Спектакль окончен .Занавес.

Спектакль окончен, зал оглушили аплодисментами. Актеры, играющие свои роли, поклонились, собирая со сцены букеты. Они улыбались, но один Арсений смотрел вдаль, ища взглядом молодого парня, который обещал прийти. Но не пришел… Арсений, стоящий на краю сцены, начинает плакать, падая на колени, отчего с его губ вылетел стон боли. Он боится, что больше того парня не будет рядом, что не почувствует его запах сигарет и лаванды. Больше не посмотрит в восхитительные глаза, от которых больно щемит в груди. А ведь он был рядом недавно, а теперь… — Арсений, вставай. Хватит страдать, — Сергей присел рядом, аккуратно поглаживая по плечу брюнета. — А где Антон? Он обещал прийти, но его не было, — с каждым словом тон голоса притихал, а плечи дрожали. Еще мгновение и этот театр затопит слезами актера. — Его нет, — Матвиенко опустил голову, крутя в руках одинокую розу. Грустно вздыхая, когда слышал сиплые крики друга. Не знал, чем помочь — страдал от вины. — Он есть! Не лги мне. Я его видел сегодня в кафе, — Арсений облокотился на стену, прикрывая руками лицо и тяжело дыша. Он задыхался от боли, которая вилась вокруг шеи, сдавливая ее, как будто лианы. А всего лишь Антона нет рядом и Арсений умирает. Так тихо, что никто его смерти не заметит. Падая, но вновь встать сил нет, только лежать и вспоминать теплые руки в кольцах. «За что? Что же ты сделал с собой, дурак ты мой. Вернутся не хочешь? Оставил. Так и знал. Ты меня бросил!» — мысленно кричал, сдерживая себя, чтоб не скинуться и конец. Знаете, его поднимали с колен, но он снова и снова падал, поклоняясь падшей душе. Думал, что Антон подойдет, поцелует его и прижмет ближе, не отпуская. Верил, что не все потерянно. Верил во все, но не в себя, задыхаясь от вновь подступивших слез. Больно… Больно так, что сердце разрывает на маленькие кусочки. А ведь пару дней назад он мог держать Антона за руку, хитро улыбаясь, обнимая. А сейчас…одна пустота. Его ломали люди, говоря правду. Которую не готов был слышать. Ломали так, что мысли пропадали, а наступала обжигающая темнота. «Я смогу, я смогу, я смогу» — твердил раз за разом, но сдавался в первые мучительные секунды. Закрывал глаза, надеясь, что станет лучше, а ведь сердцу не прикажешь. Оно просило нежности, да так, что он кричал, царапая себе кожу в ночном ужасе. В него не верили, а он пытался жить. Арсений просто пытался выжить среди огня, который обжигал его надежды. Он сгорал. Боялся. Умирал. Не хотелось остаться одним в грубом мире, без красок, которые принес молодой парень — Антон Шастун. «Я знаю, что ты меня слышишь. Забери к себе, умоляю. Я сдаюсь» — перед сном плакал, крича одни и те же слова, держа цветок смерти в руках. Он думал, что он пропадает из этого мира, превращаясь в пыль. А что потом? Всему приходит конец, даже жизни. Он не хотел больше так жить, страдая и выпивая много таблеток, лишь бы быть рядом с ним. Дрожал, сходил с ума, бил стены — не помогло. Ему и поддержка друзей не помогла, холодея к ним. А они все ближе и ближе, но так далеко. Для Арсения все пропало, оставляя ему горящие мосты и пустоту. Пустоту в душе, сжимающую все тело в судорогах. Она не пропадала, когда нужно было. Стало невозможно выступать, а потом жить. «Зачем все это?» — последняя мысль вылетела из туманного сознания, словно листок на ветру, оставляя белый шум внутри. Свобода. Становилось легче с каждой секундой. Улыбка, дрожь в руках, одинокая слеза. Он упал на дно, зацепляясь за любовь, но и та его подвела. Упал туда, откуда уже невозможно выйти. Утонул в своем же горе, покидая этот мир. Надеясь на свободу души. Тяжелые глаза закрылись, а руки отпустили пустую банку от таблеток. Арсений покинул мир добровольно. Он больше не слышит. Не чувствует. Он больше не живет. Его нет в этом жестоком мире. Он рядом с Антоном.