Та, что приходит ночью

Когда Анна целует Марни, та смешно морщит нос. Улыбается лукаво, стоит только Анне отодвинуться, и тянет руки — зовет безмолвно к себе. Лунный свет играет бликами на золотистых волосах, рассыпавшихся по подушке, дрожит на белоснежной шее, ложится тенями на аккуратные маленькие груди. Анна наклоняется и собирает эти тени языком, едва касаясь прохладной кожи, целует темные горошины сосков. Марни тихо и очень довольно смеется, смех ее звенит в ночном воздухе, а теплые руки тянут Анну за плечи — ближе, еще ближе. Анна послушно наклоняется и целует Марни снова — уже по-настоящему, раздвигая языком мягкие губы. Марни отвечает на поцелуй так же жадно, обнимает за шею, словно хочет удержать навсегда. Анна раздвигает коленом ее ноги, прижимается к промежности, чувствуя кожей, какая Марни горячая и влажная. Марни стонет и трется об нее, и от этого гибкого, плавного движения Анна вспыхивает неудержимым, голодным желанием. Ей не хватает. Не хватает всего: прикосновений, хриплого дыхания, чужих пальцев, проникающих внутрь нее так осторожно и так ласково. Анне мало, Анна хочет чуть больше боли, чуть больше напора. Чуть больше ощущения реальности и живого присутствия. Марни исчезает вместе с первыми лучами солнца, растворяется дурным мороком, затихает эхом в шуме ветра за окном. Анна открывает глаза и долго лежит, глядя в потолок и сжимая пальцы в кулак, словно надеется удержать ночное видение. Комната все еще пахнет прошедшей ночью и морем, которое так любила Марни. Анне уже почти двадцать, она давно разучилась мечтать и ждать. А любить она так никогда и не умела. Юная Марни улыбается ей со старого рисунка на стене.