Ярче всех фонарей

                                   Люмин едва позволяет себе прикрыть глаза, сидя на одной из веток дерева возле статуи Семи Архонтов, как тут же слышит уже въевшееся под белесую кожу «путешественница», ударившее ее изнутри потоком болезненного пламени. Она открывает глаза, с некоей печалью глядя на женщину снизу. Очередная просьба, до умопомрачения простая и незначительная.        Люмин не нужно много времени, чтобы в пару прыжков добраться до веток повыше, получить перья и, легко приземлившись на ближайший камень, вручить находку ученой.        Надоело.        Люмин — мечник, боец, путешественница по мирам, но никак не почтовая птица, коей ей приходится быть из-за жителей Тейвата. Мондштадт воспевает о свободе, которой у Путешественницы нет и в помине. Есть призрачная надежда, погибающая каждый день всё сильнее и сильнее, есть возложенный на ее плечи долг, но свобода — нет.        Люмин ищет покой хотя бы вечерами, когда Паймон, покачивая своими короткими ногами, с любопытством рассматривает все еще полный жизни Ли Юэ. Возможно, жители против ее путешествий по деревянным крышам зданий, однако это та малость, которую она себе позволяет без сожалений.        Дни сменяются днями, и, кажется, она попала во временную петлю: дневные поручения, редкие сражения и ночные попытки разобраться в себе, узнать, куда следовать дальше. Золотистые глаза могут поймать только очертания кораблей в ночном порту, жителей, мирно бродящих по столице и прекрасные пейзажи.        Люмин ищет покой, но вот уже несколько лет этот покой скрывался от нее, лишь временами позволяя ощутить себя хотя бы на пару мгновений. Призрачную пару мгновений, которые тут же улетучиваются и испаряются, словно их и не было, словно Люмин показалось.        Прошел не один год и не два — на горизонте мелькало едва ли не целое десятилетие поисков — и о собственной несбыточной мечте напоминали лишь изодранные редкие листовки, встречающиеся либо на крышах Мондштадта, либо на редких досках где-то в подворотнях города.        На все ее заслуги ответом оказалась лишь единичная помощь, которой было чрезвычайно мало, и помощь была лишь единожды. Ни через несколько месяцев, ни через год новую порцию листовок Люмин не дождалась.        И лишь однажды она, казалось бы, видела Итэра, последовала за ним, звала, и это был день, когда собственная надежда рухнула под гнетом осознания, что все бессмысленно. Привидевшимся ей Итэром оказался потерявшийся в лесах Спрингвейла мальчишка, которого она, по долгу службы — раз уж Люмин теперь «почетный рыцарь Ордо Фавониус» — отвела обратно в город.        Она осознала, что не в силах больше искать брата, когда даже Паймон — вечно оптимистичная и позитивная — признала: поиски затянулись и вряд ли хоть когда-либо увенчаются успехом.        Именно с тех пор, кажется, Люмин считала поручения и помощь Тейвату неким утешением и более никогда не противилась просьбам жителей Ли Юэ или Мондштадта. В ней даже потух огонь негодования от того, какими мелкими поручениями она занималась. Кошки на деревьях, потерянные книги — всё это больше не казалось таким уж надоедливым. То, что отвлекало ее от отчаяния больше всего.        И всё это утихало под вечер, когда на Тейват опускалась тьма, и Люмин сбегала в более шумное место — столицу Ли Юэ или постоялый двор «Ваншу». Отчего-то ей было легче засыпать не в удушающей тишине руин или едва слышимым журчанием воды вокруг Мондштадта, а в извечно живых торговых городах. Люмин словно сама переполнялась жизнью на следующий день, повторяющий предыдущие.        — Как ты живешь с этим? — однажды спрашивает Люмин в пустоту, не надеясь услышать от тишины какой-либо ответ. Это был один из тех редких моментов, когда ее собственные мысли переходили в звуки, распространялись волнами по крышам и затухали где-то вдали.        — Я чту контракт, — отвечает ей голос, и Люмин поворачивает голову в сторону адепта. Сяо по обыкновению стоял в стороне, глядя на нее такими же золотыми глазами. Она не в первый раз замечает его где-то в стороне, наблюдающего за ней или просто разделяющего с ней эти невесомые мгновения.        Люмин кивает, поворачивая голову в сторону дремлющей Паймон, и поднимается, практически беззвучно шагая к адепту. Не подходит слишком близко, потому что видит дернувшийся вниз взгляд, когда их разделяли два шага. Люмин смотрит на Сяо несколько секунд, прежде чем вздохнуть и перевести взгляд на водяную лестницу. Ее завораживают волны, проходящие по воде, и она, не отрывая взгляда, следит за каждой.        Люмин ложится на отвес крыши, глядя на пейзажи и не разрывая тишину. Она не замечает ни Сяо, ни постепенно поднимающееся солнце, и рассвет подступает к ней так же незаметно, как просыпается Паймон, в какой-то момент заговорившая о планах на день. У Люмин не было планов. Ни одного более. Ни на день, ни на год, ни на жизнь.        Однажды Люмин поддается любопытству, ступая в сторону, куда ранее не ходила. Найденный сундук немного обрадовал, однако окружившие ее стражи руин, отчего-то неожиданно заработавшие, тут же ее радость потушили, словно спичку на ветру.        Это сражение заставляет ее исчерпать свои силы, коих без того было немного, и Люмин попадает под одну из выпущенных ракет. Задетое бедро заставляет забыть о собственных навыках акробата. Ее взгляд цепляется за вновь закрутившиеся механизмы, и Люмин борется с собой всего мгновение, прежде чем позвать единственного, кто смог бы помочь.        — Сяо… — едва слышный шепот подхватывается ветрами, и уже через мгновение ракеты вылетают из положенного места. Люмин закрывает глаза, готовясь к боли, однако слышит лишь скрежет металла, заставивший взглянуть на источник. Облегчённо выдыхает, видя, что не одна, и сносит потоком ветра последнего стража, — Спасибо, — она смотрит на парня в окружении груды того, что осталось от стражей.        — Зачем? — спрашивает он, повернув голову в её сторону, однако так и не взглянув. Люмин опирается на камень, наконец, опускаясь на траву, — Зачем ты сражалась?        — Я воин, — Люмин стискивает зубы, избавляя рану на бедре от осколков корпуса взорвавшейся ракеты, — иногда случаются неудачи, — она прикрывает глаза, укладывая голову на камень. Сяо хмыкает, шагая к ней, и через мгновение в землю рядом с Люмин входит копье острием вниз.        — Спи. Я буду здесь, — Сяо присаживается на этот самый камень, пробегая взглядом по округе. Несколько деревьев, маленький колодец и пара колонн, — что тебе здесь было нужно? — спрашивает он у Люмин, однако ответа не получает. Переводит взгляд на неё, задерживая ненадолго, а после продолжает наблюдать за обстановкой вокруг, время от времени все же проверяя, как там раненая девушка.        С тех пор ее сон на крышах Ли Юэ охранялся им, сидящим где-то поодаль, словно его и не было, однако Люмин знала — он неподалеку. Ей не приходилось в этом сомневаться, потому что вопросы, звучащие в абсолютной тишине специально для него, без ответа не оставались, и эти короткие диалоги — то, в чем она находила утешение на пару с дурацкими поручениями.        — Ты когда-нибудь тосковал по прошлому? — спрашивает Люмин, когда вновь накрывшие воспоминания взяли над ней верх. Она смотрела на падающую вдали звезду, загадывая одно единственное желание, и тоскливо улыбаясь, думая, где бы сейчас мог быть Итэр. Искал ли он ее?        — Я не понимаю людские чувства, — привычно отвечает Сяо, сидя на краю крыши и глядя в ту же сторону, что и она. Люмин хмыкает, коротко усмехаясь, и бросает на адепта смешливый взгляд, — что?        — Почему ты здесь, Сяо? — замечает девушка, вставая с насиженного места. Ее взгляд на него упорный, однако такой, словно ей и не нужен был ответ на вопрос. Он ей его и не дает, игнорируя девичью настойчивость. Люмин усмехается, ничего не говоря, прежде чем ее нога соскальзывает с края крыши, по которому она так упорно ходила.        — Люмин! — слышит Путешественница, и ей нужно всего мгновение, чтобы понять — она уже не падает, а стоит на своих двух на земле рядом с Сяо. Взгляд ее сменяется на смешливый, немного довольный, и девушка коротко смеется, когда адепт исчезает из ее поля зрения. Не ошиблась.        В следующий раз она ловит его не на ночной крыше, а посреди бела дня на террасе «Ваншу». Сворачивает планер на высоте пары метров, приземляясь на едва зажившую ногу, и Сяо встречает ее слегка неодобрительным покачиванием головы. Она преподносит ему в качестве извинений его любимый миндальный тофу, самостоятельно ею приготовленный немыслимыми потугами ее терпения и силы воли.        И Люмин считает, что то едва различимое удовлетворение стоило того, чтобы испортить немыслимое количество продуктов и собственных нервов.        В следующую их встречу — в очередной раз под звездным небом на крыше очередного здания — Люмин была никакая: она стала спать еще реже, прятаться в недостижимых местах и переваривать то, что случилось не так давно.        Итэр жив, и, кажется, Люмин должна была обрадоваться этому и не отлипать от брата ни на миг, однако открывшаяся правда разрушила ее до основания еще сильнее, чем страх его и вовсе не найти. Попытки прятать всю себя в сражениях успехом не увенчались: растерянная девушка пропускала вражеские атаки, собственные не получались, и в скором времени было принято решение не искать себе лишних проблем.        Сяо приземляется неподалеку от нее, наблюдая за девушкой со стороны, прежде чем сесть рядом. Он смотрит на рассыпанные по небу Тейвата звезды, разделяя ее одиночество, прежде чем перевести взгляд на Люмин, начавшую говорить.        — Я искала брата несколько лет, — она прикрывает глаза, горестно усмехнувшись, — и, стоило найти, я узнаю, что он один из главных звеньев Ордена, — по щеке Люмин пробегает слеза, блеснувшая в лунном свете ярче бриллианта. Сяо ничего не говорит, слушая ее печальный шепот. И они сидят так еще некоторое время, устремив взгляды куда-то вдаль.        — Пока в тебе была надежда, Люмин, ты сияла ярче всех фонарей Ли Юэ, — Сяо поднимается, переводя взгляд на девушку, — не позволяй другим себя сломать, — их золотые глаза встречаются друг с другом, — ты сильнее этого.        Она ничего тогда ему не ответила, размышляя над его словами непозволительно долго, и, решившись жить дальше, не оборачиваясь на прошлое — как сделала это ранее — постепенно возвращалась в привычный ритм жизни.        Люмин встретила Сяо на полюбившейся крыше «Ваншу», когда луна была в зените. Он сразу понял, что в ней что-то поменялось, сразу понял, что именно, и невозможно было не заметить осевшую на дне ее глаз печаль.        У Сяо был подарок. Возможно, это было слишком, однако все его действия имели результат — желаемый результат — а потому небольшое украшение, принимавшее форму голубой бабочки, давно ждало свою будущую обладательницу. И дождалось, когда Люмин, привычно прикрывая глаза и наслаждаясь потоками ночного ветра, ощутила в волосах аккуратную заколку, сделанную лучшим ювелиром Тейвата по просьбе Сяо.        Она вздрагивает, протягивая к украшению руку, и удивленно смотрит на адепта перед собой. Смотрит удивленно, но лишь мгновение, потому что спустя еще один столь же короткий миг она понимает, что к чему. Благодарит его, смотрит в глаза Сяо лишь несколько секунд, прежде чем совершить необдуманное нечто, которое упорно не покидало ее голову уже несколько недель.        Люмин касается своими губами его, и на секунду даже сожалеет о том, как беспардонно и глупо вторглась в чужое личное пространство. Но лишь на секунду.                                    Потому что спустя один лишь миг ей отвечают взаимностью.