"Притча: И создал Бог женщину. Самаэль и Лилит"

      И создал Бог женщину…                     

Самаэль.

             Соткана из золотой пыли мироздания, что шлейфом тянулся тогда по всему небосводу, затмевая белёсый Млечный путь. Кожа бледна, так что видны прожилки, подсвечивая её изнутри, словно фарфор. Глаза и волосы теплы, как темный янтарь. Тело гибко и красиво обнажено в холодном свете луны.              Бог удовлетворенно вздохнул и порадовался своему шедевру. Самаэль встал рядом. Создатель взглянул на раба Своего чуть искоса. Тот как всегда хранил вселенское спокойствие. В темных глазах ничего не отражалось, ничего, кроме желания исполнить любую волю Господа. Не зря же был хранителем Земли и Земного Сада, который так пестовал Бог.              — Думаешь, Адам оценит? — тембр низкого голоса приятно обласкал слух Бога.              Тот ничего не ответил, лишь усмехнулся в усы, похлопал слугу по плечу и растворился в розовой заре, оставив Самаэля наедине с красотой, от которой у Архангела перехватывало дух. Странное чувство. Чувство, от которого перед глазами всё расплывалось, в теле появлялось ноющее чувство, сосредотачивающееся внизу живота, а в душе поднимались странные мотивы неизвестной песни, которую хотелось (впервые в вечности) петь не Создателю, а… ей.              Господь не нарёк её. Адам был наделён этим правом. А вот и он собственной персоной. Самаэль улыбнулся, когда низкорослый мужчина вышел из лесной чащи, сонно потирая глаза и с изумлением оглядывая женщину. Она робко улыбалась ему. Он зевнул и почесал выдающееся пузо. Отожрался на хозяйских харчах. Так подумал Самаэль, но он был воспитанным Архангелом и должен был просить прощения за такие мысли, но не стал этого делать… впервые в жизни. Адам обошёл вокруг женщины, которая была на голову его выше. Он не знал, что с ней делать, но инстинкт подталкивал (так уж повелось у Создателя — если не разум, то желания тела), и, немного помедлив, Адам взял её за руку и повел обратно в то место, из которого вышел, куда Самаэлю нельзя было заходить. Женщина непонимающе хлопала глазами и улыбалась. Но перед тем, как полог ниспадающей ивы поглотил её, она обернулась и глазами точно нашла то место, где, замерев, стоял Самаэль. Он тяжело сглотнул и мог поклясться горячей лавой Земли, что она смотрела прямо на него.              Значительно позже он увидел её плачущей, стоящей в реке и пытающейся омыться, дрожащей, в глазах хранящей ужас. Ему было запрещено появляться перед людьми, но он впервые захотел нарушить запрет. Женщина вздрогнула, когда увидела его выходящим из-за деревьев. Она исподлобья оглядела его: молодой мужчина с гибким смуглым телом, темные глаза которого сверкали как самые яркие звёзды, а чёрно-смоляные кудряшки неаккуратно торчали в разные стороны. Окрестности огласил её смех: звонкий, хриплостью обрывающийся на самой последней ноте. Откровенный, идущий из самой души, такой, что невольно заставляет улыбаться всех вокруг. И Архангел улыбнулся. Женщина икнула и замерла так же, как и он… когда-то. Она вышла из воды и откинула волосы на спину. Вода стекала по бледной коже, оставляя дорожки на теле, устремляясь вниз.              — Как тебя зовут? — спросил Самаэль мигом осипшим голосом, уже близок к тому, чтобы понять причину своей реакции.              Женщина нахмурилась, Самаэль повторил за ней.              — Я не знаю, — прошептала она, а в глазах появилась печаль.       — Хочешь, я нареку тебя? — губы сами прошептали в ответ, а брови взметнулись вверх, удивляясь своей наглости, переступающей запрет Создателя… в который раз.              Женщина улыбнулась глазами. Самаэль втянул носом воздух, который, казалось, стал гуще в её горящем взгляде.              — Ты как ночной воздух, так же тягуча и сладка, — проговорил он и подошёл ближе, впервые нарекал, не было дано, но так хотелось, он обошел её кругом, она отвела взгляд только тогда, когда он встал прямо перед ней, — нарекаю тебя Лилит.       — Ли — ли — т, — произнесла она нараспев, и снова улыбка, летящая в него, бьющая наотмашь по сознанию.       — А тебя как зовут? — спросила она через долгое мгновение.       — Самаэль, — ответил он.              Лилит отошла от него и стала отжимать воду с волос, ловко изогнувшись в талии. Архангел улыбнулся, не смея отвернуться.              — Ты — злой? — спросила женщина, оставляя волосы в покое.              Он смутился. Его назвали так за ярость, иногда просыпающуюся в нём, но раб Господень верил, что у его Создателя и на это есть свой план.              — Похоже, что злой? — он усмехнулся, по-прежнему сверля её взглядом.              Лилит улыбнулась и, отвернувшись, села на траву возле реки. Она взглянула на него снизу вверх.              — Может, ты расскажешь мне о мире, где я живу, — не вопрос, а предложение, в сердцевине своей таившее ожидание.              Самаэль удивился и присел рядом. Он начал говорить, и впервые его слушали, не прерывая, еле переводя дыхание. С ней хотелось делиться всеми знаниями на свете.       

Лилит.

             Лилит лежала на спине и ковыряла тонким пальчиком кору дерева. Сверху пыхтел Адам. Он пытался. Честно. Искренне. Как и Лилит. Это продолжалось долго, каждый раз. Как пытка. Скучно и бессмысленно. Думалось Лилит. Надо бы как-то отреагировать.              — М-м-м, — простонала она и еще раз печально ковырнула дерево.              Где-то сверху Адам удовлетворенно рыкнул. Лилит тяжело вздохнула. Очень глубоко внутри себя.              — М-м-м, — снова.              Адам даже задвигался быстрее, еще несколько секунд, и всё было кончено. А Лилит поняла, что иногда лучше притвориться, чем быть искренней, потому что искренность никому не нужна. Она легко встала, оттерла ноги и пошла к выходу, а в спину понеслось недовольное ворчание Адама о том, что за какие же грехи ему дана такая женщина. Лилит вздохнула, она всё чаще чувствовала себя никчёмной.              Вечер был очень тёплым, воздух вокруг, казалось, искрился от мелких, подрагивающих, электрических разрядов, а аромат пленял обоняние. Женщина улыбнулась и начала блуждать среди деревьев. Тропинка, почти заросшая, привела её к чудесному дереву, увешанному красными наливными плодами. Такое она еще не видела… Глаза загорелись, и она, как завороженная, подошла к дереву, протянув руку, сорвала. Плод был чудесен. Казалось, он светится даже изнутри. Он манил к себе. Лилит поднесла его к своим губам.              — Не смей, — голос, который она бы узнала из миллионов.              Самаэль оказался рядом, мгновенно, и протянул ладонь, пытаясь забрать плод.              — А то что? — женщина завела свои руки за спину, и её подбородок взметнулся вверх.              Архангел настойчиво подошёл ближе, почти вплотную, и попытался отобрать яблоко.              — Больше никаких знаний от меня, — припугнул он её.       — Нет уж, — хохотнула женщина и легко оттолкнула его, перекидывая фрукт в другую руку.       — Отдай, — упрямо повторил Самаэль, не отступая.              Они вступили в борьбу, теперь уже достаточно жесткую. Никто не хотел уступать друг другу. Он пытался забрать фрукт, она упрямилась и не отдавала. Поскользнувшись и неловко упав навзничь в траву, Лилит увлекла за собой и Архангела, прямо в свои распахнутые бедра. Яблоко откатилось в сторону, сверкнув в рассеянном свете Луны глянцевым боком.              А Самаэль замер, глядя в огромные темные глаза женщины, оглядывая чуть подрагивающие губы, грудь, вздымающуюся высоко и неспокойно. Он и сам ощущал что-то зудящее, мешающее трезво мыслить. Лилит подалась бедрами вперед, пытаясь оттолкнуть его от себя. Но он только сильнее прижался к ней, а во взгляде разлилось нечто темное, такое же древнее, как и он сам. Лилит замерла и приблизила свои губы к его. Поцеловала, не отнимая взора, почувствовав, как влага плескается в ней теплой волной. То, чего никогда не было, когда Адам обнимал её. Сухие губы не отвечали, а крылья его носа легко затрепетали. Лилит прикусила губу и покраснела.              — Пожалеешь, — прохрипел Самаэль.              Она отрицательно мотнула головой. Женщина вновь улыбнулась, но теперь уже в поцелуй такой силы, что свело живот и ноги. Его губы, руки и движения будили сотни рецепторов на коже, заставляя разум мутнеть от острого удовольствия, растворяться в его запахе и желании. В конце звезды качнулись так, что она, ощутив яркую волну сносящего всё на своём пути экстаза, распахнув темные глаза в небо, тихо прошептала:       — О, Создатель…              Купол с белыми крыльями укрыл их от ночной прохлады, но не от взгляда Господа.       

Изгнание из Эдема.

      

      А потом было изгнание из Рая. Она помнила, как визжал Адам, как порывался ударить её. Как был грозен молчащий Создатель. И убедителен в своём спокойствии Самаэль. Лилит ушла. Она ничего ни от кого не ждала. Ей было всё равно, что будет с Адамом. Она с равнодушием выслушала приговор Господа об изгнании. В душе рождалась ненависть. К Самаэлю. Он не следовал за ней. Его голова была опущена, когда она приближалась к выходу из Эдема.              — Никогда, — прошептала Лилит, смотря на Архангела, отвечая на вопрос, который был задан прежде, чем необратимость случилась.       Ворота захлопнулись, оставляя позади красоту и буйство цвета, солнечный свет и спокойствие. Внешний мир был жесток. Лилит шла, не разбирая дороги, которая привела её к обрыву. Перед ней простиралась новая вселенная. Жестокая, агрессивная. Здесь был мороз, который обжигал, дули ветра, жесткие и высушивающие душу до самого нутра. Магма плескалась, так же как и море. Здесь нужно было бороться за существование.              Неизвестно сколько времени она провела, пока однажды не увидела его. Самаэль был молчалив и отрешён.              — Жестокий Создатель решил посмотреть, как живёт его раба?! — презрение в голосе и во взгляде. — Передай, что жива… его молитвами.              Лилит расхохоталась, а Архангел качнул головой и поравнялся с ней.              — В Эдеме стало безмерно скучно… без тебя, — проговорил он и посмотрел на неё так, что внутри всё оборвалось.              Он пришел сюда. За ней. К ней. Оставив благополучие, служение, для которого был создан. Непохожий на остальных ангелов. Злой, тёмный, её. Лилит взглянула за его спину, а не увидев крыльев, всё поняла.              А Самаэль вспоминал, как подтолкнул новую жену Адама к дереву с яркими плодами, как она ела их и как дала их есть глупому и жадному своему мужчине. Как крылья самого красивого из созданий опалились от гневного взгляда Создателя и как бывший Архангел улыбался, когда и за ним захлопнулись ворота Рая.              Самаэль взял Лилит за руку для того, чтобы больше никогда не разлучаться.