...
6 июня 2021 г., 14:35
У каждого человека должен быть тот, ради кого он хотел бы просыпаться по утрам. Тот, чью улыбку вы хотели бы видеть поворачиваясь на другую сторону кровати, тот, чьё дыхание во сне заставляло бы вас спокойно закрыть глаза, ибо вы знали, что он рядом, он в безопасности, и он жив.
У Микасы он был, но сейчас, открыв покрасневшие от слез глаза и посмотрев в серый безжизненный потолок у себя над головой, Микаса отчётливо понимает, что тот, ради того она просыпалась по утрам ушел… Он ушел, оставив за собой пустоту, то, чего уже не заполнить ничем, никем и никогда
Эрен был ей необходим, как человеку был необходим воздух, небо над головой и земля под ногами. Эрен был ее всем; тот, ради кого она так самопожертвенно воевала и стремилась дать ему свободу, которую он так страстно желал, он был её опорой, смотря на которую она могла бы вновь уверить себя в том, что то, что она делает имеет смысл. Эрен был тем, что пробуждал в ней желание жить, проходить сквозь бесчисленные потери, смерти, разочарования и провалы. Ведь после каждого падения, Микаса смотрела на Эрена, вздыхая, и набрав воздух себе в лёгкие, она могла с уверенностью встать и пойти дальше, понимая, что сколько бы провалов и потерь ей не пришлось почувствовать на себе, она будет идти дальше. Спотыкаясь, падая и вставая, Микаса поднимет свой взгляд на Эрена и поймет, что он тот, ради кого она делает то, что делает. Микаса никогда не думала о том, что она сдастся из-за обречённости их планов, что уже предрекали быть проваленными, ведь Эрен был уверен в том, что делает, а Микаса безоговорочно верила в Эрена.
Она не стремилась получить похвалу, или услышать от Эрена, что он гордиться ей, Микаса было достаточно лишь стоять подле него, осознавая, что единственное, что имеет и будет иметь значение это то, что он рядом.
Сейчас всё это ушло. Тишина, которая повисла в этой комнате являлась доказательством того, что на сердце девушки так же пусто и серо, как в этой самой комнате.
Всё, ради чего она боролась, всё, что заставляло её идти дальше, все мечты, желания и амбиции были сокрушены в один момент. Эрена нет, ни в её жизни, ни вообще. Он ушел, как бы старательно она не пыталась убедить себя в обратном, каждый день навещая его могилу, что находилась под деревом, твердя себе то, что ощущает его присутствие… Она могла часами сидеть там, под тенистостью могучего дерева, чьи ветки шелестел порывистый ветер, ощущая солнечный свет на своей коже, что проходил сквозь листья, падая на неё. Она могла долго сидеть, говоря с Эреном, рассказывая ему о том, что случилось с ней за этот день, представляя про себя то, словно она разговаривает с настоящим Эреном, а не с его могилой. Лишь под завершения своего рассказа, улыбка Микасы сходила с её лица, та улыбка которую уже никто давно не видел, лишь это место, она переставала улыбаться, а слезы наполняли её глаза, говоря о том, как ей одиноко в этом мире без него.
Это была своего рода иллюзия, попытка сбежать от реальности и представить себе, хоть на мгновение, то, что сейчас она могла бы сидеть с Эреном, а не с его надгробием.
Она могла сидеть очень долго, пока закат не подкрался бы к этому месту, а слезы снова начинали её душить, осознавая, что ей придется вернуться назад, придется покинуть это место и ждать ещё очень долго, те часы, когда она будет спать, ждать нового дня, пока она не придет к нему снова.
Микаса сглатывает, смотря на серый мрачный потолок, понимая, что вихрь мыслей снова закрутился у неё в голове, медленно начиная прогрызать там дыру. Девушка заморгала несколько раз, чувствуя, как слёзы начинают подбираться к её глаза.
Она будет плакать. Снова. Микаса плачет каждый день; просыпаясь, сидя на могиле Эрена, возвращаясь домой, и пока засыпает на своей кровати. Лишь во сне, казалось бы, Микаса переставала плакать. Девушка ощущая, словно её жизни после смерти Эрена не существует, есть только одна пустая оболочка, которая продолжает существовать, бродить в поисках родственной души, зная, что никогда её не найдет, ведь она её уже потеряла. Микаса знала, что никогда не впустит в свою жизнь никого, не построит близких отношений и не попытается начать всё сначала. Каждый раз, когда кто-то шепчется о том, что она справится, ведь она сильная, она поборет это и начнет всё заново с другим человеком, Микасе хочется закричать, ибо она понимает, что другие никогда не смогут осознать, хотя бы приблизительно то, какое значение имел в её жизни Эрен.
Эрен был всем, а теперь его нет…
— Его нет, — шепчет Микаса, смотря на потолок, чувствуя, как горячие слёзы покатились по обеим сторонам её холодных щек. Микаса не знала, переставала ли она плакать вообще.
— Его нет, — шепчет снова она, чувствую, как рыдания вот вот вновь начнут вырываться у неё из груди. Его нет. Нет того, кто был смыслом её жизни, всего её существование, каждого её вздоха. Его уход забрал за собой весь смысл.
Микаса поднимается, утирая слёзы, понимая, что чем дольше она будет об этом думать, тем больнее ей будет. Боль. А переставала ли она чувствовать её хоть на день, на час, на секунду будучи в сознании?
Микаса вздыхает, поднимаясь с постели, понимая, что сегодня ей придется прожить ещё один день. Ей придется прожить день, где не будет Эрена, но где каждая маленькая вещь будет напоминать его. Смотря на солнечный свет, Микаса невзначай подумает о том, какая же прекрасная сегодня погода, а затем мысль о том, что Эрен этого уже никогда не увидит поспешит подкрасться к ней в голову. Смотря на глазурное голубое небо, Микаса думает лишь о том, что Эрен, возможно, наблюдает за ней оттуда, что вызовет на ее лице грустную но безнадежную улыбку, а с другой стороны и осознание того, что Эрен окончательно не исчез. Микаса не знает есть ли бог, что бывает после смерти и исчезает ли душа, но она уверена в том, что она будет помнить Эрена до своего последнего вздоха на этой земле.
— Микаса? — зовёт её голос, из-за чего она оборачивается. Подняв взгляд она видит Армина, из-за чего мягкая улыбка пробегается по ее лицу. Армин приезжал сегодня навестить её с Анни, о чем Микаса, почему-то, благополучно забыла. Лишь сейчас, сидя под тенистостью деревьев в своем саду, Микаса вспоминает это. Армин стоит рядом с Анни, оба одетые в форму.
— Здравствуй, Армин, — произносит она, вставая с места. Объятия Армина и Анни казались ей утешающими и одновременно соболезнующими. Они старались приходить к ней как можно чаще, ибо они знали, как тяжело Микасе приходится всё это время.
— Проходите, я приготовила пирог, — произносит та быстро, пытаясь игнорировать жалостливый взгляд друзей, который становится очередной порцией боли для Микасы. Прошел год, ровно. Боль Армина и остальных утихла, лишь боль Микасы продолжала увеличиваться.
— Конечно, — произносит Армин, обойдя девушку. Лишь сейчас Микаса заметила, что с ними пришел и Жан, который всё это время стоял у ворот, переминаясь с ноги на ногу.
— Здравствуй, Микаса, — произносит он, сделав шаг ближе.
— Здравствуй, — отвечает холодным тоном Микаса, не в силах приложить и усилия чтобы заставить себя звучать более жизнерадостно.
Они ели молча, тишину нарушали лишь редкие комментарии Армина о том, что этот пирог был одним из самых вкусных, что он когда-либо пробовал, а Микаса мягко улыбалась на этот отзыв.
— Мы навещали Эрена, — произносит Армин, заставляя Микасу поднять на себя взгляд, как её сердце пропустило пару тяжёлых ударов, что болью отозвалось ее в груди.
Она давно не слышала его имя из уст других, лишь из своих собственных. Микаса жила вдали от всех, она считала, что это помогает ей, хотя друзья были другого мнения, считая, что она становится замкнутой и нередко звали её к себе.
— Понятно, — произносит Микаса, не найдя чего ответить в этот момент.
— Ты часто бываешь там? — спрашивает Анни тихо, из-за чего Микаса несколько секунд смотрит вперёд себя.
— Каждый день, — признается честно она, чувствуя, что этот ответ не устроит никого из её друзей.
— Микаса, — начинает Армин, притянув руку и продолжив её на руку темноволосой.
— Я знаю, как трудно тебе приходится, — начинает он, из-за чего Микаса лишь поднимает на него взгляд.
«Нет, не понимаешь, ты даже не представляешь себе, Армин,» — произносит про себя Микаса, понимая, как жестоко это звучит, но это является правдой. Никто не страдает из-за смерти Эрена настолько сильно, как Микаса, настолько долго как она…
— Послушай, — говорит тот, прикусив губу, понимая, что сказанное им сейчас, возможно, сильно расстроит Микасу.
— Мы бы хотели, чтобы ты вернулась, Микаса. Вернулась бы к нам, в общество. Я знаю, как это звучит но, мы присмотрели тебе дом рядом с нашим, где ты чувствовала бы себя комфортно, — проговаривает блондин, всё это время держа ладонь девушки, как с последней сказанной им фразой она убирает его ладонь.
— Слишком далеко, — произносит спокойно Микаса, опуская взгляд с лица Армина на поверхность стола.
Армин смотрит в сторону Анни, а та лишь вздыхает, опуская взгляд вниз.
— Далеко от Эрена, — продолжает она, серьезным взглядом смотря куда-то вперёд себя. Она не может уехать, ни сейчас, никогда, ведь тогда она не сможет навещать Эрена так часто. Год назад Микаса сама распорядилась строительством собственного дома, выбрав место недалеко от места погребения Эрена. Её дом находится в нескольких минутах от того дерева, и её это вполне устраивает.
Жан лишь вздыхает, набирая воздуха в лёгкие, понимая, что вся идея Микасы и её одержимость Эреном даже после смерти, заставляет его сдерживаться, чтобы не сорваться и не сказать что-то про Эрена. Эрен всегда был препятствием для него, когда тот был жив, и вот, он умер, и Жан, наконец-то, вздохнул с облегчением, готовый перешагнуть это препятствие. Но, опять же, Эрен снова был между ними, словно тот был ещё жив.
— Я знаю, что это звучит грубо, Микаса, но ты должна жить дальше, — произносит Жан, вдохнув больше воздуха, чувствуя лёгкую нервозность из-за этой темы.
— Прошел целый год, — для неё и целой жизни не хватит, чтобы забыть его, но, Жан, произнося эти грубые слова, конечно же, не понимал этого.
— Ты должна двигаться дальше, ты должна вернуться к нам, к своим друзьям, — произносил тот, а Микаса, казалось бы, вовсе не слышит его, устремив взгляд куда-то в сторону окна, что выходил в сторону леса.
— Ты заведешь новых знакомых, отвлечешься, у тебя появится семья, дети, — слова сказанные Жаном отразились в сердце Микасы болью, и осознанием того, как сильно ей хотелось бы всего этого но только с Эреном.
Микаса всегда хотела семью, хотела быть окружённой любовью, которой её лишили с раннего детства. Но, увы, единственный человек, которому она могла бы подарить любовь — мёртв.
— Эрен погиб и это ужасно но…в твоей жизни будет любовь, — произнес достаточно четко Жан, из-за его тона Армин переглянулся с Анни, метнув в её сторону настороженный взгляд.
Внезапный звук удара кулаком по столу заставил Жана остановиться, вздрогнув, поднимая удивленный взгляд на Микасу, которой, со всей своей спокойной натурой, такое поведение было не свойственно.
— Не будет, — спокойным но серьезным голосом произнесла девушка, всё ещё держа кулак на деревянной поверхности стола, смотря куда-то перед собой. Микаса знала, что Жан был последним человеком, советы от которого она стала бы выслушивать, тем более касательно Эрена.
— Никого не будет, — уже более твердо произнесла девушка, как бы противоречиво это не звучало в данный момент, ощущая некую гордость за свои слова, которая поднималась у неё в груди, ощущая, как эта гордость заполняет её сердце. Микаса всегда защищала Эрена, но сейчас, когда Эрена нет, Микаса должна защищать единственное, что от него осталось — его любовь и память о нем.
— Микаса, — проговорил удивлённо Армин, поднимая брови от неожиданного заявления девушки. Конечно, он знал, что она страдает, но верил в то, что в конце концов, она оправиться от этой боли и начнёт всё сначала.
— Армин, — говорит Микаса, поднимая взгляд на друга.
— Я думала, мы давно закрыли эту тему, — голос Микасы вновь становится спокойным. Она понимает, что не может злиться так на друзей, которые, по их мнению, желают ей лишь хорошего, хотя, Микаса прекрасно осознавала, что Жаном движет не только искренне дружеское чувство.
— У меня дела. Вы оставайтесь сколько захотите, но я вернусь поздно, — лаконично произнесла девушка, прямым взглядом смотря куда-то вперёд себя, чувствуя, как она внезапно заторопилась, ведь от разговоров с друзьями и их попыток убедить ее в том, что жизнь продолжается, Микаса могла не успеть к закату.
Ей всегда хотелось подольше побыть с Эреном, она торопилась к нему до того, как солнце достигало линии горизонта, чтобы иметь возможность сидеть под ветвями того дерева, слышать пение птиц и наблюдать за тем, как через ветки деревьев солнце просачивается на землю, а лучи падают на могильный камень Эрена, с надписью, которую она сделала сама.
И вот, она уже здесь: стоит перед могильным камнем, читая заветную запись, пока ветер с силой теребит её отросшие прямые волосы, которые, как всегда говорил Эрен, только мешали ей. Вспомнив эту деталь, Микаса улыбается, слегка приподнимая кончики губ, осознавая, что даже в таких маленьких проявлениях как замечания Эрена, крылась его любовь.
Микаса вдыхает запах листвы и травы, смешанного с запахом свежего воздуха природной местности.
— Здравствуй, Эрен, — произносит она точно те же слова, что и каждый день, не меняя ничего; ни интонации, ни той едва ли заметной улыбки или капель слез, что подкрадываются к её глазам каждый раз.
— Я бы хотела рассказать тебе о сегодняшнем дне, — заправив юбку, Микаса садится около надгробного камня, повернувшись к нему.
— Он прошел как и предыдущие, но сегодня приехали Армин, Анни и Жан, — произносит она, посмотрев куда-то вперёд себя; на зелёные поля, которые кажутся бескрайними, на то, как солнце согревает всё вокруг своим теплом. Микаса слегка улыбнулась, чувствуя, как её кожа нагревается от солнечного света, а прохладный, но все же теплый воздух встряхивает её заметно отросшие волосы.
— Они говорили, что хотели бы, чтобы я уехала с ними, — произнесла с заметной грустью в голосе Микаса, посмотрев вниз; на ярко зелёную траву, что росла вокруг камня с высеченными на нём инициалами.
— Но я никогда не оставлю тебя, Эрен, — с решительностью в голосе произносит девушка, слегка сжав челюсть, пытаясь не дать воли слезам, предотвратить нахлынувшую грусть.
— Я ведь так сильно люблю тебя, — нежно, мягче, чем когда либо, произносит девушка, тонкими пальцами проведя по надписи, что была высечена ей самой.
— Здесь навсегда, — начала Микаса, проводя пальцем по камню.
— Покойся с миром, — проговаривает девушка, чувствуя, как с нахлынувшими, словно удар ветра, слезами, к ее горлу подкатывает ком. А она пообещала себе не плакать, приносить только светлые и теплые эмоции, когда будет приходить сюда.
— Мой самый любимый, — говорит она, слегка улыбнувшись, как слезы скатываются по её щекам, стекая вниз, оставляя за собой мокрую дорожку.
— Мой дорогой, — читает строчку Микаса, чувствуя, как чувство одиночества и безысходности снова сковало её грудную клетку.
Микаса вдруг всхлипнула, резко опустив голову вниз, всё ещё держась рукой за могильный камень. Мысль о том, что Эрен, возможно, её не слышит вновь потревожила её сознание, хотя она всеми силами верила в то, что она ощущает его присутствие, вот только ужасная мысль о том, что он ушел безвозвратно и не оставил за собой ничего, крепко цеплялась за разум, заставляя просыпаться но ночам от тяжёлого желания заплакать, уткнувшись в подушку.
Сердце Микасы болезненно заскулило от этой ужасающей её сознание мысли, которое брало свое начало из темных недр её сознание, которое хотело покончить со всем. Только осознание того, что некому будет любить и хранить в своем сознании образ Эрена не давало Микасе сорваться с обрыва, который время от времени тянул её к себе. Так было всегда; в те дни когда он был жив, своим лишь существованием он спасал ее, дарил ей мотивацию бороться и жить дальше. Некоторые вещи не меняются, ведь даже сейчас образ Эрена и мысли о нем спасают её от кошмаров, от тяжёлой и невыносимой реальности, в которой она вынуждена жить, а точнее существовать, обречённой и оставленной им.
Но, каждый раз, когда ей хочется упасть, она поднимает голову вверх, вглядываясь в ясное голубое небо над головой, которые своей жертвой подарил ей Эрен. Мир без войны, спокойная жизнь, ясное небо по утрам, пение птиц, этот лёгкий ветер, что теребит её волосы, всё это являлось для неё напоминанием об Эрене, о том, что он был. Микасу спасало то, что она верила в то, что Эрен всё ещё существует в этих вещах, которые он оставил после себя, ради которых он пожертвовал собой. Ей казалось, что в этом мире она везде ощущает его присутствие, и именно это давало ей вдохнуть воздух в лёгкие, подниматься с постели каждый день, чувствовать себя живой, ну, отчасти.
Поднимая взгляд, Микаса заметила, что солнце уже подходит к горизонту, а день так быстро и нещадно перевоплощается в ночь, унося с собой единственное, ради чего она проснулась этим утром — мгновение, проведенное с любимым. Грустно улыбнувшись, Микаса перевела взгляд, наполненный слезами, на камень.
— Как жаль, что уже вечер, и мне придется уходить, — произнесла девушка, пытаясь придать своему голосу большей жизнерадостности, хотя сердце сжималось, понимая, что даже в такое краткое время разлуки, Микаса будет чувствовать себя одиноко. Ведь, единственное место, где её одиночество заменяется теплым чувством, сидящим у неё в груди — это здесь; под тенистым многолетним деревом, на чьих ветках чирикают лесные птицы, а свет через них падает на могилу Эрена. Только здесь она не чувствует себя одинокой, ведь здесь есть тот единственный, кого так любит её сердце, которое временами испепеляется желанием воссоединиться с любимым, хоть, Микаса и понимает, Эрен не желал бы, чтобы она раньше времени воссоединилась с ним. Это единственное, что не толкает её в объятия бездны её самых тёмных мыслей, — желание Эрена, чтобы она дышала, проживала жизнь в новом мире, проживала её за них обоих, ту жизнь, которую он так хотел разделить с ней.
— Но я вернусь завтра, — говорит девушка, сглотнув слезы, утирая их рукавом светло розовой кофты.
— Спокойной ночи, Эрен, — улыбнувшись, произносит девушка, подавляя в себе желание расплакаться, лечь на согретую уходящим солнцем землю, дав волю своим слезам, и остаться здесь на ночь. Но Микаса лишь провела рукой по надгробному камню, чувствуя теплоту, что оставило после себя солнце, что поспешило уйти в закат. Встав с земли, Микаса начала неспешно удаляться от места захоронения Эрена, ощущая, как теплый осенний ветер проходится по её волосам, что заставляет частичку чувство теплоты посетить её разбитую и погибшую душу, озаряя её ненадолго вспышкой света.
Остановившись, Микаса лёгким неторопливым движением касается теплой ткани красного шарфа, которым завязана её шея.
Микаса оборачивается, кинув последний взгляд на могильный камень, с лёгкой улыбкой понимая, что завтра она придет к Эрену снова…
