Твой свет - моё золото

«Дзынь» — двери лифта открылись, мужчина зашел внутрь и привычно нажал кнопку своего этажа. В одной руке он держал папку с документами, а во второй бумажный пакет с бутылкой внутри. Сегодня пятница, а значит можно позволить себе выпить. Как только лифт остановился на нужном этаже и снова открыл свои двери, раздался звонок телефона. «When there's trouble you call» начала звучать на всю лестничную площадку — Она. В прошлый раз он проспорил на то, что на её звонки будет стоять «Hakuna-Matata», но месяц спустя целомудренно сменил песню на саундтрек из Черного плаща. — Да, Оливия? — Блондин открыл дверь ключом одной рукой, а второй… держал все остальное: телефон, пакет и папку. — Слушай, я перезвоню через секунду. Ладно? Нет! Я просто… Пытаюсь попасть домой. Да. Пок… Дьявол! — Телефон выпал из рук и приземлился ровно на ботинок мужчины. — Фух. — Он с облегчением выдохнул и, наконец, попал в квартиру. Через пару минут в телефоне раздались гудки. — Через сколько тебя ждать? — Глаза болели после долгого рабочего дня, а галстук на шее уже изрядно давил, словно петля. — То есть ты уже у дома?! Черт бы тебя побрал… Ладно. Жду. Мужчина быстро переоделся в домашнюю рубашку поло и джинсы. Звонок в дверь заставил его отложить расчёску и пойти встречать гостью. На пороге стояла растрёпанная девушка. Она поспешно зашла в квартиру, даже не здороваясь. — И тебе привет, ага. — Вивьен закрыл дверь и со вздохом посмотрел на грязные следы, оставленные ботинками гостьи. Блондинка обернулась на его голос, который отвлек от чего-то важного в мыслях. — А? Что? — Наконец заметила следы. Она поспешно сняла прямо там обувь и отнесла её к выходу. — Извини. Я сейчас все уберу. — Девушка будто бы не здесь, её взгляд такой рассеянный, и думает она о чем-то совсем другом. Мужчина подошел к ней и осторожно положил руки ей на плечи. — Что случилось, Лив? — Его голос, как всегда, такой мягкий, спокойный, лишь она может услышать в нем нотки беспокойства о ней. — Я только что из полицейского участка… — Её голос начал дрожать. — Что ты там делала? — Вивьен поджал губы, как делал это, когда начинал беспокоиться. Сердце ускорило темп. — Мы можем сначала присесть? Я должна выпить… — Голос Оливии все ещё дрожал, ему показалось, или девушка всхлипнула? — Конечно. Проходи. Я сам все уберу. — Она кивнула и пошла на кухню, точно знала, где стояли бокалы. На стекле шкафчика отражалось её уставшее лицо, её растрепанные волосы немного влажные после дождя. Девушка взяла вино и поставила вместе в бокалами на журнальный столик рядом с диваном. Идеально белый диванчик, если не знать, что за одной из подушек скрывается коричневое пятно от чая, которое она однажды оставила, и за которое ей до сих пор стыдно. Девушка взяла в руки оранжевый плед, который такой теплый и мягкий… Помнится, как в первый раз она назвала его безвкусицей, не вписывающейся в интерьер, а теперь это одна из лучших вещей, что есть дома у Вивьена. Мягкие ворсинки нежно щекотали лицо. Оливия глубоко вздохнула и постаралась ненадолго отвлечься от плохих мыслей. — Ну, рассказывай — Вивьен, наконец, сел на диван и тревожно улыбнулся, смотря на девушку. Она снова вернулась в реальность и взяла бокал вина из его рук. Белое вино приятно обволокло горло и немного согрело изнутри. — Утром мне позвонил офицер, сказал, чтобы я подъехала в участок на 47-й улице… После работы я заехала к ним, надеясь, что это не займет много времени. Месье Шансель сказал, что это очень важно, сказал, что вчера пришла какая-то женщина… Имени мне никто, конечно, не назвал, но дали четко понять: она одна из участниц той аварии. Понимаешь, Ви, той самой! — На глаза наворачивались слезы, Оливия дрожащей рукой поднесла бокал к губам и сделала ещё один глоток. Рука Вивьена накрыла её руку, которая была сжата в кулак. — Она сказала, что… Что за его машиной, машиной этого ублюдка кто-то ехал. Их… преследовали. Это была не случайность. Не просто авария! — Девушка больше не могла сдерживать слезы и заплакала. — Кто-то их убил. Кто-то убил мою Сару! — Всхлипы переходили в рыдания, мужчина поспешно взял из руки девушки вино и поставил на столик, а затем обнял её — Её убили! Убили! Она рыдала, рыдала от злости, сожаления, страха. Не было и дня, когда она не думала о своей девочке, каждую ночь она оплакивала её, каждое утро винила во всем Уильяма. Сколько ненависти было в ней… А теперь… Теперь эта ненависть лишь усилилась. Кому Уилл мог настолько насолить, чтобы его захотели убить. Его… Их маленькое дитя. Оливия плакала до тех пор, пока у неё не кончились все силы, пока она не начала просто всхлипывать и, наконец, не уснула. Вивьен осторожно поднял её, положил голову на подушку и накрыл пледом. Его сердце билось так быстро и тревожно, что казалось вот-вот выпрыгнет. Оливия была его лучшим другом, и все её переживания становились его переживаниями. Он осторожно поправил ей прядь волос, которая закрывала лицо, и поцеловал в лоб. — Доброй ночи, Лив. — Свет потух. Завтра будет новый день.

Полгода назад

По всей квартире раздавался цокот каблуков и бормотание, девушка, видимо, куда-то очень спешила. — Шапка, перчатки, запасная кофта… Я положила книгу? — Она проверила небольшую сумку и закатила глаза. Блондинка подошла к небольшой прикроватной тумбочке и открыла её. Взяв с нижней полки нужную книгу со сказками, девушка поспешно положила её в сумку и убежала в коридор, цокая каблуками. Пальто, шарф, один пшик духов. Она готова. Оливия взяла сумку и вышла из квартиры, закрыв её на ключ. Зазвонил телефон. — Да? Да, я уже выхожу. — Она зашла в лифт и двери за ней закрылись с характерным звуком. — Уилл, не беси меня, я привезу её ровно к шести. До встречи. — Часы показывали 17:03. Машина никак не хотела заводиться, что очень раздражало девушку. Она нервничала и не хотела опаздывать. Наконец, мотор завелся и автомобиль смог выехать с парковочного места. Спустя пятнадцать минут езды, машина остановилась у небольшого здания. Отовсюду был слышен детский смех и голоса. Девушка улыбнулась. Она привычно прошла через калитку на территорию здания и осмотрелась. Кто-то слева выкрикнул громкое «Мама!», и широкая ласковая улыбка озарила её лицо. Девушка обернулась, присела на корточки и расставила руки, готовясь крепко обнять свою дочь. — Мама! Ты опоздала! — Девочка четырех лет укоризненно глянула в лицо Оливии. — Я знаю. Меня задержали на работе. Извини. — Девушка поцеловала дочку в лоб и взяла на руки. К ним подошла женщина лет сорока. — Мадам Шэфре, огромное спасибо, что присмотрели за ней. — Мне не сложно, ты же знаешь, это ведь моя работа. — Она ласково потрепала Оливию по руке, а затем ущипнула за щеку девочку, отчего та надула губки и обидчиво отвернулась. Её лицо вдруг стало серьёзным. — Впереди сложный уикенд? — Спросила она, на что блондинка лишь хмуро кивнула. — Удачи. — Проводив взглядом мать с дочкой, Мадам Шэфре вернулась к делам детского воспитателя. Оливия отпустила дочь на землю лишь у самой машины. — Готова? — Встревоженно раздался её голос. — Да… — Как-то неуверенно произнесла девочка. — Ты справишься. И я справлюсь. Все будет хорошо. — Блондинка поцеловала Сару в лоб и посадила в детское кресло. Сев за руль, она произнесла: — Там в кармашке перед тобой новая раскраска. Не забудь положить её в сумку потом. — Спасибо! — Воскликнула с заднего сиденья дочка. Оливия обожала радовать свою девочку. Воспитывать Сару было нелегко. Часто бывали проблемы с деньгами, но в первое время помогала мама. Это позволило девушке окончить учебу и устроиться на работу. Брак с Уильямом всегда казался ей ошибкой, не удивительно, что они развелись спустя год с рождения Сары. Мимолетная студенческая любовь, а потом его влечение к азартным играм… Все это плохо сказывалось и на ней тоже. Оливия улыбнулась, вспоминая слова матери: «Не нужен тебе этот брак! НЕ НУЖЕН!». Но без брака не было бы и Сары, так что Уильям смог сделать хоть что-то хорошее для неё. На часах было 17:54. Свернув налево, Оливия остановилась у пятиэтажки. Рядом с одним из подъездов её уже поджидал мужчина. — Вовремя! — Победоносно сказала она, доставая сумку из багажника. Сара протянула ей раскраску, и та поспешно положила её внутрь. Девушка поцеловала дочь и обняла её. — Сара, садись в машину. — Уильям открыл дверь и подождал пока девочка усядется. — Уилл, у тебя нет детского кресла? — С наездом произнесла Оливия, заглядывая внутрь. — Нет, я же не живу с ребенком, а оно денег стоит… — Девушка раздраженно закатила глаза, показывая, насколько ей не нравится его халатность. — Возьми моё. — Она принялась отстегивать с заднего сиденья кресло. — У нас нет на это времени, Ливи! Мы опаздываем! Да и вообще, чо может случиться? — Уильям обнажил свою нахальную улыбку, заставив свою бывшую заткнуться. Оливия глубоко вздохнула, подошла к задней двери машины Уилла и помахала Саре. Та в ответ послала воздушный поцелуй своей маленькой ладошкой и рассмеялась. — Удачи вам. — С этими словами, девушка села в машину и уехала. На часах было 18:09. В 19:34 раздался звонок. Оливия взяла трубку, надеясь услышать, что они сели на поезд и уже в пути… Ведь «Что может случиться?». Она убавила громкость телевизора и ответила: — Алло? — Оливия Рейлум, это же вы? — Послышалось на том конце провода. — Да. С кем я говорю? — Офицер Шансель. — Он сделал паузу. — Сара Смит — Ваша дочь? — Да. Да! Что с ней?! — Девушка воскликнула это и резко встала с дивана. — Мне очень жаль, что я говорю это… — Всего секунда перед роковыми словами, которые навсегда изменят мир Оливии. — …Ваша дочь погибла в автокатастрофе. Вы сможете завтра подъехать на опознание? — В ответ тишина. — Оливия? — … — Вы ещё здесь? — Крик на секунду оглушил офицера. А затем раздались гудки. Телефон выпал из рук, девушка не верила своим ушам, не хотела понимать, что произошло. Дрожащей рукой она лихорадочно переключала каналы, пока не нашла новостной… В прямом эфире показывали мост Сен-Мишель, который горел синими и красными огнями, даже с маленькой громкостью были слышны звуки сирен, которые перекрывали голос репортера. Ещё один сдавленный крик прозвучал в пустой квартире. Дыхание окончательно сбилось, Оливия начала задыхаться. Она попыталась встать, чтобы добраться до окна, но ноги подкосились и девушка упала. В таком положении ей наконец удалось вздохнуть, из глаз потекли слезы, было ли это от шока или внезапного приступа… Оливия смогла подняться и все-таки дойти до окна, немного покачиваясь. Прохладный городской воздух ворвался в квартиру с порывом ветра. Париж продолжал жить своей жизнью, пока девушка, будто бы в бреду, шептала: — Сара… Сара… Сара…