Потерянное время

Глава 1

Ночью наступает такой час, когда нет разницы, закрыты твои глаза или нет — все погружено во тьму. Раздался всхлип. Блондинка распахнула глаза полные слёз и зажала рот рукой, чтобы не разбудить мужа. Через какое-то время дыхание Анны выровнялось, тогда она наконец-то убрала руку и принялась шурудить по прикроватной тумбе. Наконец кожу обожгло холодом. Она сжала часы. загорелся циферблат. «03:15 В это время спят даже маньяки, но не я…» Нелепая мысль помогла ей задаться вопросом: "Как я докатилась до жизни такой?". Все выходные Андрей попрекал её тем, что она запустила себя и дом, и ребёнка. Особенно её резали слова: без образования женщинам явно рожать не стоит, я то и отучился и устроился - теперь тяну вас в одиночку. Нос сморщился, а глаза снова заблестели, но на этот раз Анна успокоилась после одного долгого выдоха. Не зря её муж повторяет изо дня в день, она давно разочаровалась в себе как в женщине. Ведь если она не стерпела, не взяла всё в свои руки, то это только её вина? В семнадцать, когда она забеременела, все уверяли, что она справится и всё успеет. Андрей будет учиться, с деньгами помогут родители, а она справится и тоже пойдёт учиться, как хотела. Вот только теперь в ней как глист живёт стойкое убеждение, что она облажалась, ничего не может и не успевает. Может не надо было вестись на уговоры и верить зелёному ещё Андрею. Но как только эта вредная мушка появлялась на горизонте её разума, Анна гнала её прочь. Правда прихлопнуть раз и навсегда не получалось. Сон не возвращался, а ночная тишина стала наполняться звуками, превращаясь в обыкновенное летнее утро. На смену тьме пришел ослепительно яркий свет. Птицы приветствовали солнце, и новый безоблачный день. Свежее утро перетекло в знойный полдень, и именно тогда Анна сбросила с себя вязкую дрёму с осознанием, что уже слишком поздно. В постели она была одна. Тело привычно ломило, а сознание блуждало в тумане. Только к причине такого состояния никак не привыкалось. "Утренняя рутина" помогла переключиться.       В ванной она увидела отражение типичной киношной наркоманки из. На секунду, потому что дольше старалась не смотреть на себя. Худоба уже граничила с болезненной, так что фигура как у балерины превратилась в анатомический макет. Футболка и шорты, казалось, были ей велики и открывали острые локти и колени. Зубная щетка дрожала в руках.       А на кухне она пригрелась, как змея нашла освещенное солнцем пятно в центре комнаты и замерла, с кружкой безвкусного кофе в руках. Обеденный стол, обычно стоящий на этом месте, был сдвинут к стене. Это традиция — освобождать место, если часть семьи уезжает. В этот раз не было её родителей. Ощущение тепла усилилось, когда Анна открыла глаза и девушку одуванчиково-желтый интерьер кухни.       От резкого и громкого стука в дверь, девушка дернулась. Горячий кофе расплескался и обжёг ее пальцы. Ненависть к этому напитку, на миг, вознеслась до небес, поэтому хлопнув чашкой о стол, она создала еще больший беспорядок. В последнее время кофе — единственный способ взбодриться. Чертыхаясь, Анна стала торопливо вытирать лужи, игнорируя непрекращающийся стук. Закончив с беспорядком, она заторопилась к входной двери. На ходу собрала свои длинные волосы в хвост. Замерев на секунду перед дверью, она взглянула на наручные часы. «утренний кофе» отнял у нее добрых два часа ее жизни. Не глядя в глазок девушка открыла дверь, выдавая дежурное: — Доброе утро. На пороге стоял темноволосый мальчишка лет одиннадцати на вид. Одет он был в полосатую футболку, джинсовые шорты, из которых торчали коленки с ссадинами, как у любого нормального ребенка, и домашние тапочки на босых ногах. Рука, поднятая для следующего удара по двери, демонстрировала острый локоть, намекая, что скоро этот круглощекий, улыбающийся до ушей, как лягушонок, ребенок, начнет превращаться в подростка. — Привет. Вижу, ты уже встала. — Не дожидаясь приглашения, он прошмыгнул под ее рукой, и направился на кухню. Анне не надо было оборачиваться, она слышала, как за ее спиной тихонько перестукивали бусины на занавеске, заменявшей дверь. Она бы посчитала такое поведение наглым от кого угодно, кроме Андрея, ее крестника. Который, к тому же, был сыном подруги ее детства — Леры. Анна заперла дверь и пошла за ним. Улыбка уже исчезла с лица Андрея, он с недовольным лицом раскладывал учебники и тетради на столе. — Ты хочешь делать уроки сразу? — она приподняла бровь и уставилась на мальчишку. — Да. — Отрепетированный трагический вздох сорвался с губ Андрея. Он наклонил голову пониже, скрывая улыбку. В её глазах это юное дарование обладало в равных пропорциях острым умом и безграничной ленью. — Начнем с таблицы умножения? «Щенячьи глазки этого актёришки уговорят даже террориста сдаться, попросить у всех заложников прощения и дарить прохожим на улице мороженое. Или это я такая восприимчивая к его чарам?» — Мгновенно пронеслось в голове у Анны, первую часть она представила в виде кино, и улыбнулась. — Ну, хорошо, начнем с неё. Но начав с таблицы умножения, на ней же они и закончили. Уроки были забыты, и заменены на настольные игры. Лежбище они устроили на полу в зале, перед телевизором. Не забыв включить диск с любимыми мультиками. Перерывы делали только для кофе и пополнения запасов сладостей и бутербродов. — Забыл сказать, что бабушка приехала. — Неожиданно сказал он, во время очередного похода на кухню. — Скорее всего, завтра поеду с ней на дачу. — Не выглядишь ты радостным. — Она внимательно на него посмотрела. — Почему ты тогда со мной, а не с бабушкой? Помог бы ей с уборкой, наверняка она её вам устроила. И вещи твои еще собирать. — Неохота как-то. С тобой и поиграть можно, и даже уроки поделать. — И даже уроки поделать. — Эхом повторила она.       Лера, мать Андрея и Анина подруга детства, воспитывала ребенка одна, без мужа. Единственным ее живым родственником была бабушка, под опекой которой она жила с двенадцати лет. Анна всегда старалась помогать подруге. Но в последнее время с институтом у неё не хватало на это времени и сил. Во время каникул, как сейчас, она приглядывала за Андреем и делала с ним уроки. Если Лера была на работе, а бабушка уезжала на дачу. В свое время они вместе проводили время точно так же, и порой Анне недоставало тех дней. Совместных уроков и домашних занятий, телевизора и игр, прогулок и обедов. — Времени уже много. Пойдём, прогуляемся, а то скоро мама придет. — Анна кивнула на настенные часы, показывающие шестой час. — Потом еще вещи поможешь бабушке собрать. — Хорошо, я за собакой, а ты жди меня перед квартирой. — Учебники не забудь, командир. — Она кивнула на стол, и заметила, что сказала это весьма вовремя, он уже направлялся к выходу, а от резкого поворота обратно, к столу, чуть было не поскользнулся. «Какой идиотизм называть собаку в честь города, где ты никогда не была, и вряд ли побываешь. Ну да ладно, не моя же собака» — думала она переодеваясь.       Гуляли они обычно за домом, на поле-пустыре, вдоль которого стояли гаражи. Детским компаниям такие места нравятся больше, чем детские площадки. Именно там они чувствуют свободу, которой лишаются под присмотром старших, и которую со временем они теряют как что-то реальное. Но когда ты вырос, и в твоей крови нет даже желания быть свободным — подобные идеи вселяют только страх и неуверенность. «Люди вырастают слишком «умными» и представляют, что же может случиться на этом пустыре, ведь где-то далеко на подобном пустыре, когда-то давно происходило нечто ужасное»       Она тряхнула головой, прогоняя мрачные мысли прочь и тепло улыбнулась Андрею, который спустил собаку с поводка и ждал подходящего момента, известного лишь ему одному, чтобы посоревноваться с Пари в скорости. Анна встала как вкопанная и схватила мальчишку за плечо, заставляя его замереть. — Ты это видел? — испуганно прошептала она, не думая, что мальчишка мог и не услышать ее. -Что? Пари зачем-то побежал… — он с интересом огляделся, словно умудрился не заметить слона. — Да нет же, кошка! — Где? — озираясь вокруг они видели лишь высокую и покачивающуюся на ветру траву, которая окружала их. Никому не понравится чувствовать себя глупо перед младшим школьником. К тем более неприятно при этом сомневаться в собственном здравом смысле. От досады Анна почувствовала раздражение. — Сразу после того, как Пари убежал… — она повернулась вокруг себя, оглядываясь в последний раз. — Он побежал за ней, рыжеватой. — Ее голос стих, а перед глазами стояла та самая кошка: пушистая, с песочного цвета глазами, и шерсткой ближе к персиковому, которая выскочила к ним на тропинку из высокой, по пояс, пожелтевшей травы. — Она же была? — Ань, — Андрюшка слабо, по-детски, дернул рукав ее кофты, — я тебе верю. Отвлекая на себя внимания, и напоминая, что пора домой со стороны гаражей вернулся Пари, довольный, как любая другая собака на прогулке.       Уже ночью она ворочалась с боку на бок и не могла выкинуть мысли о кошке из головы: «Откуда она там? Куда она подевалась? Почему Андрей ее не видел?»       В какой-то момент она отчетливо услышала белый шум, в комнате было слишком темно, и она ничего не видела, кровать казалась непривычно твердой. Где-то рядом, на фоне назойливого шума, раздались голоса: — Что-то с аппаратурой?  — - Нет, приборы в норме, техотдел уже прислал отчет, что дело не в программах и сбоев не было.  — Нужна проверка, а пока погрузите её на пол уровня ниже, в соответствии с инструкциями. " Соседи страх потеряли, а если мне завтра вставать?»       Прежде чем она придумала ответ хоть на один вопрос, шум стих, за стенкой раздался привычный скрипучий младенческий плач. Анне показалось, что она только на секунду прикрыла глаза, в комнату никто не мог бы зайти незаметно. Но вот матрас рядом прогнулся под чьим-то весом. Андрей? Нет. Прищурившись она увидела, что к ней прижалась маленькая дрожащая девочка, лет четырех. «Это еще кто?» — вяло пронеслось в голове у Анны. Голова была тяжелой ото сна, но когда раздался жуткий свист и грохот, за которыми последовала вспышка, ее сонливость улетучилась. Она откинула одеяло и подскочила к окну. Как только ее рука потянулась к занавеске, раздался дрожащий детский голос: — Мама, не надо. — Смысл слов дошел не сразу. Она уже успела отдернуть штору и выглянуть в окно, и лишь потом осознала, что именно сказала ей девочка.       В этот момент в плохо освещенный двор въехала машина и остановилась перед их подъездом. Молодому человеку, сидевшему на пассажирском сидении, услужливо открыл дверь патрульный в военной форме, который неожиданно выбежал из-под козырька того же подъезда. Этот мужчина посмотрел точно на окно ее спальни и увидел ее, чего она не знала. Все это произошло очень быстро, невидящий взгляд Анны скользнул по мужчине, а затем она повернулась к ребенку. — Как ты меня назвала? — в голове у нее словно пронесся ураган из непонимания и интуитивной нежности к этому маленькому созданию. — Мама, закрой окно, они нас поймают! Ты же сама говорила, что нельзя. — Девочка перешла на шепот, на глаза её навернулись огромные слезы, которые блестели в свете уличного фонаря. Сердце Анны защемило, глядя на эту маленькую девочку. Тревога уже передалась самой Анне, было чувство, что за ними идут, и ей хотелось как можно теснее прижать к себе малышку и унести подальше от всего этого военного кошмара, спрятать в тихом и красивом месте, где они были бы в безопасности. — Прости, малышка, я совсем забыла. — Одновременно с тем, как она задернула занавеску, произошло еще несколько событий — снова раздались свист и грохот, за которыми последовала вспышка, но на этот раз окна не выдержали и осколки полетели в комнату, и жуткий грохот выбитой деревянной входной двери, от чего девочка истошно завизжала. Анна даже не поняла, как она так быстро оказалась около девочки и прижала ее к себе, обхватив ее голову своими руками и прикрывая ушки, такие маленькие. Не к месту девушка подумала о том, что она почти полностью обхватывает голову дочери своими ладонями. Она принялась осматривать руки с удивлением отметила, что их не порезало осколками. Даже занавески, были почти целы и трепетали от сквозняка. Но она не заметила, что на полу не было ни единого осколка.       В комнату, плечом к плечу, вошли двое солдат, а вслед за ними появился тот самый высокий мужчина, его форма напоминала старую немецкую военную форму, кепка была низко опущена, что в неосвещенной комнате делало невозможным увидеть его лицо. Страх и полное непонимание ситуации сузили сознание до мысли, что прятаться уже поздно. У Анны даже не возникло вопроса, как это мужчины оказались сразу в комнате, минуя коридор, словно они вышли из подъезда сразу в ее спальню, не заглядывая в другие комнаты, чтобы найти их. Хриплый голос привлек к себе внимание: — На выход, посадите их в машину. — Анна шла как в тумане. В себя она пришла уже в машине, от того, что девочка, которая все это время упиралась и рычала как дикий зверь, громко вскрикнула, после чего мужчинам удалось запихнуть ее на заднее сидение, рядом с матерью. Анна сразу взяла дочку к себе на руки и принялась гладить по голове, перебирая светлые, как у нее самой, волосы. Девочка свернулась калачиком на коленях, и крепко сжимала руки Анны. Она неожиданно уснула от стресса. Это крохотное и теплое создание напоминало котенка, выпустившего коготки во сне       В салоне царила неуютная тишина, под стать окружающему их сумраку. Водитель и таинственный пассажир заняли свои места, и машина медленно поехала по знакомым ей с детства улочкам. Полуголые деревья, чернеющие кучи листьев — совсем не летний пейзаж, и дома, впервые казавшиеся ей неприветливыми, проплывали мимо, исчезали в ночи. Было ощущение, что что-то важное постоянно ускользает от нее.       «Это, должно быть, сон!» — Озарило Анну в момент. Осознав, что происходящее ей снится, она принялась с любопытством рассматривать все вокруг. Чувство тревоги притупилось, на смену пришло удивление от того, насколько все вокруг реалистично и детально. — Куда вы нас везете?       Ей никто не ответил. Лицо водителя стало напряженным, как и лицо командира, если судить по поджатым губам, которые было видно из-под низко надвинутой кепки. Несмотря на то, что лицо его было нельзя разглядеть, он казался Анне смутно знакомым. Постепенно чувство реальности происходящего начало брать верх и пугать ее. Анна продолжала терзать себя мыслями. «А что, если все это правда? Вдруг я просто не пришла в себя после сна, поэтому не могу сейчас понять, что происходит».       Они выехали на неосвещенную улицу, в которой Анна признала проулок, ведущий к городскому парку. К удивлению девушки, водитель резко сбросил скорость и выключил фары. Вскоре стала понятна причина этого поступка и напряжения царившего в машине — район был под обстрелом. Ужас, казалось, парализовал Анну, но когда из ближайшего здания в них стали стрелять, что-то взорвалось у обочины, именно в том месте, которое они проезжали.       Но когда раздался очередной выстрел и скрежет со звоном стекла, стало ясно, что это еще не предел ужаса, который она может испытывать. Взвизгнули покрышки — водителя убили, а машина на полной скорости полетела в канаву. Анна изо всех сил прижала к себе малышку и бросилась на пол. На какое-то время она потеряла сознание. Ей казалось, что она лежит в больнице, на холодном столе, а вокруг полно людей, и она слышит их голоса, но когда она пришла в себя, то увидела, что лежит на потолке машины. Пытаясь игнорировать темные круги в глазах и оглушительный звон, она стала выбираться из машины. Одну из задних дверей покорежило, и она не открывалась, но вторая была абсолютно цела. Стоя на коленях на земле, ночью, в пижаме, девушку беспокоило лишь одно — куда делась малышка. — Мама? Ты в порядке? — - Она резко обернулась, от чего ей стало только хуже, заодно она поняла, что никакого звона не было, ее оглушила поразительная тишина, которая была на улице. Перед ней стоял подросток лет семнадцати. Хотя он был удивительно похож на девочку, те же большие, как у самой Анны, карие глаза, только волосы темные. Он вел себя как взрослый, но ей не давала покоя мысль, что он еще такой ребенок. «Ребенок». — Она ухватилась за руку парня, чтобы не упасть, если вдруг закружится голова, и принялась оглядываться. — «Где мой ребенок? Где моя малышка?!» — Никого из наших в машине не должно было быть, особенно тебя, поэтому мы не были осторожны. — он продолжал лепетать, но она совершенно его не слушала, пока он не закончил- Он забрал ее, а я ничего не мог сделать.       Послышался звук мотора, оглушенную Анну потащили в ближайшие кусты. Выглянув из них они увидели того военного, что был в фуражке, он подъехал на мотоцикле к машине. Увидев, что дверь открыта, и внутри никого нет, он принялся озираться. Анна увидела, что все лицо мужчины в запекшейся крови. Неожиданно она узнала его, это был Андрей, Андрей старший, как иногда называла она его про себя. Это бы ее муж.       «Неужели Андрей мог так поступить с семьей? Может быть, он пытался помочь?! Ну, уж нет, она чувствовала, она помнила, что все это на его совести. Сколько же времени я была без сознания, что он успел куда-то уехать и вернуться. И ведь на нем ни царапины, подлец». — Этот подлец увез её, я не успел ничего сделать. — Прошептал ее сын, не в состоянии сдержать досады. — Как ее зовут? — Не к месту спросила Анна. — Мам, ты чего? — Он открыл рот и тут же захлопнул, увидев недоумевающий взгляд девушки. — Анна. Её зовут Аня. А меня Андрей. — Она тут же признала в нем выросшую версию сына Леры, но он уже отвернулся, и тяжело вздохнул. — Нам надо выбираться — долго мы в этих кустах не просидим.       Тишину нарушил крик. Покорность судьбе и нежелание мириться с тем, что Анны нет рядом, наплевав, что он ставит свою жизнь под опасность уже тем, что вернулся один к машине. — Анна! Анна, я знаю, что ты меня слышишь. Выходи, я не причиню тебе зла и не трону детей. — Андрей младший крепко сжал ее руку, чтобы набираться сил, а отпустив — предпринял отчаянную попытку. Рыча, как дикий зверь, парень с голыми руками бросился на родного отца.       Она не могла даже думать о том, что будет дальше, поэтому закрыла уши руками и закричала. Внезапно она снова вспомнила кошку в траве, ей показалось, что она тоже здесь, в кустах, в её сне.

***

  — Что-то с аппаратурой? — Нет, приборы в норме, техотдел уже прислал отчет, что дело не в программах и сбоев не было.  — Нужна проверка, а пока погрузите её на пол уровня ниже, в соответствии с инструкциями.

***

      Задыхаясь, Анна резко села на кровати. Она не понимала где находится, но автоматически протянула руку и схватила наручные часы с тумбочки, нащупав кнопку подсветки, она всмотрелась в циферблат. Четверть четвертого. Снова. Тихо и пусто в квартире, рядом с ней никого. Только холодная и слишком большая для одного кровать.