Пинг-понг (Занимательные игры для взрослых мальчиков и девочек)

— Жень, Женя, ты что-то притихла? А поговорить? После секса нужно разговаривать или курить. Поскольку мы не курим, то… Ты что, не смотрела мелодрамы? — Можно подумать, ты смотрел. — Ну-у, я не то что бы смотрел, но некоторое представление имею. Все брутальные мачо в боевиках непременно сурово закуривают после секса, а их боевые подруги начинают вести задушевные беседы. — Я не очень хочу играть роль боевой подруги и курить не умею. Тебе со мной, пожалуй, не слишком-то повезло. — О, ты так строга к себе, душа моя. Ну, что же, план такой. Давай-ка выбираться отсюда. У нас сегодня очень насыщенная вечерняя программа. Мы с тобой непременно должны отпраздновать сегодняшний …, сегодняшнее событие. — Ты уверен? — Я-то уверен, а вот ты… ну что такое! Да ты просто ленишься! Ну-ка, где та спортсменка, бодрая и стремительная, которая поразила меня в самое сердце своей роскошной игрой в теннис! — Не сочиняй, пожалуйста! Ты даже не поздоровался тогда со мной. — Да я тебя не узнал, правда! — А теперь? — Что — теперь? — Глеб, перевернувшись, захватил ее в кольцо рук. — Ты интересуешься, узнал ли я тебя теперь? Признаюсь, сегодняшний день поверг меня в немалый шок. Женя, поджав губы, нахмурилась: — И что же тебя так шокировало? Мое распутное поведение? Глеб в ответ усмехнулся: — Скорее мое распутное поведение. Я боялся, что ты прогонишь меня, и счастлив, что этого не произошло, Так что по такому случаю предлагаю посетить самое распутное и чумовое ночное заведение этого городка и, как следует, выпить. Я хочу сегодня пить только за тебя. Так что даю тебе полчаса на сборы и — вперед! — У меня есть выбор? — Нет, милая, альтернативы никакой. …Глеб застегнул на запястье часы, затем, глянув на циферблат, присвистнул и вышел в коридор. Дверь в номер Жени была приоткрыта, и она опять говорила по телефону. Глеб улыбнулся: все повторялось, но какая же разница была между «тогда» и «сейчас»! Женя, закончив разговор, обернулась и через секунду уже была в его объятиях. Он поцеловал ее за ушком и потерся носом о волосы. Женя, поежившись, рассмеялась и, взяв его ладошками за щеки, чмокнула в нос. Потом, покружившись, вопросительно качнула головой снизу вверх: дескать, ну, как? Глеб округлил глаза и, хлопнув по лбу тыльной стороной ладони, сделал вид, что теряет сознание. Все эти их забавные дурачества продолжались в течение всего вечера, когда они, взяв такси, приехали в городской ночной клуб «Манхэттен», где выпили достаточно много, и перетанцевали почти все танцы, заслужив звание «Самой лучшей пары вечера», когда потом добравшись до пансионата, долго бродили по тускло освещенным аллеям парка, натыкаясь на парочки, уединившиеся то там, то здесь, и казалось, что весь парк дышит любовью. Потом они выбрались на берег моря и наткнулись на многочисленных гуляющих, которым тоже не спалось в эту волшебную ночь, и море тоже вздыхало о пронизывающей всё вокруг любви.. Но все когда-то заканчивается, и они, наконец, оказались в коридоре, ведущем к их номерам. У своего номера Глеб взял Женю за руку и потянул за собой, но она притормозила. Он глянул с недоумением: почему? Женя развела руками и показала на свой наряд, от которого пора было избавиться. Но у него в номере ванная не хуже, чем у нее! Зачем эти сложности, он не хочет ее отпускать. Ну, это же всего несколько минут, возражала она, и отступала назад. Глеб сердился, что за номера? Почему они должны расставаться? Да они же вовсе не расстаются, она придет. Приведет себя в порядок и придет к нему. Потом Женя, помолчав, уточнила, может быть, им все-таки нужно отдохнуть, она валится с ног, да и он, Глеб, выглядит не лучшим образом. Глеб в ответ притянул ее к себе и закрыл губы поцелуем, не в силах выслушивать ее благоразумные речи. Причем поцелуй из легкого, игривого неожиданно перерос в такую серьезную штуку, что Глеб едва смог остановиться, снова поразившись, куда девается его голова, когда это чудо с крыжовниковыми глазами находится в его объятиях. Когда они пытались отдышаться, Женя шепотом согласилась, что он удивительно бодр, и, вывернувшись из его объятий, все же убежала к себе, махнув на прощанье рукой. Глеб зашел в номер и, кое-как стащив рубашку, рухнул на кровать, блаженно раскинув руки и прикрыв глаза. …Когда он через минуту открыл глаза, в окна уже вовсю лезло нахальное солнце, а вот Жени поблизости не было. Глеба как ветром сдуло с кровати. Только у двери он мельком глянул в зеркало и притормозил: он собирался мчаться без рубахи и в полурасстегнутых брюках. Он лихорадочно натянул какую-то майку и застегнул джинсы, потом выскочил в коридор и, добежав до двери Жени, сначала осторожно, а потом все громче и громче стал стучать. Никто не открыл, зато из-за спины послышался очень знакомый ехидный голос: — Доброе утро, Глеб! Вы, кажется, проспали все на свете! Он обернулся, а Эльвира продолжала: — Ваша подружка ушла с высоким импозантным кавалером, который предпочитает утренние прогулки долгому сну, — с этими словами дамочка развернулась к нему спиной и проследовала своей самой соблазнительной походкой прочь по коридору. Глеб потер лицо ладонями и вернулся в номер, ругая себя распоследними словами. В номере он залез под душ и старательно смыл все недовольство собой, переполнявшее его и, казалось, лезущее изо всех щелей. Женю он обнаружил на корте в компании все того же высокого седовласого мужика. Она сразу заметила его и живо замахала ему рукой, потом скоренько свернула партию, перекинулась парой слов с партнером и легко подбежала к нему — глаза настежь, в них — зеленое брызжущее веселье, губы прыгают от еле сдерживаемого восторга. Она остановилась в полуметре от него, словно предоставив эту часть пути пройти ему. Что Глеб и осуществил, подойдя ближе и прижав к губам прохладные пальчики ее руки. Женя немедленно зарделась и, выдернув руку, спрятала ее за спину. — Как спалось? — глаза ее смеялись. Глеб в ответ досадливо поморщился: — Кажется, я снова прокололся, причем, на этот раз по-крупному. Это же надо — настойчиво уговаривать девушку, в конце концов, уговорить, сломить ее сопротивление путем нечеловеческих ухищрений и… заснуть в самый ответственный момент. — Он сокрушенно покачал головой. — Нет, в моей жизни много чего происходило, но такого! — Это старость, Маугли? — давясь смехом, спросила Женя и вдруг, поднявшись на цыпочки, прижалась губами к его щеке. Глеб быстро повернул голову и вернул ей поцелуй, только гораздо менее целомудренный, потом, кое-как оторвавшись от ее губ, с подозрением заглянул в ее светящиеся глаза: — Ты это нарочно? Я ведь сейчас тебя просто перекину через плечо и унесу в пещеру. Женя помотала головой и спрятала лицо у него на груди. Потом, вскинув глаза, смущенно улыбнулась: — Идем! Мне нужно принять душ и… Глеб в ответ оживился: — По-моему, это чудесная идея, и я с удовольствием составлю тебе компанию! Женя, смеясь, покачала головой: — Ну, нет, должна же я придумать хоть какое-то наказание за вчерашнее! Это же надо! Я стою под дверью номера мужчины и ломлюсь к нему на виду у всего пансионата, а в ответ — тишина! Глеб прижал к ее губам палец, заставив замолчать, и тряхнул головой: — Ваша честь, виновен, тысячу раз виновен. Но будьте же милосердны! Это случилось впервые, я все осознал. Приговорите меня к исправительным работам в … — он наморщил лоб, потом, словно его осенило, воскликнул, — в вашей постели, ваша честь! — Если догонишь, тогда я подумаю о прощении! — Женя ловко вывернулась из его рук, и он не успел оглянуться, она уже убегала от него со всей возможной скоростью. Он бросился в вдогонку и настиг беглянку уже у крыльца. Но насладиться ее губами ему не удалось: возле корпуса уже было довольно многолюдно. И Женя отклонилась от него, просигналив что-то такое глазами и нахмурив брови. Он с тяжелейшим вздохом поплелся вслед за ней к лифтам, а потом валялся в кресле, поскольку в душ его так и не пустили. Но зато после завтрака он, более не слушая никаких отговорок, привлек ее к себе и осторожно провел губами по ее нежному горлу, потом перешел к ямке на шее, отчего она тихо ахнула и прижалась к нему, вся наполняясь желанием, которое источало его тело. …По крайней мере, эту ночь, а также и последующие он не очень-то давал ей заснуть. *************** Я прибежала с пляжа, обмылась под душем, когда под дверью рассыпалась веселая дробь перестука: Глеб вернулся со своих садистских процедур и, не заходя в свой номер, явился прямиком ко мне, чтобы получить вполне заслуженную порцию сочувствия. Так было и вчера, и позавчера. Кажется, ему очень нравилось, когда я его жалела, вне зависимости от тех страданий, что он претерпевал на процедурах. Он едва успел закрыть дверь, как, позабыв о боли в спине, ринулся на меня, как поезд без тормозов. Сопротивляться было бессмысленно, да и не особенно-то и хотелось. …Я сладко потянулась и только хотела подняться с кровати, как вдруг из ванной стремительно вышел Глеб, обернутый полотенцем, и, притормозив, подошел ко мне со странной улыбочкой. Я вопросительно уставилась на него, а он, взъерошив волосы, смущенно признался: — Кажется, мы с тобой перестарались. Изделие резиново-технической промышленности не ожидало от нас такой бури чувств и просто-напросто… погибло на поле… любви. Он немного запнулся перед последним словом и пристально глянул на меня, ожидая моей реакции. Видимо, эта самая реакция ему не слишком понравилась, потому что он нахмурился и, присев на кровать, продолжал: — Что касается моего здоровья, могу тебя заверить, что ты можешь не переживать: никакими заболеваниями,…хм,…определенного характера я не обременен. Остается одна проблема… Я продолжала таращиться на него, а он в свою очередь смотрел на меня, видимо ожидая, что я хоть что-то скажу. Но, не дождавшись, он решил продолжить, правда, у него это не очень-то здорово выходило: — Я понимаю, что ты… Ну, что мы… Нужно принять какие-то препараты… У, как все запущено! И чего мы так перепугались-то? Перспектива отцовства, похоже, совершенно не входит в ваши планы, господин Артемьев? Раздражение вдруг заполнило те местечки в душе, где минуту назад плескалось безмятежное счастье. Я, криво улыбнувшись, заявила: — Да не переживайте вы так, мужчина! Все будет сделано, и вам не придется пожинать плоды нашей неосторожности. Глеб нахмурился: — Женя, ты не поняла, я сейчас думал о тебе! — Конечно, обо мне! Я и не сомневаюсь. В такой ситуации думать о ком-то еще — это перебор! — Женя… — Все, тема закрыта, ключи потерялись! Не думай больше об этом, — я, перегнувшись, легонько поцеловала его в уголок губ и откинулась опять на подушку. — Я все решу сама! Глеб, поднявшись, пересел ко мне ближе и, взяв за плечи, тихо и твердо произнес: — Не надо так. Не надо «сама». Мы решим все вместе, ты слышишь? Я немного даже присмирела от его тона. Под его пристальным взглядом я вдруг почувствовала себя голой и беззащитной, неловкость налипла на меня с ног до головы, и я, не в силах больше это терпеть, выкарабкалась из постели и убежала в ванную. Вода шумела обыденно и спокойно, пока я, сидя на краю ванны, пыталась уговорить себя не расстраиваться и воспринять ситуацию как должное. Попытки ни к чему не приводили, я здорово раскисла, словно мой рыцарь, которого я боготворила минуту назад, вдруг потерял все свои доспехи и остался таким, как он вышел после ванной, — в полотенце вокруг бедер. В конце концов, я обозлилась на себя, усилием воли заставив вспомнить, где я нахожусь, кто для меня Глеб, и сколько длятся курортные романы, а также о стремящейся к нулю вероятности их продолжения в дальнейшем. Эта злость, как ни странно, послужила хорошим успокоительным и заставила взять себя в руки. Когда спустя полчаса мы сидели за ужином, к которому подали сегодня потрясающее красное вино, Глеб был чуть более обычного нежен и предупредителен, а мне от этого вдруг захотелось заплакать. Я поняла вдруг, что слишком поздно спохватилась и начала задумываться о наших отношениях, слишком понадеялась на свой настрой, на то, что сердечко мое заковано в ледяной панцирь, что прививка «Владик» не даст никакого сбоя. А она, подлая, дала, да еще какой сбой! Да я же влипла, втюрилась по уши в этого мужика, которого даже мысль о том, что наши отношения могут осложниться, привела в нечеловеческий ужас! И вот это и есть самое кошмарное: никаких надежд на продолжение наших отношений не может быть! Это было ясно как день! Надо быть полной идиоткой, чтобы даже мысль допускать об этом! Да, дорогуша, ничего у тебя не вышло с «легко и мило»! Все-таки тебе придется выкарабкиваться из этого влипания долгое время. Я извинилась, поймав на себе удивленный взгляд Глеба, и сказала, что мне нужно отлучиться на некоторое время. Он заставил меня дать обещание, что я не исчезну, а отправлюсь сегодня с ним на романтическую прогулку по морю на кораблике. Я вошла в номер, бросила карточку на столик в прихожей, потом, порывшись в сумочке, достала упаковку с единственной таблеткой и, положив ее перед собой на столик, уселась в кресло и задумалась. Минуты плелись, бежали, летели, а я все сидела. Наверное, битый час я гипнотизировала эту чертову таблетку, пока, наконец, решилась, сгребла ее со стола и, влетев в ванную, лихорадочно разодрала упаковку и швырнула уже ненужную таблетку в унитаз. И словно камень слетел с души, я даже рассмеялась: господи, как же просто все это! Как я раньше не додумалась! Не надо упражняться в сложных умопостроениях, идти в клинику на ЭКО, искать какие-то другие шансы. Вот он мой шанс — один–единственный на все времена. Я использую его, и у меня, может быть, родится моя маленькая девочка, моя мечта, а кто знает, — может быть, и мальчик! Да, а почему бы и не мальчик, маленький, темноволосый с серебристыми глазами? Если он будет похож на человека, которого я… Стоп, замолчи, дура, идиотка! Это — запретная зона, и всяким таким вот идиоткам-мечтательницам вход сюда категорически запрещен. Сейчас ты выйдешь из этой зоны, заткнешься раз и навсегда и будешь вести себя как нормальная милая курортная подружка. Если ты хочешь еще с ним побыть эти дни, ты не станешь делать глупостей влюбленной по уши девицы, потерявшей остатки разума! Я глянула на себя в зеркало и вскинула голову: да, именно так, и никак иначе! ************************ Он нехотя оторвался от нее и отправился в ванную, где и обнаружил несовершенство современных средств защиты. Действительность встала перед ним во всей своей неприглядности и ехидно подмигнула: дескать, как будешь выкарабкиваться? Первой реакцией была досада: как же это он так не уследил? Потом появилось стремление немедленно бежать и все исправить. Уже у двери он приостановился и обругал себя: ты что, это же она, зеленоглазое чудо, та, которая не может притворяться и не станет устраивать тематические спектакли. Откуда ты знаешь, как она поведет себя сейчас, сам себе возразил он и тут же ответил: так иди и узнай, насколько ты в ней ошибался. Когда он вывалил на нее Новость Дня в таком специальном веселеньком тоне, настроив зрение на полную резкость, чтобы не пропустить малейшей фальши, она немножко даже отшатнулась от его слов, хотя и лежала на подушке и физически не могла бы этого сделать: куда ей там было отшатываться, в спинку кровати? Но он прямо кожей ощутил, как она растерялась и съежилась, как от удара. Ему показалось, что она испугалась за себя, будто может заболеть по его вине, и он тут же в раздражении выдал уверения в своем абсолютном здоровье, а она сразу жарко залилась краской от этих его слов, словно мысли, чего именно ей надо бы бояться, только сейчас пришли ей в голову. Потом он чего-то там говорил ей об устранении последствий, а в душе опять росло недовольство собой. Что-то шло не так: в глазах ее он прямо увидел растущее разочарование и какую-то даже обиду, словно все, что он говорил и делал, было неправильно, не так, как должно. Он вдруг почувствовал себя гадко, словно невольно обидел ребенка, и тут же постарался как-то исправить ситуацию, дав понять ей, что она не одинока в своей проблеме, что он с ней и будет с ней, если что-то случится! Но это, к сожалению, не слишком-то помогло. Она сползла с кровати и ушла в ванную, а он остался в таком недоумении, что даже отправился следом за ней и занес руку, чтобы постучать в дверь. Но так и не постучал. Он походил по мягкому ковру, покачиваясь с пятки на носок, и вдруг ему показалось, что она там плачет сейчас. Хотя он все еще не мог понять, что он сделал не так. Он снова подошел к двери и хотел постучать. И снова передумал. Когда же она появилась из ванной вполне в нормальном настроении, и никаких слез, кажется, не было, он снова поразился: неужели он ошибся, и она не нуждалась ни в каком утешении и защите? Да уж, воистину, кто постигнет женскую душу, тот будет величайшим мудрецом в мире, и, к сожалению, это будет вовсе не он, Глеб, это уж точно. С этими обескураживающими мыслями он отправился на процедуры, а Женя сказала, что должна зайти к своим друзьям. На том они и расстались, каждый, похоже, с личным потайным камнем в душе. И когда вечером на прогулке по парку он затеял снова проверять ее настроение по поводу давешнего происшествия, она быстренько перебила его, сказав, что им здесь очень хорошо, легко, замечательно вместе. А ни о каких «потом» и «после» она думать не желает, и пусть он к ней не пристает с серьезными беседами, поскольку ее голова пуста, как орех. И она снова принялась говорить о каких-то веселых пустяках, рассказывать в лицах, как она играла сегодня с малышами своей здешней приятельницы, а он, все еще чувствуя досаду на то, что не договорил об интересующей его теме, против воли смеялся ее забавным рассказам, в конце концов, тоже погрузившись в блаженное спокойное состояние души. А после, когда они снова оказались в объятиях друг друга, Глеб вдруг почувствовал к своей возлюбленной такую нежность и благодарность за то, что она такая, какая есть, что постарался всеми силами превратить эти чувства в ошеломляющие действия, и она снова смеялась и плакала от счастья и восторга в его объятиях.