В теле Майкла Афтона

***

POV Олеся (пока что)       Иду по тротуару, будучи погружённой в свои мысли. Мысли разные, какие-то мысли радостные, а какие-то нет. Большая часть моих мысли о мире ФНАФ. Казалось ничего особенного, хоррор как хоррор, но нет! Меня этот мир затянул в свои сети. Например, почему Уильям стал убивать детей и тому подобное. Подхожу к пешеходному переходу, жду, когда загорится зелёный цвет светофора. Через пару минут это происходит. Начинаю переходить. Внезапно слышу визг шин. Резко оборачиваюсь. Водитель потерял управление из-за другого. Стараюсь уйти из-под удара. У меня это не выходит. Дальше удар и темнота…

***

Майкл (Олеся)       Сознание приходит медленно и неохотно. Голова беспощадно болит и раскалывается на части. Боже… Как же плохо. Я не делаю попытки сесть, чтобы не стало хуже. Постепенно боль утихает, и аккуратно переворачиваюсь на живот и только после этого открываю глаза, медленно и аккуратно. Темно, но можно более или менее разглядеть кое-какие силуэты мебели. Тумбочка с зеркалом, стол с настольной лампой и со стулом, прикроватную тумбочку и шкаф с одеждой. Сейчас явно ночь. Прислушиваюсь к своим ощущениям. Голова всё ещё болит, но терпимо и очень хочется пить. Встать или не встать? Вот в чём вопрос. Решаю встать, но крайне осторожно. Поднявшись, прислушиваюсь к своим ощущениям вновь. Тело чувствуется странно, словно оно не моё. Приглядываюсь и теряю челюсть. ЧТО?! Почему я парень?! Голова начинает снова болеть и кружится. Теряю равновесие и падаю на пол. Зря я так. В этот момент послышались шаги. В комнату молниеносно входит мужчина, тот поднимает меня с пола и кладёт обратно на постель. — Зачем ты встал, Майкл? У тебя же сотрясение. Не своим голосом говорю: — Пить. — Сейчас вернусь.       Как только я остался один в комнате, начинаю думать. Кто такой Майкл? И почему я в его теле? На ум приходит только один Майкл — Афтон. А того мужчину зовут Уильям, отец Майкла и серийный убийца из FNAF. Блеск, я в игре вместо Майкла. В этот раз я не делаю попытки подняться, а просто лежу на кровати. Интересно, какой сейчас год? Уильям возвращается со стаканом с водой и помогает мне приподняться, чтобы попить. После того как выпиваю воду, мне становиться легче, но не настолько, чтобы что-то делать. Возвращаюсь в лежачее положение и к своим думам. Значит, я погибла в своём мире, но зачем я здесь? У Мировоздания довольно-таки специфический юмор. Из моих мыслей меня вырывает голос Афтона-старшего. — Как ты себя чувствуешь, Майк? — спросил меня Уильям. — Сносно, но не настолько, чтобы что-то делать. — честно говорю ему. Даже не знаю, как к тому относиться. Вроде бы он маньяк, а с другой стороны он отец, который лишился двух детей и вдовец. Однако… Тут всё неоднозначно. Как быть? Пока я думаю, Уильям в свою очередь тоже не решается сказать что-либо. Спустя пару минут тот начал говорить: — Майкл, я прошу прощение за всё, что сделал тебе за эти годы. Аккуратно поворачиваю голову в его сторону. Что? Я не ослышалась? Он что-то делал с Майклом? Но почему, он это делал?! Как?! Внимательно смотрю на мужчину. — Не молчи, сын. — просит (?) Уильям меня. — Почему это всё происходило со мной? — тихо спрашиваю его. Пошли объяснения. С каждым объяснением мне становится дурно. Как его отец… Не нахожу цензурных слов и вцепляюсь в свои короткие волосы. Надо отрастить их, чтобы потом не лезли в глаза. Мужчина затихает. Как мне быть? Я не знаю какими должны быть отношения ребёнка с родителем, так как я росла в приюте, родители погибли в аварии, когда мне было всего два годика. Забрали у бабушки, мол, не сможете содержать ребёнка, скоро же уйдёте в мир иной. Скотины… Так и вышло, те скотины убили её словами. В приюте меня не любили, была слишком тихой. Девочки завидовали моим волосам и часто их отрезали, мальчишки обзывали и прятали мои вещи. Моего мишку по имени Фредди, один мальчик разорвал у меня на глазах. Это была единственная вещь, которая осталась от бабушки Нины, её я очень любила, как помню из малового промежутка моей жизни там, в моём мире.       Взрослые меня не замечали, предпочитали меня игнорировать, но одна из нянечек и кухарок, тётя Лида и тетя Марта, тайно заботились обо мне. Руководство прознало об этом и уволило их. Я по ним очень скучала, впрочем, и сейчас тоже скучаю, пусть и меньше, чем тогда. Теперь у меня есть отец, хоть тот является отцом только этого тела, но я не собираюсь от него отказываться, несмотря на то, что тот совершил в прошлом или совершит в будущем. Возвращаюсь в реальный мир. Уилл… отец сидит в том же положении, что и до того, как я ушёл в свои мысли, то есть в сгорбленном положении. Аккуратно приподнимаюсь и кладу руку ему на голову. Тихо говорю, привлекая его внимание: — Прошлое уже не изменить, но можно изменить будущее. Мне трудно решить, как относиться к тебе прошлому, но давай начнём с чистого листа. Уильям поднимает голову и обнимает меня. Я обнимаю его в ответ. Думаю, это не ошибка, что он получил второй шанс от меня. Не думаю, что от того Майкла он бы получил второй шанс, после того, что тот сделал с ним, даже если бы услышал об его прошлом. Тихо зову: — Папа… Теперь всё будет хорошо. Уилл обнимает меня крепче, после того слова, «папа». Продолжаю: — И зови меня Майки, как в детстве. — Майки… Это было произнесено ласково и с любовью, что я не смог сдержать ласковой улыбки. Я не упущу свой шанс на счастье. Только не сейчас. Конец POV Майкл (Олеся) POV Уильям       Я быстро заношу своего сына в дом, а затем и в его комнату. Как умудрился найти неприятности на свою голову?! Я подчас не понимаю! Кладу того на кровать, перед этим сняв обувь и куртку. Бегу за аптечкой, чтобы оказать первую помощь. Закончив с накладыванием повязки, сажусь и жду, когда он очнётся. Некоторое время спустя… Майкл очнулся ближе к ночи, как я понял по грохоту, доносящийся из его комнаты. Бегу к нему. Тот обнаружился на полу рядом с кроватью. Зачем он встал? Подхожу к нему, поднимаю и кладу обратно на кровать. — Зачем ты встал, Майкл? У тебя же сотрясение. Не своим голосом говорит: — Пить. — Сейчас вернусь. — говорю и иду за водой. Это похоже на Майкла, делать некоторые вещи, даже если тому плохо, впрочем, я такой же. Наливаю воду и возвращаюсь к нему. Помогаю ему приподняться, чтобы попить. После того как он выпивает воду, возвращается в лежащие положение. Проходит немного времени и задаю вопрос, беспокоясь за того. — Как ты себя чувствуешь, Майк? — спросил я Майкла. — Сносно, но не настолько, чтобы что-то делать. — честно говорит он. Между нами снова повисла тишина, так как никто из нас не решается заговорить о чём либо. Спустя пару минут я начал говорить: — Майкл, я прошу прощение за всё, что сделал тебе за эти годы. Сын аккуратно повернул голову и посмотрел на меня. Почему он молчит? Из-за темноты я не могу прочесть его выражение лица, поэтому начинаю нервничать ещё больше. Прошу его, хоть это мне не свойственно. — Не молчи, сын. — Почему это всё происходило со мной? — последовал вопрос. Начинаю объяснять. Это заняло около получаса. Закончив, снова замолкаю. Майкл думает, решает, как тому быть. Тишина снова давит на меня, не давая привести свои мысли в порядок. Вдруг я чувствую руку на своей голове, и он говорит: — Прошлое уже не изменить, но можно изменить будущее. Мне трудно решить, как относиться к тебе прошлому, но давай начнём с чистого листа.       Я поднимаю голову и обнимаю его. Он обнимает меня в ответ. Он решил дать мне второй шанс, даже после того, что я сделал с ним. Теперь он знает, что со мной было, это было довольно нелегко, рассказывать о случившемся много лет назад. Даже Генри не знает подробностей, какие теперь знает сын. Тихо зовёт меня: — Папа… Теперь всё будет хорошо. Сердце ёкает от этого слова, и я обнимаю его крепче, после того слова, «папа». Продолжает: — И зови меня Майки, как в детстве. — Майки… Это было произнесено ласково и с любовью, как тогда, когда ещё не было стены перед нами. Когда сын охотно шёл ко мне на руки и звонко смеялся, стоило мне его подбросить его вверх и поймать, когда только родился Эвен, когда… всё было в порядке. Сейчас всё иначе. Нам обоим будет неловко, но это того стоило, чтобы мы снова могли относиться с теплотой. Ведь мы теперь одни, больше никто, кроме нас двоих, не подарит тепло. Я не допущу ошибки, что допустил тогда. Этому не бывать. Конец POV Уильям Год спустя…       Прошёл год, как Олеся попала в тело Майкла и решила дать второй шанс Уильяму. Им обоим вначале было неловко, но потом привыкли и это стало довольно обычным делом. Новый Майкл устроился на работу, где работает его отец, так как хотел восполнить годы отдаления от него, чему был рад Уилл. Генри Эмили был рад, что их отношения наладились, однако, он не замечал, как потом их отношения приобрели другой окрас. Майкл и Уильям тоже не сразу поняли, что между ними происходит. Потом они поняли. Каждый из них старался незаметно для другого наблюдать за ним. Если замечал кто-то из них эти глядел, то делали вид, что всё в порядке. Майкла смущает это, так как он так смотрит на своего отца! Это же не нормально, так смотреть на своего отца. «Боже! Как стыдно!» Каждый раз думал он, но продожал наблюдать за тем, кого выбрало его сердце. Та же самая ситуация у Уильяма, но он относится к этому проще. Эти переглядки продолжались почти два года. Пока Уильям не понял, что его сын смотрит на него так же, как и он сам на него. POV Уильям.       Кто бы мог подумать, что влюблюсь снова, но уже в собственного сына, что чувствует тоже самое, что и я к нему. Каждый раз, когда он смотрит на меня, а смотрю на него в ответ, то он начинает смущаться и отворачивается, делая вид, что в порядке. При этом он так мило смущается, что я начинаю улыбаться. Два с половиной года назад, я ещё не думал что такое произойдёт. Тогда сын изменил свой стиль, и честно хочу сказать, что мне это нравится. Так же он стал ещё более похожим на меня, только более юная копия. Сын ещё сильнее похорошел, после изменения стиля. Хоть у него и село немного зрение из-за постоянного чтения до поздна, но очки его ни капли не портят, как и меня. За всё это время он так и не познакомился с ни одной девушкой. В его колледже, где он учится, есть немало умных и красивых. Когда спросил его почему, он ответил. — Я не уверен, что вообще женюсь, возможно пока, а там посмотрим. А сейчас из-за любви ко мне. Я прекрасно понимаю, что это не нормально чувствовать такие чувства к своему собственному чаду, но не могу с собой ничего поделать. И вот сейчас мы сидим обедаем в тишине, в уютной тишине, которую не хочется нарушать. Вижу как подрагивают его пальцы, что держат вилку. Волнуется. «Какой ещё юный.» С нежностью думаю и начинаю улыбаться. В этот момент Майки заговорил: — Папа, мы можем поговорить? Нежно улыбаюсь, на что он начинает краснеть. — Конечно, сынок. О чём? — ласково произнёс я, глядя на него. Майки гулко сглатывает, его кадык дёргается. Прикрываю глаза, говоря себе, что надо держать себя в руках. Он спрашивает не сразу, собираясь с духом. Через пару минут он задаёт вопрос: — Пап, мне нравится определённый человек, но я не уверен, что будет взаимно. Каждый раз моё сердце пускается вскачь, стоит тому только находиться рядом со мной, не говоря уже о разговоре и прикосновениях. Как мне быть?       Когда я касаюсь сына, будь-то к волосам, будь-то к коже, не важно в каком месте. Он начинает краснеть, и на его коже появляются мурашки. Особенно чувствительное место у него это шея. Один раз вышло, что мы оба оказались заперты в тесном шкафу, что вогнало его в краску в разы сильнее. Когда мы выбрались, он стрелой улетел к себе комнату. Было не трудно догадаться, почему. Реакция тела. Возвращаюсь в реальность и отвечаю сыну. — Сынок, я уверен, что он ответит. — улыбаюсь ему, давая свой ответ на его чувства. Майки роняет вилку на пол от неожиданности и смотрит на меня с шоком, что очки делают его глаза больше, чем есть на самом. Он никак не ожидал такого поворота событий. Моё сердце поёт песню, которую услышит только он. Поднимаюсь со своего места, поднимаю вилку и кладу ту на стол. Говорю: — Я не шучу, Майки. С этим не шутят. Беру его ладонь и кладу на левую часть груди. Моё сердце быстро бьётся от волнения и счастья. Сын поднимается со стула и аккуратно кладёт голову мне грудь. Снова вижу смущение сына, что заставляет меня обнять его крепко. Не отпущу. Невесомо целую в макушку. — Это… не сон? — тихо спросил он, не поднимая голову. — Не сон. — подтверждаю. Некоторое время мы так стоим, пока я не решаю это сделать. Поцелуй. Приподнимаю его за подбородок и целую, невесомо и легко, спрашивая у него разрешение. В конечном итоге получаю это разрешение. Он неумело целует в ответ. Проникаю языком внутрь, углубляя поцелуй. Майки сильнее прижимается ко мне, закидывая руки мне на шею и краснея. Через некоторое время воздух кончается, и мы не на долго разрываем поцелуй, чтобы потом вновь начать целоваться. Свободная рука лезет под футболку и начинает гладить бока. Бока у сына тоже чувствительные, как и шея. Он приглушенно стонет в поцелуй, что в конечном итоге краснеет ещё сильнее. Снова разрываем поцелуй. Майки утыкается мне в грудь, стараясь успокоить своё дыхание и сердцебиение. Его сердце быстро бьётся, не собираясь возвращаться в прежний ритм. Ласково провожу рукой по волосам. Оглядываю стол. Надо убрать посуду. — Майки, я сейчас уберу посуду и, мы продолжим, если ты этого захочешь. — Хорошо, папочка. — согласился он, краснея. Ласково треплю по волосам и принимаюсь за дело. Закончив, тяну сына к себе и веду в комнату, в свою комнату. Оказавшись там, закрываю дверь, а его сажаю на постель. Майкл неуверенно оглядывает меня, не зная, что надо делать. Сажусь рядом с ним. — Действовать буду я, не бойся и расслабься. Сын кивает и закусывает губу от волнения. Целую его и начинаю неспешно раздевать. Майки прикрывает глаза, наслаждаясь поцелуем и не забывая раздевать меня. Сняв с него футболку прохожусь губами от шеи до груди. Снова стон срывается с губ молодого парня, и он теснее жмётся ко мне. Торопиться не надо, ему надо прочувствовать это. Раздевшись, валю Майки на постель, не переставая ласкать его тело. Так мы плавно переходим к главному, а точнее к прелюдии. Эта ночь прошла восхитительно. Сын взывал ко мне много раз и получал ответ. Он изгибался подо мной и громко стонал, этим самым заводя меня сильнее. Когда оргазм накрыл нас с головой, мы какое-то время лежали, не размыкая объятий. И вот лежа так, я гладил по волосам своего сына, который положил свою голову мне на грудь, слушая моё сердцебиение. Тишину комнаты разбивают тихие слова сына: — Я люблю тебя, пап. Мои губы трогает улыбка. Целую в макушку и отвечаю: — Я тоже, Майки. В таком положении мы засыпаем. Конец POV Уильям.  

***

      Утро началось спокойно у маленькой семьи Афтон. Вначале проснулся Майкл, чтобы приготовить завтрак. Сегодня у них выходной, поэтому они могут посвятить время друг другу. Одев нижнее бельё и штаны, он решает одеть рубашку отца, так как она несёт на себе его запах, который нравится парню. Спускается вниз и встаёт у плиты. Спустя полчаса вниз спускается Уильям, обнаружив, что вторая половина пуста. Мужчина быстро одевается и идёт вниз. Сердце успокаивается, когда видит своего сына на кухне. Парень ненадолго отвлекается от готовки, увидев отца, улыбается ему. — Доброе утро. Уилл подходит в нему и обнимает его. — Доброе, Майки. Так они стоят около 10 минут. — Пап, мне конечно нравиться так стоять, но немного не удобно готовить. — произнёс Майки, улыбаясь. Перед тем как отойти от сына, Уильям целует в макушку и только после этого садиться за стол. Сам завтрак проходит в уютной тишине, после которого они решают сходить погулять. Майкл воспринимает эту идею благосклонно, застёгивает рубашку Уильяма и идёт надевать обувь. Тот улыбается и идёт следом. Весь день они гуляли по парку и другим красивым местам, которые знал Афтон-старший. Так же парочку мест ему показал сын, куда тот обычно ходил, после работы и то редко это происходило. Домой они возвращаются уставшие, но счастливые. Хоть завтра им надо идти на работу, но это ни капли не печалит их, так как теперь их отношения прояснились за последние год с половиной, они теперь одно целое.