Она медленно истекала кровью на моих руках

Она медленно истекала кровью на моих руках, а я совсем ничего не мог поделать – только смотрел, как, капля за каплей, из ее тела уходит жизнь. Я ведь совсем не этого хотел, понимаешь, совсем не этого – просто чтобы она заметила меня, осознала, что теряет, что мы оба теряем, пока ходим по разным улицам и держим чужие руки. Просто хотел, чтобы она меняя заметила. Я не собирался резать ей горло. Это ведь было абсолютной случайностью, абсолютной, она просто поскользнулась, я потянулся помочь ей и неловко взмахнул лезвием, я ведь не хотел, правда не хотел, совсем не это собирался сделать. Просто помочь, придержать за хрупкое плечо, за эти чудесные теплые руки, которые она обычно прятала в подаренные тобой перчатки – теперь уже не теплые, конечно, совсем не теплые, не бывает у мертвецов теплых рук. Просто придержать. Я вообще не думал использовать нож, а принес его только чтобы припугнуть, знал же, что она не станет слушать. Она и не стала, конечно не стала, всегда слушала только тебя. Это ты виноват, это ты во всем виноват. Кто просил тебя знать ее? Кто просил влюблять в себя, морочить ей голову своими дрянными стихотворениями, а я их лучше писал, всегда лучше тебя писал, но ей нравились только твои. Кто просил тебя существовать? Я точно не просил, да и она наверняка не просила тоже. Если бы тебя не было, то я бы ее не убил. Господи, какую чушь я несу, конечно же ты не виноват. Это ведь я ее прирезал. Как свинью прирезал, как животное на скотобойне, раздавил как таракана и станцевал на ее трупе канкан – еще нет, конечно, но ведь никогда не поздно, правда? Этим, наверное, и займусь до приезда полиции. Представляешь, они вламываются в квартиру, а тут я на ее трупе танцую канкан! К утру наверняка разойдется по всем городским газетам, а может и не только по городским, тут уж как повезет, знаешь, у меня же есть связи. Позвоню Грегору из тюрьмы – «Выручай, приятель – меня тут садят за убийство, а хорошей статьи про происшествие так и не вышло!». Интересно, как бы он назвал меня в заголовке? «Танцующий убийца»? «Романтичный мясник»? Убийца, убийца, убийца, убийца. О боже, я убил ее, я ведь убил ее. У меня руки все еще в крови – даже не помыл их пред тем, как набрать твой номер. И не могу встать, тело все еще на моих коленях. И кровь, повсюду кровь, как много крови – разве может быть в человеке столько крови? Не могу поверить, что ее тело держало в себе столько этой жидкости. А запах, боги, запах. Погоди секунду, меня сейчас стошнит. Все, я снова здесь. Не переживай, я отвернулся. Специально для того, чтобы рвота не попала на труп. Видишь – знаю, что она мертва, что ей уже плевать, а все равно не могу осквернить ее, даже такой мелочью. Возможно, мне стоило подумать об этом до того, как я ее зарезал. Уверен, что рвота на платье понравилась бы ей больше, чем то, что в итоге произошло. Кстати! На ней то самое платье, что ты так любишь. Ну, то самое, что абсолютно не подходит ей по цвету и дико старит. Я даже не знаю, что выглядит хуже – кровавая рана на ее шее или этот отвратительный орнамент на подоле. Склоняюсь ко второму. В основном для того, чтобы не глядеть на рану, конечно, но тем не менее. У тебя никогда не было вкуса. Как ты вообще умудрился ее подцепить? Ах, да, точно. Это ведь я тебе помог. Как полный идиот советовал тебе книги, добывал вам билеты на выставки и гулял с ее соседкой, пока вы там… Даже думать не хочу. Тебе нравилось пользоваться моей наивностью? Зная, что я не откажу, вынуждать меня сводить тебя с девушкой моей мечты? О да, наверняка. В этом ведь и есть весь ты. Только и можешь, что бесконечно использовать людей вокруг себя. Ты ее не достоин. Поэтому я ее и убил. Да, именно по этой причине. Из-за тебя. Ты вынудил меня, довел до состояния аффекта, мучил меня месяцами, пока я наконец не сорвался. Это ты во всем виноват. Может это и было твоим планом? Убить двух зайцев сразу, избавиться и от меня, и от надоевшей пассии. А что, звучит очень даже реалистично. Она узнала про Джейн? Или про Мариссу, может? А ладно, это бессмысленно. Знаю я, что не было у тебя никаких Джейн, ни Марисс, в принципе кроме нее никого у тебя не было. И вовсе ты не хотел от нее избавиться. Ты даже от меня избавляться не хотел. Я убил ее сам – потому что хотел. Я пришел сюда с намерением убить ее, и я это сделал. Меня не остановили ее хрипы, не остановил полный ужаса взгляд и брызнувшая мне на одежду кровь. Я пришел чтобы убить, и я убил, а теперь лишь ищу себе оправданий, сломленный собственной храбростью. Я ведь даже не любил ее. Сейчас, очевидно, не люблю – она мертва, и разрез на шее, ее абсолютно не красит, это понятно, но ведь и раньше не любил. С чего я вообще взял, что она та самая? Мы ведь и не разговаривали толком. Удивительно, что такие мысли приходят в голову уже на том моменте, когда я глажу по волосам ее труп, да? В общем, если ты еще не понял, я убил твою невесту. Думаю, что свадьбу придется отменить. Очень удачно, что она выбрала на нее платье с высоким горлом – можно похоронить в нем. Так рану не будет видно. Я перерезал ей горло твоим любимым охотничьим ножом. Ничего личного, правда, в этом уж точно – он просто лежал на столике возле двери и я захватил его перед самым выходом. Ты забыл его там вчера. Возможно я не сделал бы этого, если бы не этот нож. Возможно ты тоже немного виноват. Я перерезал ей горло, и весь пол в прихожей сейчас залит кровью. И немного моей рвотой. В общем, я не знаю, когда ты прослушаешь это сообщение и прослушаешь ли ты его вообще, но мне очень жаль. Не представляю, зачем я это сделал. Я просто понял, что могу. Теперь нож выглядит очень привлекательно. Не знаю, что делать. Умирать мне не хочется, абсолютно не хочется, но и жить теперь особенного желания я не имею. Наверное, сейчас положу трубку и попытаюсь встать. Вызови полицию, может. Надеюсь, что нас найдут до того, как я себя убью. Хотя, мне скорее всего дадут смертный приговор, так что особенной разницы нет. Знаешь, а мертвая она совсем не красивая. Не нужно было ее убивать. Зачем я это сделал. Господи, как же ноги затекли.