Часть 1
28 апреля 2021 г., 05:38
В голове Сальери крутилась только одна мысль: «Что я здесь делаю?».
Последние несколько лет в его жизни ничего не менялось, все действия были выверены, он жил, словно включив автоматический режим. Даже мысли и те были похожи одна на другую. Недавно он вдруг подумал, что больше не хочет ничего, и ужаснулся. Он сдуру рассказал о своих мыслях близким друзьям, и те решили его растормошить. В течение предыдущего месяца он уже был на дискотеке 80-х, на катке, в странном ковбойском баре, в караоке, на боксе, на балете и вот сидел в ожидании начала вечера стендапа.
Он очень ценил усилия друзей, был благодарен за попытки помочь, но вот он сидел за столиком среди взволнованно-радостных людей и давился вином, не чувствуя его вкуса.
Начало выступления задерживалось, но никого это не смущало, кроме Сальери, который только и хотел, чтобы оно скорее закончилось. Зал оживился, когда на сцену поднялся стройный паренёк с забавно курчавыми волосами. Он держал в руке укулеле, робко подошёл к микрофону и несколько раз хмыкнул в него, видимо, проверяя, работает ли он.
— Добрый вечер, дамы и господа, — улыбнулся он, пряча руки с гитаркой за спиной. — Меня выпнули сюда вместо клоуна, дабы скрасить ваше ожидание. А я решил, что клоунов сегодня и так будет достаточно, поэтому позвольте разнообразить сегодняшний вечер музыкальной паузой.
Он сел на высокий стул, отрегулировал микрофон и сыграл пару аккордов на пробу.
— Эту песню никто и никогда не споёт лучше, чем её исполнительница, но она слишком прекрасна, чтобы не попробовать.
Зал зааплодировал, парень жестом попросил быть тише и заиграл вступление в размере три четверти, тихо напевая носом основной мотив. Когда он начал петь первый куплет, где-то за его спиной вступило пианино на клавишах справа, на тех, которые самые высокие. Сначала юноша пел вкрадчиво, почти шёпотом, но так великолепно, что Сальери отвлёкся от бокала вина: от сочетания голоса и музыки по коже поползли мурашки. Напряжение начало нарастать, когда подключилась левая рука пианиста, который словно на пробу аккуратно задел низкие ноты. Лицо парня немного исказилось болью под конец первого куплета, а затем, на припеве, Сальери заглушило горечью, исходящей от песни. Дыхание перехватило, он не заметил, как начал дышать сквозь приоткрытые в удивлении губы. Напряжение немного утихло, когда парень приступил ко второму куплету, так и не открыв глаз, но внутри Сальери словно затянулся узел в ожидании нового взрыва. И тот произошёл на повторе припева: парень, глубоко вдохнув, почти кричал в микрофон «Stay while the melody's sung» и резко открыл глаза, смотря прямо на Сальери, который вздрогнул от неожиданности. Под конец припева глаза парня снова закрылись, он сыграл проигрыш, после чего на секунду печально улыбнулся, а затем ловко спрыгнул со стула и низко поклонился оглушительным апплодисментам.
Сальери ещё пару минут смотрел в одну точку, залпом выпил остатки вина и, извинившись перед друзьями, вышел покурить. Ещё до того, как Сальери пришёл в бар, его настроение не было прекрасным, а теперь его и вовсе накрыло тоской. До чего же пронзительная песня.
Он поджёг сигарету, прислонился спиной к стене бара и глубоко затянулся дымом. Краем глаза он заметил, как дверь рядом открылась, из неё вышел тот самый музыкант, и счастливо улыбаясь, вдохнул полную грудь летнего воздуха. Сальери намеренно не смотрел на него, стараясь унять сердце, которое забилось чаще от того, что одно воспоминание о выступлении этого парня, вызвало новую волну мурашек по коже.
— Позволишь затянуться? — подошёл юноша, останавливаясь всего в полушаге от него.
— Могу угостить.
— Не хочу целую, хочу затянуться.
Сальери пару секунд смотрел на него, а затем всё же протянул сигарету. Парень усмехнулся, легко сжал длинные музыкальные пальцы на его предплечье и поднёс сигарету к своим губам.
«Неужели он...», — пронеслось в мыслях Сальери.
И да, парень обхватил сигарету прямо из его руки, с вызовом смотря в глаза, касаясь мягкими губами подушечек его пальцев. Он не спеша затянулся, медленно моргая, и Сальери показалось, что секунды стали длиннее.
Юноша с удовольствием выпустил дым, отпуская чужую руку, но не отошёл. Сальери нахмурился от смущения и отвёл взгляд, снова делая затяжку.
— Какой-то ты невесёлый для вечера стендапа.
— Не то чтобы мне хотелось здесь быть.
— Так давай сбежим! — сверкнул глазами парень. — Я только что позаимствовал бутылку чудесного вина из бара.
— Меня ждут друзья...
— Пускай дальше ждут, — парень нагло схватил Сальери за руку и потянул за собой. — Я знаю отличное место неподалёку для такого вечера.
Сальери позволил себя вести, точным броском отправил бычок тлеть в урне и достал телефон: манеры не позволили бы ему уйти, не предупредив друзей. Он отправил короткое: «Прошу прощения, возникли неотложные дела», получил в ответ: «Ну ты как всегда» и грустный смайлик, после чего удовлетворённо оставил телефон покоиться в кармане.
Парень отпустил его руку и затормозил возле одного из зданий, показывая пальцем вверх:
— Думаю, тебе рост позволит дотянуться.
Сальери взглянул вверх, тихо посмеялся, немного подпрыгнул и спустил вниз пожарную лестницу, по которой тут же начал взбираться незнакомец.
Они поднялись на крышу, юноша раскинул руки в стороны и вверх, сжимая в одной свою гитарку, а в другой бутылку вина, и покружился вокруг своей оси:
— Ты только взгляни на это небо! Ни облачка, все звёзды видны! Как жаль, что мы в самом центре города. Представь, как ярко они светят там, где не горит такое количество фонарей!
— Да, ты несомненно прав, — окинув взглядом небо, усыпанное звёздами, произнёс Сальери. — Однако, кажется, я слишком приземлён для таких разговоров и чувств.
— Ты просто боишься, — беззлобно посмеялся незнакомец. — А ведь в следующий миг нас может не стать: взорвётся газопровод в доме под нами или внезапно нас застрелит наркоман под приходом. Нельзя тратить время на страх.
— Может, ты прав и в этом тоже, — задумчиво протянул Сальери. — Как тебя зовут?
— Есть вопросы куда интереснее, согласись.
Парень открыл бутылку вина, сделал глоток, передал её Сальери, а сам достал из чехла укулеле и начал наигрывать мелодию, тихо мурлыкая в тон.
Сальери сделал глоток вина, взглянул на парня на фоне пейзажа, который открывался с высоты шестого этажа, и вдруг понял, что сейчас ему так легко, как не было уже давно. От этого осознания он снова нахмурился.
— И почему твои брови снова пытаются встретиться?
— Что? — вынырнув из своих мыслей, уточнил Сальери.
— Ты снова хмуришься, почему?
— Я впервые за долгое время чувствую себя хорошо, и это пугает, — честно ответил он.
Незнакомец покачал головой, тихо смеясь.
— Наслаждайся этим моментом, прекращай думать, просто делай то, чего хочется. Представь, что мы завтра умрём и сегодня можно всё.
Парень продолжил петь и вскоре услышал, что Сальери ловко подпевает, подстроив партию на несколько тонов ниже. Их голоса, сливаясь с музыкой, звучали великолепно, отдавая трепетом куда-то внутрь.
«Делать то, чего хочется, действительно страшно, — думал Сальери, подходя ближе к незнакомцу. — Но ведь сегодня можно всё?».
Как только песня закончилась, он наклонился к парню, который продолжал наигрывать мотив, поднял его лицо за подбородок и, едва касаясь, поцеловал его губы. Музыка затихла, потому что юноша обхватил Сальери за шею и поцеловал куда увереннее, легко прикусывая его нижнюю губу.
— Я рад, что ты решился, — прошептал он, отстранившись всего на пару секунд, а затем поцеловал снова.
— Наслаждаюсь моментом по твоему совету, — улыбнулся Сальери, отошёл на шаг от парня и сел, прислонившись спиной к слуховому окну.
Незнакомец растянул губы в ответной улыбке и устроился между бёдер парня, ложась на его грудь спиной. Сальери только усмехнулся и притянул его в свои объятия, зарываясь носом в курчавые волосы.
Парни сидели и допивали вино, разговаривая обо всём и ни о чём, пока не начало светать.
— Меня не оставляет ощущение, что мы с тобой давно знаем друг друга, даже твоё лицо показалось мне знакомым, когда я внимательнее взглянул на него.
— Мир тесен, может, мы и правда встречались раньше, — ответил незнакомец и прикусил губу.
— Знаешь, что самое обидное? Нам ведь придётся расстаться сегодня и волшебство этой прекрасной ночи будет нарушено, — тихо произнёс Сальери и коснулся губами виска парня.
— Как думаешь, сможешь довериться мне буквально на пару минут? — незнакомец поднялся на ноги.
— Я в твоём распоряжении.
— Дай мне свой телефон, — парень протянул руку. — Закрой глаза, ты поймёшь, когда можно будет открыть. Только не подглядывай!
Сальери, отдав телефон, закрыл глаза руками и ждал. Через пару минут он услышал звонок будильника, открыл глаза, и, конечно же, парня уже не было на крыше. Тяжело вздохнув, Сальери выключил будильник и увидел открытую вкладку в мессенджере.
«Вольфганг, ты великолепен!» — прочитал он отправленное на незнакомый номер сообщение.
Он рассмеялся, откинув голову назад, и услышал звук оповещения о новом сообщении.
«Я знаю)», — гласило оно.
«Доброе утро!», — пришло спустя секунду.
***
Они общались ежедневно, и каждое сообщение Вольфганга вызывало улыбку Сальери, но на предложения встречи он уклончиво отвечал что-то вроде: «Если судьбе будет угодно, мы встретимся снова». Сальери постоянно думал о парне, он понимал, что крупно запал на него. С ним было так легко говорить, будто с собой, только более взбалмошным собой. Они обменивались песнями, смешными картинками, Вольфганг присылал свои стихи и записывал ему голосовые с песнями, которые только разобрал. Сальери искренне восхищался каждой новой записью, что его удивляло, ведь он далеко не просто любитель в музыкальной сфере. Как-то он зашёл в магазин по работе: нужно было купить и поменять струны на нескольких гитарах в музыкальном колледже, где он преподавал. Этим стоило заняться уже давно, но колледж не хотел выделять средства, поэтому Сальери психанул и решил купить сам. Он быстро совершил покупку и хотел было выйти, но заметил знакомый силуэт у одной из витрин с губными гармошками. Сальери молча подошёл к нему, встал рядом, тоже начав разглядывать витрину. Вольфганг повернул голову и вздрогнул от неожиданности, когда узнал парня, но тут же рассмеялся: — Ну вот, я же говорил, что, если будет угодно судьбе, мы увидимся снова. Сальери усмехнулся и с немым вопросом в глазах качнул головой в сторону витрины. — Я давно хочу научиться играть на гармошке. Она может звучать так здорово, — восхищённо блеснул глазами Вольфганг. — Хотелось бы сыграть на ней что-то такое, чтобы сердце замирало от глубины и мелодичности. Сальери заинтересованно прошёлся взглядом по всем гармошкам на витрине и, взяв одну из них, улыбнулся Вольфгангу: — Подожди немного здесь, хорошо? Он отошёл к кассе и через минуту протянул парню маленькую коробочку, на что тот нахмурился: — Я не могу это принять. — Это подарок. — Сальери порвал чек и оставил коробку на витрине рядом с парнем, а сам вышел из магазина и подкурил сигарету. Вольфганг тут же выбежал из магазина и снова протянул гармошку Сальери: — Ты не можешь так поступать, это дорогой подарок, за который мне нечем отплатить. — Это подарок, отплачивать за него — плохой тон. К тому же мне захотелось подарить его именно тебе, а ты сам говорил, что я волен делать то, что захочу. — Не честно крыть мой ход моими же картами. Сальери наклонился к уху парня и тихо произнёс: — Если только сначала я не выиграю у тебя эти самые карты. Затем он подмигнул и ушёл прочь, а Вольфганг остался на месте, сжимая коробочку в руке и задумчиво смотря ему в след. Вечером Сальери написал несколько сообщений Вольфгангу, но так и не получил ответ. Он ругал себя за то, что навязал свои правила, за то, что пафосно ушёл вместо того, чтобы позвать парня на свидание. За всё, что только мог поставить себе в вину. Вольфганг не отвечал и на следующий день, и на день после него. Сальери возвращался домой с работы спустя три дня и, уже подходя к подъезду, услышал, как в сумраке на лавочке рядом заиграла губная гармошка, причём настолько цепляюще и печально она звучала, что не оставляла ни доли сомнения в том, кто на ней играет. — Это невероятно, — когда мелодия прекратилась, восторженно прошептал Сальери. — Так ты мне соврал? — Это в чём же? — Вольфганг поднялся с лавочки. — В том, что не играл на ней раньше. Нереально так играть спустя всего три дня. — Вполне реально, как видишь, — улыбнулся парень. — Я, собственно, пришёл только для того, чтобы доказать, что твой подарок не был напрасным. — Не сомневался в этом ни секунды, — ответил Сальери. Он заметил, что парень собирается уйти и добавил, — может, зайдёшь на чай? Вольфганг переступил с ноги на ногу, явно сомневаясь, но, кивнув, проследовал за парнем в дом. Как только дверь захлопнулась изнутри, Вольфганг прислонил парня к стене и поцеловал так, что не ответить было нереально. Они какое-то время целовались отчаянно и страстно, Вольфганг льнул всем телом, потираясь бедром о растущее возбуждение Сальери, а затем опустился на колени и, быстро расстегнув ширинку, сжал пальцами член, вынимая его из белья. — Вольфганг... а-ах, боже, — простонал Сальери, ощущая, как головка его члена погружается в явно умелый рот. Всё происходило так быстро, что Сальери не мог понять, насколько это реально. Вольфганг точными движениями, помогая себе рукой, довёл парня до оргазма, а затем так же резко встал и собирался уйти. — Хэй, — Сальери аккуратно взял его за руку и притянул в объятия, — ты куда, милый? Он завёл Вольфганга в спальню, что находилась за ближайшей к ним дверью, уложил его на кровать, размещаясь рядом, и коснулся его губ своими несмотря на слабый протест. Он целовал медленно и осторожно, поглаживая шею и открытые ключицы, а затем легко дёрнул собачку на молнии кофты Вольфганга и, видя смятение на лице парня, уточнил: — Можно расстегнуть? Вольфганг несколько раз кивнул и снова ощутил на губах мягкий поцелуй. Пальцы Сальери, справившись с молнией, скользнули по обнажённой груди, кружа вокруг чувствительного соска, в ответ на что Вольфганг всхлипнул в поцелуй. Затем Сальери, слегка покусывая тонкую кожу, спустился ниже, обводя сосок уже горячим языком, и тут же затянул его в рот, посасывая сжавшуюся от ласк бусинку. Вольфганг прогнулся в спине и судорожно вздыхал, явно сдерживая стоны, он чувствовал, как подушечки пальцев поглаживали его всё ниже, но остановились у края штанов. — Ты разрешишь мне? — спросил Сальери и, заметив новый кивок, влажно поцеловал второй сосок, опуская ладонь на твёрдый член парня сквозь ткань брюк. Вольфганга словно вспышкой озарило острое, почти болезненное удовольствие — он коротко и рвано задышал, прикрывая рот руками. Сальери, замечая зажатость в поведении парня, устроился между его ног и, отняв руку от смущённого лица, снова нежно поцеловал губы, дав время отдохнуть. Когда Вольфганг, расслабившись, начал отвечать на поцелуй так же страстно, как раньше, Сальери продолжил поглаживать его член сквозь штаны. Вольфганг простонал в поцелуй, цепляясь за плечи парня и, немного отстранившись, зашептал: — Пожалуйста... Пожалуйста, Антонио... — Хочешь, чтобы я остановился или продолжил? — П-продолжил... ещё, пожалуйста... Сальери, мягко улыбнувшись, расстегнул ширинку и сжал твёрдый орган в руке, тут же планомерно ускоряя темп движений. Вольфганг извивался под ним, пальцы на ногах поджимались, он кусал губы, лишь бы не застонать в голос. Сальери был удивлен: он думал, что Вольфганг в постели будет таким же ярким, таким же искренним, как в жизни, но тот только и делал, что сдерживал эмоции изо всех сил. — Антонио! Антонио, ммх, — парня трясло, он зачем-то попытался остановить движение руки на своём члене, хотя его бёдра продолжали безвольно толкаться навстречу ласке. — Всё хорошо, хорошо, — успокаивающе шептал Сальери, касаясь губами виска парня. — Ещё немного. Вольфганг обильно кончил, до боли сжимая пальцами плечо Сальери. Он судорожно хватал губами воздух, ощущая нежные поцелуи по всему лицу. Парни ещё некоторое время просто лежали, обнимаясь, после чего Сальери подошёл к шкафу и, кинув парню свою футболку, сам начал переодеваться в домашнее. — Я думаю, мне стоит уйти... — прошептал Вольфганг, садясь на кровать. — Конечно, ты волен делать то, что хочешь, но я хотел бы проснуться с тобой. Подаришь мне такую возможность? Сальери подошёл к парню, который молча смотрел в пол, сам надел на него свою футболку, а затем, приподняв его лицо, нежно коснулся дрожащих губ. Спустя мгновение он заметил, что по щекам парня начали катиться крупные слезы и не на шутку испугался. — Эй, Вольфганг, что с тобой? — он опустился на кровать рядом с парнем. — Скажи, если я сделал что-то не так, не молчи, пожалуйста. — Я не заслуживаю твоей заботы, Антонио, — всхлипнул он. — Я вообще ничего не заслуживаю! Сальери утянул Вольфганга обратно в лежачее положение и, положив его голову на свою грудь, поглаживал по волосам, пока всхлипывания не сменились ровным дыханием уснувшего человека, после чего тоже смог уснуть. Сальери привык даже в выходные вставать довольно рано и удивился, увидев на часах десятый час утра. Он осторожно встал, пытаясь не разбудить Вольфганга, приготовил завтрак и принёс его на тумбочку рядом с кроватью. Вольфганг приоткрыл глаза, просыпаясь от шороха и запаха кофе, и сел на кровати. — Ты слишком добр, Антонио, и таким был всегда, — с горечью в голосе усмехнулся парень. — Знаешь, мне, конечно, тоже кажется, что мы давно знакомы, но... — Сальери осёкся на половине фразы, осознав одну деталь. — Постой, я ведь не говорил тебе своего имени? — Ты и правда меня не вспомнил, — тихо произнёс Вольфганг, смотря куда угодно, только не на парня перед ним, — хотя это совсем не удивительно, ведь прошло уже восемь лет, и при предыдущей встрече я выглядел куда хуже... Сальери шокировано отступил на шаг назад, когда мозаика из воспоминаний начала складываться в общую картину.***
— У него врождённый талант к музыке, я никогда ещё не встречал настолько одарённых людей, — признался Сальери. Женщина, что сидела напротив него, была постоянным педагогом детского дома, где Сальери проходил практику, обучаясь на последнем курсе университета. Она хмыкнула и скривила лицо: — У него может быть хоть тысяча талантов, но ему никогда не занять ячейку здорового общества. Не тратьте своё время, молодой человек, ведь он утопит все ваши старания в наркоте и алкоголе. — Вы крайне несправедливы! — нахмурился Сальери, — я считаю... — Послушайте, я видела уже сотню таких, как он, — закатила глаза женщина. — Да, мне тоже жаль его, но он пойдёт по дорожке своих родителей и хорошо, если никого не покалечит, кроме себя. — Что бы с ним не произошло, я уверен... — Его растили наркоманы, которые избивали его, насиловали и приучали к пагубным вещам. Он совсем не говорит, его психика искалечена навсегда! Даже если какой-то доктор сможет ему помочь, то совсем немного. Он так и останется ущербным... — Да что вы себе позволяете! — словно взорвался Сальери. Он подскочил со стула и повысил голос, — мало того, что вы раскрыли крайне личную информацию, так ещё и пренебрегаете своими обязанностями! Вы ведь должны защищать этих детей, вселять в них надежду! Если в этом здании и есть ущербные, так это вы! Сальери в бешенстве распахнул дверь и встретился взглядом с Вольфгангом, который явно слышал весь разговор. Его глаза наполнились слезами и он, бросив тихое «Спасибо», убежал прочь.***
Сальери не смог догнать его тогда и несколько лет после проверял сводки новостей и списки детских домов в надежде встретить знакомое имя, но так и не нашёл. А сейчас он не мог поверить, что тот самый Вольфганг сидит перед ним и улыбается настолько печально, что сердце готово разорваться. — Я же сказал, что мне стоило сразу уйти... Сальери упал на колени рядом с кроватью и боялся прикоснуться к парню, его тут же накрыло волной вины за то, что он позволил себе ночью. — Ты даже дотронуться до меня теперь не можешь, — сквозь дрожь губ усмехнулся Вольфганг. — Я понимаю. Я никогда не смогу быть достоин такого, как ты. Сальери тут же забрался на кровать, аккуратно прижимая к себе парня как самое ценное, что есть в его жизни, и зашептал: — Ты такой дурак, ты прекрасен, не смей даже думать, что не достоен чего-либо в этом мире. Это мир тебя не заслуживает, слышишь? Вольфганг сжал пальцы на футболке парня в районе груди и тут же ощутил ответное крепкое объятие и поцелуй в макушку. Он никогда раньше не чувствовал себя настолько защищённым, настолько нужным, и тепло, разливающееся внутри от этих ощущений, обжигало. — Ты сам говорил, что нужно делать только то, чего хочется. Зачем же ты вчера... — Я хотел быть полезным, — всхлипнул парень, — хотел хоть как-то отплатить за твою доброту. Я три дня почти не спал, только и делал, что учился играть, чтобы доказать тебе, что способен хоть на что-то. — Вольфганг... Сальери не мог подобрать слов, он просто лежал и поглаживал волосы на голове парня, пока тот не уснул снова. Ещё немного полежав, обнимая Вольфганга, он вышел на кухню, закурил и сел, уставившись в одну точку пейзажа за окном. На него градом сыпались мысли, заставляющие чувство вины расти с ускорением, которому позавидовала бы любая ракета. Он должен был вспомнить, должен был понять, должен был остановить... Сквозь эти размышления до него донёсся хлопок закрытой входной двери. — Нет... — прошептал Сальери, осознавая, что выйти из дома мог только один человек. — Нет-нет-нет-нет! Он снова взглянул в окно, заметил стремительно удаляющийся силуэт, после чего, чертыхаясь, обулся и выбежал, чтобы попытаться догнать парня, но от того уже и след простыл. Сальери несколько раз крикнул его имя, но тщетно. Он вернулся в дом, однако не мог найти себе места: названивал ему, писал сообщения, но тот не отвечал. Сальери оделся и вышел из дома, потому что не мог там находиться, он чувствовал, что должно случиться что-то ужасное, но не представлял, где искать парня. И спустя час Сальери мокнул под дождём, гуляя по знакомым улицам центра города. «Здесь так красиво, — мысленно заметил он, вспоминая слова Вольфганга в тот вечер, и тут его осенило, — а что если...». Он бросился бегом к тому самому дому, взобрался на крышу и оцепенел от ужаса: Вольфганг сидел на том самом месте, где они пили вино, сжимая в руках пистолет. — Уходи, Антонио, — услышал он дрожащий от рыданий голос, — прошу тебя... — Я никуда не уйду. Сальери подошёл ближе, собираясь отнять пистолет, но Вольфганг резко направил его дулом на себя, заставляя парня остановиться. — Я не собираюсь мешать тебе жить, я не планировал сближаться с тобой, я всё испортил... — словно в бреду затараторил Вольфганг. — Конечно, ты слишком добр, чтобы не жалеть меня, я не должен был даже говорить с тобой! Ты и так продлил мою ничтожную жизнь на целых восемь лет, даже не подозревая об этом...***
Вольфганг сидел на грязном полу в подвале заброшенного здания, который планировали снести ещё год назад, да задержали финансирование. Его красные от бессонных ночей и литров слёз глаза, не мигая, смотрели куда-то в пустоту. Он сжимал в руке пакет с огромной дозой героина, что приобрёл на все свои сбережения, которые копил несколько месяцев. — Хэй, Вольфи! — услышал он словно сквозь толщу воды, — не многовато тебе одному, а? Ты же не употребляешь, а? — Шёл бы ты своей дорогой, Сэм, — бесцветным голосом произнёс Вольфганг, но щуплый паренёк уселся рядом с ним и толкнул его своей коленкой. — Я только что ходил в дом, с надеждой получить еды от старой карги, и наткнулся на того странного препода музыки. Он опять тебя искал. Ты бы мог бы неплохо на нём нажиться, кстати. Глаза Вольфганга оживились при упоминании Антонио, в мыслях всплыли его слова и тёплая улыбка, отчего по щекам снова потекли слёзы. — Ой, да перестань реветь, лучше давай ширнёмся вместе, а? — Держи всё, брат, — протянул Вольфганг весь пакет. — Я передумал. Он встал, вышел на улицу и, глубоко вдохнув свежий воздух в грудь, подставил лицо под весеннее солнце.***
— Я не мог найти ни одной причины жить, пока не решил, что могу попробовать стать достойным чьей-то заботы, но снова облажался... — Вольфганг... — начал было Сальери. — Станешь ли ты дальше жалеть меня, если узнаешь, насколько я болен? — перебил его парень. — Конечно, станешь, но, умоляю, не надо! Я следил за тобой все эти восемь лет, ты стал моей манией, Антонио! Я знаю, где ты живёшь, где работаешь, где отдыхаешь, всех твоих друзей и родственников. Я сумасшедший, меня нельзя исправить! — Одумайся... — Я всё решил, это моя жизнь, и только мне выбирать, что с ней делать. — Тогда вперёд! — крикнул Сальери. — Давай, застрелись на моих глазах, чтобы я до конца дней своих винил себя за то, что не смог остановить тебя, что не смог стать достойной причиной для твоей жизни! — Это не честно... — Я никогда не встречал таких ярких, таких великолепных, как ты. Мир нуждается в твоём гении, и я... я нуждаюсь в тебе! — Сальери осторожно подошёл ещё на шаг ближе и опустился на колени всего в метре от парня. — Я влюбился в тебя, словно мальчишка. Прошу тебя, не уходи, останься со мной! Вольфганг сдался, его затрясло от новых рыданий и пистолет выпал из рук. Сальери вмиг оказался рядом, откинул ствол подальше и стиснул парня в своих объятиях. — Всё будет хорошо, мой милый, — он начал целовать мокрое от слёз лицо Вольфганга. — Мы справимся со всем вместе, вот увидишь. Я обещаю тебе... Вольфганг снова ощутил болезненное жжение внутри, что росло вместе с безграничной нежностью к обнимающему его парню. Ему вдруг показалось, что Антонио способен закрыть его собой от всего мира, и Вольфганг поверил, что он действительно хотел защитить его. От автора: Хотелось бы, чтобы все истории, насколько бы они не были болезненны и печальны изначально, продолжались чем-то прекрасным. Чтобы волшебство происходило чаще, чтобы вера в чудо никогда не была напрасной. Да, этим парням пришлось нелегко, особенно первое время, но Вольфганг твёрдо решил: раз уж он не покончил с собой, то будет стремиться каждый день становиться лучше для Антонио. Он позволил записать себя к психотерапевту, пошёл на учёбу, которую, правда, потом бросил, ибо его сольная карьера пошла в гору и учиться стало некогда. Но это не смущало ни Сальери, ни, благодаря терапии, самого Вольфганга. И жили они долго и счастливо, и никогда не умерли, ибо жили лишь на этих виртуальных страницах.
