Дочь Бога Озорства

— Тор, ты понимаешь, что вы натворили? — рычал на сына Один. — Да, отец, — громовержец опустил глаза в пол. — Снимай штаны… Тор расстегнул ремень и, стащив с себя штаны и бельё, лёг на кровать отца. Всеотец подошёл к сыну и опустил ремень на зад принца первый раз. Одинсон дёрнулся, но не издал ни звука. — Вы ведёте себя как маленькие дети! — царь прибавил силу, видя, что наказание на сына не работает. Один порол размеренно, так что громовержец чувствовал невыносимую боль, но он терпел. — Срываете важные переговоры, пакостничаете, сутками ничего не делаете! Разве такими должны быть наследники Асгарда? — по попу принца посыпался град болезненных ударов. Тор начал всхлипывать в подушку, стараясь не издавать звуков. — Прости, отец, — принц старался скрыть свой дрожащий голос, но этого сделать не получилось. Дальше порка проходила без реплик Всеотца, он нанёс сыну ещё два десятка ударов и закончил наказание. — Вставай, бесстыдник, — громовержец встал и натянул на испоротую задницу штаны, его глаза были красные от слёз. — Уйди с глаз долой. — Прости… — Тор вышел из спальни родителей. — Брат, что с тобой? — Локи столкнулся с Тором в коридоре. — Отец выпорол? — Да… — Сильно досталось? — Лафейсон подошёл к громовержецу. — Да… — Хочешь, я сниму боль и рубцы? — Да… — Пойдём ко мне в комнату, — младший положил руку Тора себе на плечо, и они дошли до его комнат. — Ложись, — принц указал на кровать. Тор послушно лёг и снял мешавшую одежду. — Потерпи немного, будет неприятно, — Локи сел на краюшек кровати и приподнял мешавшую рубашку с красно-синей попы брата. Он открыл баночку с мазью и окунул два пальца. — Ш-ш-ш, — протяжно заштатно старший, когда брат коснулся израненной плоти. — Тише, сейчас всё пройдёт, — Тор ощутил приятный холодок. — Вот и всё, — Локи встал с кровати. — Вечером нужно ещё раз обработать, чтобы наверняка. — Спасибо, брат. — Не за что, это мой братский долг, — улыбнулся Лафейсон. — Тебе сильно от матери досталось? — спросил Одисон, принимаю сидячие положение. — Не особо, но это унизительно! — Зато мы повеселились, — заключил старший. — Мда, было весело, а вот последствия совсем не весёлые…