Голубая общага

Симка медленно раздевал Егора, лежащего на огромной разобранной кровати. В спальне графа было светло — три канделябра освещали стены, обитые сиреневым шифоном, с тремя большими портретами в резных позолоченных рамах. На центральном серо-розово-голубом, кисти Пикассо, была изображена Лариса Рейснер, сидящая в золотой ванне с молоком; на висящих симметрично по бокам — Сталин и Ленин, написанные Бродским в классическом стиле, в красно-коричнево-синих тонах. Из радиоприемника приглушенно доносилась трансляция оперы Амбруаза Тома «Миньон». В камине потрескивали березовые поленья. — Этот запах твоего одеколона... — Егор гладил смуглую скулу Кирилла. — Я еще не устал сходить от него с ума. — Я рад, мальчик мой, что хоть чем-то способен удивить тебя. — Кирилл полностью расстегнул сорочку Егора, раздвинул своими волосатыми цепкими руками нежнейший шелк и припал губами к безволосой груди малыша. — Мое чувство к тебе, mon ami, не похоже ни на что, — закрыл глаза Егор. — Это... как страх. — Я понимаю, мальчик мой... — прошептал Симка в маленький сталинский сосок и осторожно взял его в свои большие чувственные губы. Егор застонал. Кирюша осторожно расстегнул ему брюки, сдвинул вниз полупрозрачные черные трусы, выпуская на свободу напрягшийся смуглый фаллос вождя. Послюнив пальцы, граф принялся ими нежно теребить сосок Егорки, а сам двинулся губами вниз по телу вождя — к наливающемуся кровью фаллосу. — О... как часто я думаю о тебе... — бормотал Егор. — Как много места занял ты в моей беспредельной жизни... — Masculinum... — Губы графа коснулись бордовой головки. Егор вскрикнул и схватил руками голову Кирилла. Губы графа сначала нежно, затем все плотоядней стали играть с головкой вождя. — Спираль... спираль... — стонал Егор, впиваясь пальцами в длинные серебристые волосы графа. Сильный язык Симки стал совершать по сталинской головке спиралевидные движения. — Знаешь... милый... нет... sacre... я... но нет... кончик! кончик! кончик! — бился на пуховых подушках Егор. Язык графа осторожно коснулся кончика головки и стал раздвигать мочеточный канал. — Но... нет... не давай! Не давай мне! — закатывал глаза Егор. Кирилл сильно сжал подобравшиеся яйца вождя. — Чтобы не хлынуло... ооо... прикажи! Прикажи мне по-старому! Но нежно! Только нежно! — Дай мне попочку, сладкий мальчик мой, — мягко приказал Симка, цепко держа Егора за яйца. Всхлипывая, Егорка перевернулся на живот: — Мальчик боится... поцелуй спинку... — Поцелуем мальчика в спинку... — Кирилл сдвинул сорочку со сталинских плеч и стал покрывать их медленными поцелуями. Егор стонал в подушку. Симка поцеловал его взасос между лопаток, дотянулся губами до уха, прошептал: — Чего боится мальчик? — Толстого червяка... — всхлипывал Егор. — Где живет толстый червяк? — У дяди в штанах. — Что хочет червяк? — Ворваться. — Куда? — Мальчику в попку. Кирилл расстегнул свои брюки, достал длинный неровный член с бугристой головкой, на блестящей коже которой был вытатуирован пентакль. Граф плюнул себе в ладонь, смазал плевком анус Егора и, навалившись сзади, мягкими толчками стал вводить свой член в вождя. — Ты уже... дядя... нет... по-нежному! по-нежному! — забормотал Егорка. — Сладкий мой оловянный солдатик... — шептал Симка ему в ухо. — Зачем... мучения... ооо... зачем людям это... — кусал губы Егор. — Чтобы забывать... чтобы все забывать, мальчик мой... Член графа целиком вошел в анус Егора. Сжимая левой рукой яйца вождя, граф взял правой рукой его за член и стал не быстро мастурбировать. — Ты... это... ты... — замычал Егор. — Что дядя делает с мальчиком? — Дядя ебёт мальчика в попку, — жарко шептал Симка. — Как? Как? Как? — Сладко... — По приказу? Ведь по приказу же... по четкому... — По четкому приказу. — Дядя приказал? — всхлипывал Егор. — Приказал. Четко приказал... — И еще прикажет? — И еще прикажет... сотни миллионов раз прикажет дядя мальчику... — Что? Что? Что? — Прикажет... но не сразу... — Как? Как? Как? — Постепенно... постепенно... постепенно... — Но... но... мальчик уже... мальчик уже... — Что, мальчик? — Мальчик готов... он уже... уже... — Будет приказ... будет приказ... — Мальчик уже... мальчик уже... подноси! Подноси, вредитель! Обнимая сзади Егора, Кирилл перевалился с ним на бок на край кровати. — Аджуба! — срывающимся голосом позвал граф. Появился Аджуба с золотым потиром, украшенным шестью крупными сапфирами. Опустившись на колени возле кровати, он подставил потир под багровый член Егора. — Приказ мальчику: кончай! — прорычал Кирилл. Они кончили одновременно, с криками и стонами. Аджуба ловил потиром густые порции спермы Егорки. — Не поехал! Не поехал! — закричал Егор высоким голосом. — Да! Да! Да! — рычал граф, дергаясь всем телом и вгоняя член в трепещущий зад Егор. Когда агония оргазма спала, любовники замерли в полуобмороке. Аджуба продолжал держать потир, внимательно наблюдая за вянущим, роняющим последние мутные капли членом Егора. — Вечное возвращение... симбиоз... — пробормотал Егорка и засмеялся. — Я люблю тебя, — устало прохрипел Симка в напомаженные волосы вождя. Егор взял его руку, поднес к губам и поцеловал. Киря стал осторожно вынимать свой член из ануса вождя. — Останься, прошу тебя. — Егор целовал его костистые пальцы со слишком выпуклыми ногтями. — Твоя сперма горячая. Как лава. Ее невероятно приятно чувствовать внутри себя... Кирилл замер. Аджуба поймал краем потира последнюю, самую тягучую каплю, поставил потир на заваленную книгами тумбочку и вышел.