, крепко подхватывая за талию. – Попробуешь угадать? У тебя ведь хорошо получается. Всегда угадываешь, – раньше так не было, Арсений чувствует себя предельно возбуждённым и таким восприимчивым, что снова подозревает Шастуна в колдовстве. – Скажи мне вслух, – о, Арсений оказывается был не готов к тому, что Антон может ему... приказать, мурашки по коже ползут нескончаемо. Это уже сама по себе эротическая фантазия. Антон не может ничего сделать, если Арсений не согласен осознанно, при этом он, кажется, тоже в крайней степени напряжён, потому так резок. И Попов почти теряет сознание от того, насколько ему нравится такой тон. Хочется его подразнить, заставить сорваться и сдаться самому, но только когда Антон уже будет прижимать к постели крепко, нависать и рычать... боже, что происходит? Откуда возникает это звериное и опасное желание? – Любимый, – Арсений пробирается к осознанности через чувства, а не похоть, держась за плечи своего мужчины, – мягче, ты меня пугаешь. Антон вздрагивает и отходит на шаг назад, опирается на стол позади себя и часто дышит. Арсений и правда напуган тем, что происходит, сердце колотится не от страсти, выходит. Шастун вздыхает и чем-то щёлкает. Неприметно в углу притаился какой-то распылитель, и сейчас его только что выключили. – Прости, я всё испортил, – винится Антон, отводя взгляд, – снова. – Это не так, – вот теперь в теле зудит острое желание успокоить и убедить, что ничего такого не случилось, – всё в порядке. – Надо было отреагировать правильно, а не строить из себя всемогущего, – отчаянный голос Антона разбивает Арсению сердце. А ещё до него вдруг доходит, что это за распылитель. – Сотрудничество с компанией, создающая духи с естественным запахом человека, феромоны и возбудители, – начитывает словно заклинание Арсений, он эту презентацию наизусть почти выучил, когда проект дружно всем отделом сдавали. Антон выглядит теперь ещё больше виноватым, поднимает одну свечку и задувает её. Арсений подходит и обнимает плавно, гладит по голове. – Если ты знаешь, что я тебя люблю, что мне никто, кроме тебя не нужен, то почему ты решил воспользоваться этим? – Потому что я ревнивый мудак. – Точно не мудак, – улыбается Арсений, приподнимая лицо за подбородок, – посмотри на меня. Это нормально... – Это нездорово, Арс, – ещё немного и, кажется, Антон совсем упадёт и в себе разочаруется, – я тебе доверяю, но ему... он так смотрит на тебя. – Мой милый, – шепчет Арсений, прижимаясь щекой к щеке, – мой хороший, мой любимый. – Не хороший, чуть не навредил тебе... – Ты посыпаешь голову пеплом, родной, это не возбуждает, – шутит Арсений. Знает ведь, что любым примет Антона, даже ревнивым. Вот здесь и возникает идея, которую стоит озвучить. – А вот что точно меня заведёт, так это твой прилив собственничества. – Что ты... – Губ касается подушечка пальца. – Ты просил меня сказать вслух, я повинуюсь, – и улыбается Арсений настолько заговорщически, что это почти неприлично. А после он льнёт губами к трогательно розовому уху и выдыхает, – ревнуешь потому, что до сих пор веришь, что у него есть право на меня, так? Антон сам от себя не ожидал, наверняка, потому что рык, сорвавшийся с его губ, прострелил выдержку Арсения насквозь. – Так докажи ему, что я только твой, – он растягивает гласные, ворожит, за столько времени общения с Антоном научился немного колдовать, – заставь меня стонать так, чтобы весь дом знал, кому я принадлежу. Ну же, я согласен на всю твою страсть, Антон. Отпусти себя и возьми меня... Таким яростно-жарким Антон ещё не был. Он валит их на кровать, хватается за Арсения так, словно и правда сейчас ворвутся в комнату и выкрадут прямо из рук. Арсений поскуливает по-омежьи от того, что его любовь, его избранник жадно целуется, прикусывает кожу и стискивает накрепко. – Ты мой, – говорит Антон, стягивая рубашку с лежащего под ним тела, – мой, слышишь? – Да, – откликается стоном Арсений, поддаваясь на горячие полу-укусы и почти взвывает от стягивающего ощущения на запястьях, – да, я твой. Видимо Антон считает, что недостаточно громко, его соперник не слышит, что истинный украден и отвоёван. Краем сознания Арсений вспоминает, что дома нет детей, все остались у друзей семьи. Так что здесь только они и вновь повенчанные альфы-супруги, которые наверняка занимаются тем же, что и они. Поэтому Антон усиленнее ласкает тело Арсения. – Хочешь сильнее? – Арсений почти плакать готов от того, что даже в страстном тумане, Антон уверяется, что это осознанно. – Хочу. Антон сдавливает запястья, притирается членом к другому, прикусывает кожу на шее, будто метит и от этого Арсений уже по-настоящему взвывает. – Так, вот так, да! – Слетает с губ совсем бесконтрольно. – Ещё, ещё! – Переворачивайся, – это приказ Арсений выполняет мгновенно, – вылижу тебя всего! Оказывается, сила ревности делает из Антона такого дерзкого, горячего и безбашенного мужчину, что Арсений теряет голову. Переворачивается, как велели и прогибается в спине, показать себя он всегда рад. Антон как-то в шутку назвал его выпердрёжником, что же, пусть так. От ревнивца слышит. Прикосновение языка ко входу ощущается особенно... приятно. Это чертовски приятно, и заставляет «выпердриваться» ещё больше. Горячая и чуть влажная ладонь укладывается на поясницу, чуть придавливая. – Не вертись, – голос у Антона низкий, горячий, как он сам. В который раз он теряет голову за сегодня? Уж лучше бы дома забыл, невозможно же! Арсений намеревается поторопить, но его опережают, ввинчиваясь языком в чувствительную глубину и... Попов задыхается от этого ощущения. Антон скользит этим неимоверно длинным языком, пускает волну, обводит самым кончиком поверху и снова погружается. Хлюпающие и чавкающие звуки, перемежающиеся с тяжёлым дыханием, заставляют Арсения густо краснеть. И он едва не теряет связь с реальным миром, когда слышит: – Как ты течёшь, боже! – Кажется и Антон сейчас от восторга погибнет. – Ты такой... видел бы ты себя! Какой же ты сексуальный, какой податливый... блять, ещё и вкусный. Арсений не может мыслить здраво, он только подаётся назад раз за разом на гибкий язык, намереваясь кончить прямо сейчас с громким стоном и стискивая зубы после. Антон доводит до звёзд перед глазами, сжимая ягодицы горячо и влажно, что Арсению и минуты не понадобилось, чтобы исполнить намерение. Едва он начинает падать, как его подхватывают поперёк груди, зацеловывают обратную сторону шеи и глубоко выдыхают на кожу. Арсений старается вдыхать, жмётся спиной к влажной от пота груди и понимает, что не хочет останавливаться. Он похлопывает по бедру лежащего на нём Антона, без слов прося подняться с него, чтобы коварно перехватить инициативу и заставить усесться на кровати. – Любимое дело с любимым человеком, – поясняет Арсений, склоняясь над тяжело покачивающимся членом, – мы ведь... продолжаем? – Не отвлекайся. – Антон наверняка хотел звучать резко и повелительно, у него почти получилось, всё-таки он пропустил немного заботы во взгляде. Арсений с трепетом обхватывает губами под головкой, насаживается ртом глубоко, но после поднимается и выпускает член, смотря на смущающегося словно впервые Антона. И выжидает, потому что хочет, может и будет провоцировать. Антон сегодня очень страстен и решителен, так пусть заставит это сделать. И тут в волосы проникают пальцы и чуть давят затылок. – Поработай ртом, давай, – Арсений закатывает глаза от того, как Антону идёт быть властным, – сделай хорошо. После такого всё омежье нутро дрожит и верещит от приказа сделать приятное своему... партнёру. Нет никакого альфы, не нужен он, если есть такой бета. Арсений раз за разом погружает в себя горячую плоть, облизывает как мороженое, играется с уретрой кончиком языка, расслабляется, чтобы можно было трахнуть его как можно глубже. Когда пальцы сжимают волосы и давят чуть сильнее так, как надо, Арсений едва не кончает снова только от того, как его пользуют. – Какой послушный омега, – шепчет Антон, между рваными вдохами, – тебе нравится? Кайф ловишь, когда тебя натягивают? Арсений не может ответить, он длинно моргает, чтобы его хоть как-то поняли. Антон с таким голосом и взглядом выглядит невыносимо горячо и распаляют смелые слова сильнее, чем можно себе представить. Арсений усердствует, задаёт темп, качая головой и истекает слюной в прямом смысле, настолько он фанат такого Антона. – Я вот сейчас, – успевает почти простонать он, как Арсений тут же выпускает изо рта член и укладывает головку на язык, помогая рукой. Антон кончает ему на лицо, о как Арсений этого хотел! Прямо как в порно, белёсые капли скатываются по коже, на натруженный язык стекает сперма... да, Попов выпендрёжник. Зато такое шоу устраивает для того, от кого без ума. Антон его целует, видимо болт положив на наличие собственной спермы на лице. – Мне тебя мало, – Арсений в восторге от их близости, но сейчас не врёт, – хочу ещё. – Натяну тебя по самое нигде, – хрипло выдыхает Антон, – дай мне минуту, я за это время тебя помечу. Арсений скулит от ощущения руки на своём члене и поцелуев на шее. Он извивается, подаётся, прижимается, хватается за чуть взмокшие от их страсти волосы на затылке и... вскрикивает, когда чувствует лёгкую боль от укуса. Антон и правда его пометил? Но... беты такого сделать не могут. Или Антон это образно, или... Арсений обхватывает чужое запястье и направляет пальцы к покрасневшему месту. А когда кожа соприкасается, то... нет. Быть того не может! Арсения прошивает током от забытого чувства... принадлежности. Он кидается целоваться, обнимает за шею, путается всеми конечностями в других и почти плачет. – Арс, я... – Пометил меня, пометил! – Шепчет надрывно Арсений в губы. – Я совсем твой, полностью, очень да! – Больно? – Нет, я сейчас умру, если ты меня не выебешь до потери сознания! – Сумасшедший, ты сам себе противоречишь. – Немедленно, – слетает с губ Арсения, на что все вопросы у его партнёра отпадают. Антон берётся за него крепко, поворачивает к себе спиной и входит без подготовки, медленно, но плавно, полностью. Арсений улыбается, не может закрыть рта, ему так хорошо, правильно, по-настоящему. Даже если это всё галлюцинации, то он счастлив принадлежать только ему. Антон двигается быстро, шлёпая по ягодице, целуя взмокший затылок. И ничего, кроме ощущения нужности, обжигающей страсти и дребезжащей в сердце любви, не было. Арсений глубоко вздыхает, а выдыхает уже стон, низкий, измождённый, но счастливый. Самое важное, что он в объятьях, в крепких руках своего любимого человека. Остальное может пожить своей жизнью вне его головы. – Охуеть, – выдыхает Антон, утыкаясь носом в обратную сторону шеи. – Солидарен, – улыбается Арсений, не двигаясь. Какое-то время они молчат и восстанавливаются, при этом не расцепляя рук и не меняя позы. Арсений с удовольствием остался бы прямо так, но Антон принимается целовать в плечо и беспокоиться про себя. Арсений знает, что тот вообще любит это делать, поэтому касается легко щеки и оглядывается. – Ты меня вернул к жизни. Антон давит смешок. – А по тебе и не скажешь. Арсений усмехается в ответ. – Я впервые потёк за долгие годы, сам, без наших приобретений. – Ты такой вкусный, просто ужас, я же теперь... – Съешь меня? – Именно в том смысле, да, Арсений знает и делает это специально. – Чтобы был только моим, разумеется. – Значит ритуал отвоёвывания меня у истинного запустил естественные процессы моей природы? Антон задумывается на секунду, забавно хмуря брови. И вот этот человек выебал его до потери пульса несколько минут назад? Да, да именно он, самый невероятный бета на земле. – Хоть какая-то польза от этой ревности, – заключает Шастун, переплетая пальцы и снова целуя тыльную сторону кисти. – А ты говоришь «мудак». Смотри, какой романтичный и могущественный, – поцелуй в уголок губ, – люблю. – И я тебя, – поцелуй в шею. Да, разлепиться приходится, но ненадолго. Ведь чем бы не начинался вечер, заканчивается он в объятьях Антона. Арсений верит, что это навсегда.