annoying

одному богу известно, как он ненавидит литературу. нет, серьезно, если бы каждый раз, когда хан фыркает в ответ на высказывание учителя, ему давали бы доллар — он уже классе в седьмом стал бы гребаным миллионером. но денег ему за эти уроки, к сожалению, не дают, поэтому он только сильнее откидывается на спинку стула, покачивая ногами и закатывая глаза в потолок. учитель смотрит на него с вселенским презрением, но вы бы только знали, как ему все равно — парень нервно проверяет время в телефоне каждые четыре минуты, раздраженно вздыхает и отворачивается к окну, подпирая голову рукой. ощущение, что он сидит здесь уже чертовы сто лет — а от урока прошло всего минут пятнадцать, и лучше бы ему гнать подальше от себя мысли о том, сколько еще терпеть эту пытку. повезло ещё, что о его успеваемости не заботится ровным счетом никто, поэтому можно спокойно забивать хер и плевать в потолок. он этим и занимается, правда, ровно до тех пор, пока дверь в класс не открывается со скрипом и черт, мы что, в дораме? не становится его единственной мыслью, потому что только в дорамах существуют настолько классические ситуации с настолько типичными ботаниками — как один из тех, что, опустив голову, заходит в класс с тихим извинением. хан здесь — что-то вроде местного хулигана. не сказать, что изгоя, нет, друзья у него есть, да и знакомых достаточно, но внешний вид вкупе с плохой успеваемостью заставляют буквально всех учителей поголовно поставить на нем крест. хотя он и не жалуется особо, ему нормально, пока он не ввязывается в лишние драки и отстранять от учебы его не собираются. зашедший парень очень быстро развеивает впечатление типичного ботаника, как только джисону удаётся рассмотреть его получше. первое же, что бросается в глаза — его взгляд. не типичный зашуганный и нервный, а скорее вызывающий — другого слова на ум не приходит. и хотя зализанные волосы, выглаженная рубашка и идеальные стрелки на брюках очень располагают к себе, все его существо сжимается и словно кричит «не подходи, убьёт». джисон растягивает губы в заинтересованной ухмылке, но чуется ему что-то неприятное в новеньком. что-то, что он без зазрения совести мог бы назвать опасным. того самого ли минхо, которым уже успел представиться новенький, учитель с блеском в глазах подсаживает к джисону, вызывая ещё одну черт, мы что, в дораме? мысль. энтузиазм учителя сложно понять правильно. джисон уверен, что он попытается подтянуть его оценки с помощью этого дурацкого заучки под боком. хотя возможно тот факт, что свободных мест в классе больше не осталось, тоже играет роль. джисон фыркает. минхо окидывает его взглядом, полным отвращения, и отодвигает собственный стул к краю стола настолько, насколько можно. — эй, — окликает его джисон, стоит парню достать идеально исписанные тетради и учебник по литературе, — че как? минхо морщится. — все было в порядке. пока ты со мной не заговорил. — ой, что это я слышу, предрассудки? — дразнится хан, против воли минхо подсаживаясь ближе. он протягивает руку для приветствия, — хан джисон, кстати. — очень неприятно познакомиться, — он снова кривится, демонстративно отворачиваясь от протянутой руки и аккуратно выкладывая на парту пенал. — понял, предрассудки, — джисон возвращается на своё место, снова откидываясь на стуле. — не предрассудки. у тебя явно проблемы с головой и, как следствие, с учебой. — а ты у нас из тех, кто считает, что краска для волос в мозг проникает, да? — совсем нет. твоя пустая парта и отсутствие школьной формы говорят сами за себя. ты сидишь один в самом конце кабинета. когда я зашёл, ты был единственным, кто не был повёрнут к учителю лицом. готов поспорить, что строка в табеле, полная огромных красных неудов — твоя. а еще вот это, — он кивает на прислонённый к стене в конце класса скейт, — со стопроцентной вероятностью принадлежит тебе. джисон обманывал бы сам себя, если бы сказал, что не впечатлен. но в ответ только раздаётся очередной смешок. — браво, шерлок, различил хулигана в толпе маменькиных сыночков, пятерка за наблюдательность. минхо поморщился от отсутствия всякой вежливости и повернулся лицом к преподавателю. — будь добр, используй вежливость в своей речи хоть иногда. минхо-хенним для тебя, во-первых, а во-вторых, закрой свой очаровательный рот и позволь мне послушать учителя. — хен, ты правда назвал мой рот очаровательным? я польщен, — на его губах расцветает ухмылка, и минхо только раздраженно сжимает зубы, сосредотачиваясь на литературе. хан отворачивается к окну в тщетной попытке игнорировать учителя и разглядывает школьный двор с завидным интересом. — не собираешься записывать? — громким шепотом спрашивает его минхо через долгие десять минут. — зачем? — чтобы, например, не вылететь из школы? — я в порядке, спасибо за беспокойство, — раздраженно отвечает джисон, — я не лезу в твою учебу, вот и ты не лезь в мою. — о, так это больная тема, — с ухмылкой поворачивает к нему минхо, — давай, хан-и, это не так уж и сложно. — будь добр, используй вежливость в своей речи хоть иногда. джисон-щи для тебя, — грубо режет он, и минхо меняется в лице в мгновение ока. фыркает, отворачивается обратно к тетрадке. литература никогда еще не тянулась так долго. — припозднился ты сегодня, — шуточно корит его чан, когда джисон наконец-то плюхается ко всем на обеденном перерыве, со всей дури хлопнув подносом с едой по столешнице. — гребаная литература и гребаный ли минхо, — ворчит он, принимаясь за еду. — кто? — чанбин косится на чана. но тот только пожимает плечами в ответ, — тебе опять кто-то дорогу перешёл, что ли? — о-о, лучше бы тебе не знать, хен, — он заталкивает лапшу в рот с агрессивностью, достойной главного задиры, и чан хлопает подавившегося хана по спине, — этот… этот минхо мало того, что ботаник, так еще и пытается в мою учебу влезть. вырвать бы ему его острый язык. — ух, полегче, — самый старший посмеивается, — давно я не видел, чтобы кто-то тебя так раздражал, сон-а. — и не увидишь, — он скрипит зубами, — я уничтожу этого зубрилу. — не терпится увидеть. кристофер только качает головой. — сам знаешь, не играй с огнём. но если что-то пойдет не так, мы всегда здесь, — чанбин тихо поддакивает, и джисон не может сдержать улыбки. — спасибо, хены. но я справлюсь. — не сомневаюсь. в следующий раз они сталкиваются на заднем дворе, к полному удивлению младшего и видимому неудовольствию старшего, когда джисон ловит того с сигаретой в явно неположенном месте. — опять ты, — ворчит минхо, делая повторную затяжку. от испуга он чуть не выбрасывает сигарету себе под ноги, но быстро признаёт хана и продолжает. — сюрприз, мы учимся в одной школе, — так же невежливо отзывается он, тоже закуривая, — здесь нельзя курить. — сюрприз, мне это известно. — вот уж не ожидал, что хороший мальчик занимается такими плохими вещами, — усмехается он, присаживаясь рядом на бордюр. — а где на мне написано, что я хороший мальчик? — саркастично отвечает минхо, и хан молча поворачивается к нему лицом. — наверное, там же, где на мне — что я забивший на учебу хулиган, правда? — ли в ответ недовольно цыкает. — один-один, джексон. хан давится воздухом. — это пиздец как грубо! мое имя джисон. — знаю, просто нравится тебя раздражать, — он проходит взглядом по чужому лицу и ровным движением выпинывает окурок с территории школы. — как говорит один мой хороший друг: не играй с огнём, — да, джисон цитирует чана, но это буквально одна из самых угрожающих фраз, которые он знает. — должно быть, я чертов пироман, в таком случае, — и джисон впервые за несколько дней видит его широкую улыбку. джисон бы соврал сам себе, если бы сказал, что не разочарован внезапным отсутствием старшего. возможно, у него появилась причина ненавидеть литературу самую капельку меньше, чем до этого, потому что теперь обычный урок превращался в сессию взаимных подъебов и чрезвычайно острых разговоров с минхо. и когда он говорит острых, он имеет в виду таких же острых, как чертов язык старшего, потому что настолько изощренных издевательств он не слышал уже очень и очень давно. кажется, последний раз, когда кто-то упоминал его беличьи щёки в негативном контексте, хан с легкостью выбил из нахала все дерьмо, и сейчас он не может дождаться момента, когда выльет на минхо все, что думает о его лице. но ли просто не приходит. ни на литературу, ни на следующий за ней корейский, ни на биологию последним уроком, и раньше он бы наверняка порадовался отсутствию лишних конфликтов, но чувствует лишь- -опустошение? за обедом чан замечает его тусклый взгляд и ссутуленные плечи, интересуется моральным состоянием, но джисон лишь молчит. не может же он сказать, что соскучился по этому гребаному ботанику за какие-то три урока? он бы не уважал сам себя, если бы признался в этом. преподаватель очень скоро ставит его в известность, что минхо простудился и соседнее от джисона место будет пустовать ещё целую неделю. ему от таких новостей хочется волком выть, но он только закатывает глаза и фыркает. — как будто мне есть дело до этого зубрилы, — невежливо кидает он, и учитель качает головой на его неуважительный тон. поэтому он старается не злиться на самого себя, когда выясняет чужой адрес и находит себя стоящим у незнакомой двери в незнакомом районе, уже нажавшего на звонок и с трепетом ожидающего дальнейшего развития событий. госпожа ли оказывается удивительно приятной женщиной, которая смотрит на джисона с нежностью и все говорит о том, как же минхо повезло с друзьями. хан старается не закатывать глаза и не упоминать, что они, вообще-то, не такие уж и друзья, когда госпожа ли поит его чаем и кормит домашним кимчи, прежде чем отпустить наверх, к спящему сыну. они мило беседуют на протяжении получаса, пока женщина не принимается мыть посуду, а джисон не поднимается по лестнице на второй этаж дома. — спишь? — хан! — минхо подскакивает на кровати, когда дверь в его комнату открывается с тихим скрипом, и джисон неловко мнётся у порога, — черт возьми, ты напугал меня! — прости. — нет. что ты тут забыл? кто вообще пустил тебя в дом? о боже, так и знал, ты вломился без приглашения, наглая белка! он немного гнусавит, лёжа на кровати под двумя слоями одеял и копаясь в телефоне, и джисон с жалостью замечает огромную кучу использованных носовых платков, умещённых на прикроватной тумбочке. — хватит драматизировать, я просто спросил у твоей матери, могу ли я проведать это болеющее чудовище, — он присаживается на кресло, — ты знаешь, я не привык вламываться к чужим людям… — ты врешь, у тебя на лице написано, что ты взломщик от бога. — о, хен, правда? не знал, что ты умеешь делать комплименты. — я буквально назвал тебя вором, где здесь комплимент?.. они оба фыркают и отворачиваются друг от друга. — без тебя скучно. — прости? — ничего. и сидят дальше, в полной тишине, нарушаемой лишь звуком обновления ленты твиттера. — мне тоже. — прости? — мне тоже скучно тут. пришёл бы хоть раньше. — ага, знаю. еще несколько минут неловкой тишины. — знаешь, я не мастер в таких разговорах. — о, правда, хан-и? а то я не заметил, что ты уже десять минут мямлишь, развалившись в моем кресле… — эй, ты буквально не проявил ни малейшего гостеприимства, оставив меня стоять в дверях. — прости, надеялся, что ты расстроишься и уйдёшь, — минхо показывает ему язык, капризный из-за болезни и раздраконенный неформальными обращениями в собственном же доме, но на лице у джисона почему-то только мягкая улыбка, обращённая к незашторенному окну. — а я расстроился и не ушёл, какая жалость. я хотел сказать. — так говори. на лице отчего-то жарко и неприятно, и минхо пронзительно смотрит на младшего, пока тот пытается взять себя в руки. — выздоравливай, хен. — ага. в руки себя взять так и не получается. через три недели джисон натыкается на него там, где вообще не ожидает — на школьной крыше, там, куда проход вообще, кажется, доступен только по каким-то криминальным связям с китайской мафией, не иначе, потому что зловещий охранник с полным ртом серебряных зубов скорее забьет тебе стрелку на кладбище под kick it, чем разрешит хоть раз воспользоваться ключами. но у джисона свои способы, а вот минхо — совсем другой разговор. — хен. — ага, и тебе привет. они присаживаются на небольшое возвышение в центре, совсем рядом друг к другу, и джисон чувствует, как минхо жмёт своё плечо ближе к его, невольно подаваясь навстречу. — что ты тут делаешь? — наконец, спрашивает хан, когда старший закуривает, — здесь тоже нельзя курить. — ой, хан-и, когда это кого останавливало. здесь спокойно. вообще-то, он понимает. тут действительно намного спокойнее, чем в любом другом месте в школе, и это не может не вызывать у него чувство ностальгии — обычно он сидит здесь в полном и таком родном одиночестве, думая о своих недавних текстах, а теперь на тебе, прибавилась какая-то заумная шпала. — меня отчислили из прошлой школы, — и хан впитывает, как губка, крупицы новой информации. он уже и потерял момент, когда вместо желания подраться появилось желание понять и узнать лучше, но успешно подавляет в себе эти поиски, — потому что я подрался с местным задирой. — ты никогда не был хорош в решении конфликтов, знаешь? — правда, что ли? — ли минхо, в нашу первую встречу ты прямым текстом сказал «неприятно познакомиться» прямо мне в лицо, и состроил такую гримасу, как будто я тебе не руку протянул, а стакан с говном. — ну, знаешь ли, — он сладко потягивается, — что сделано, то сделано. — грубиян. — ты любишь меня. джисон давится воздухом, но ничего не говорит. слишком громкое название для зарождающихся чувств, но он и не против. кажется, минхо уже смирился. — я люблю тебя. эти слова вырываются из его рта сами собой спустя месяц, когда хан затаскивает старшего на крутую школьную тусовку, где они оба сначала умудряются вылакать весь мартини, который есть в баре у богатенького мальчика, хозяина вечеринки, потом оба вытворяют что-то бесстыдное на импровизированном танцполе, потом оба поднимаются на крышу, чуть не свернув себе шеи, а потом оба лезут ближе и жмутся отчаяннее в надежде скрыться от промозглого октябрьского ветра. минхо сидит, закинув ноги на его бёдра, их руки рядом — касаются только мизинцы, но и от этого по коже проходят электрические разряды, и чужие волосы выкрашены в карамельно-медовый. — знаю, — легко отзывается минхо. вот так просто, словно действительно знает. джисон не удивлён. они мокро целуются почти пятнадцать минут, пока минхо не выдаёт ужасно не романтичное «щас обоссусь, кто просил меня столько пить» и хан не ведёт его, шатающегося, вниз. они ночуют у джисона, у которого по стечению обстоятельств родители уехали на важную деловую встречу, ещё целуются, долго пялят в потолок и засыпают, переплетаясь конечностями. футболка джисона на минхо пахнет чем-то отвратительно медовым, как его волосы, и он только сильнее жмёт замёрзшие стопы к чужим, чтобы согреться. — и как это вышло? — запоздало интересуется чанбин, потирая затылок. в его взгляде отчетливо читается недоумение, и джисон только пожимает плечами, крепче обхватывая за талию сидящего у него на коленях минхо. — я не в курсе, извини, — бурчит старший и пытается пообедать, — эта белка просто выкрала меня из дома и заявила, что мы встречаемся. но ведь я даже не давал своего согласия! — какой ужас. ставлю сто баксов, что он просто вломился в твой дом без приглашения, — чан подключается к разговору, пряча улыбку за полными риса палочками, — он же взломщик от бога! — я говорил ему! — снова раздаётся ворчание, — он даже слушать не хочет. — но мы встречаемся! — я знаю, хан-и, я знаю! — он разворачивается, чтобы потрепать младшего по волосам и оставить легкий поцелуй на его макушке, — тебе необязательно напоминать мне об этом каждые полчаса, об этом не так-то просто забыть. — я буквально сказал это первый раз за последние- сколько, месяц? — о, правда? — хен, ты такой отвратительный. — ты, блять, любишь меня. он помнит этот момент, как сегодня, карамельную макушку у себя на груди, тихое сопение, попытки устроиться поудобнее в его объятьях. топ пять самых не романтичных фраз во всем мире и еле различимое предложение пересмотреть ван пис в миллионный раз, крохотные смешки и то, как он прижимается ближе всем телом. тихое-тихое «я тебя тоже» на грани слышимости. и у джисона улыбка до ушей на следующие несколько бессонных часов. — фу, да вы оба отвратительные, — чанбин со слишком резким хлопком ставит пластиковую миску на поднос, и минхо отрывается от младшего, чтобы язвительно цыкнуть и закатить глаза, — идите отсюда, если собираетесь и дальше воздух отравлять своей голубизной. — это буквально самое страшное, что может случиться, правда? — бубнит чан ему в ответ. — но ты видел их! буквально не отлипают! если бы из поцелуев можно было извлекать энергию, эти двое изобрели бы вечный двигатель! — у них был медленный старт, завидуй молча, — и чан снова утыкается в свой рис. — отстой, — бормочет чанбин. — я чертовски влюблён, — бормочет джисон. — любишь, — поправляет его минхо. — ага. — знаю. — блять, ребят, я все ещё пытаюсь поесть! — прости…