Выжившие

«Жизнь слишком коротка, а в наше время и подавно. Вчера был сложный день. День потерь. Когда ты встречаешь одного или даже десятерых ходячих, они, как правило, не так страшны. Неуклюжие, нелепые, словно большие недоразвитие дети, да только ищут они человеческую плоть, чтобы вонзить в неё свои давно прогнившие зубы. Если так подумать, справиться можно, главное, метко целиться, да не дать себя укусить. Правила ясны и понятны, но не всегда они спасают. Когда их больше, чем десяток, тогда и проблемы начинаются.  У нас было пристанище, заброшенная ферма, далеко от основного шоссе, но и близко к какому-то городку, чтобы можно было возобновить припасы. В любом случае, идеальное место, тихое, спокойное, справиться с парой-тройкой мертвецов можно. Главное, не было других людей. Правду говорили: нет монстра хуже, чем человек. И в это время, время мертвецов, люди всё-таки умудрялись быть теми ещё говнюками. Конечно, не все. На нашем пути были и добрые, отзывчивые. Но были и те, о которых вспоминать особо не хотелось. Нам хватило попасться местным каннибалам, которые сожрали бы нас на закуску, если бы вовремя не подоспела помощь.  Так вот, я что-то отошёл от темы. Когда мертвецы становятся стадом, тогда это не просто беда, это ужас. И, к сожалению, он произошел с нами вчера ночью, когда часовые хоть и поздно, но заметили приближение стада к нашей ферме. Удалось спастись всего лишь восьмерым из пятнадцати… Возможно, я покажусь ужасным, но я чувствую только пустоту. Мне жаль их, правда, они все не заслужили подобного, они должны были выжить, но... Всегда есть но. Выжили те, кто выжил, на этом всё. За два года кромешного ада я привык к смертям, как бы дико это ни звучало. Но... Опять это но. Человек удивительный: он действительно приспосабливается ко всему, что преподносит ему жизнь, даже к зомби-апокалипсису.  Если меня сейчас спросят, как он начался, этот апокалипсис, я не смогу ответить. Всё было слишком сумбурно, слишком быстро, слишком трагично и ещё до чёртиков много «слишком». Но это было именно так. Я потерял всех, кого любил: отца, мать, сестёр. По сути дела, я даже не знаю, для чего я ещё живу. Все мои близкие и родные давно ушли в мир иной или стали теми же мертвецами. Иногда мне страшно вглядываться в толпу мёртвых: вдруг увижу знакомое лицо и тогда точно сломаюсь. Наверное, я живу на чистом упрямстве или, быть может, на маленькой симпатии к одному человеку. Но, но, но, но. Опять это чёртово но! Я боюсь. Я правда боюсь, что однажды он станет одним из них и его придется убить или даже наоборот. Любовь в это время большая роскошь. А Хёнджин... Он всегда такой улыбчивый, с этой чертовой родинкой под глазом и пухлыми губами, которые хочется зацеловать. Вчера было страшно за него. Конечно, он был в компании Чанбина и Минхо и я понимал, что эти трое уж точно смогут выбраться. Но меня парализовал такой дикий страх, что Чонин, наш малыш Чонин, просто дал мне смачную пощёчину, выгнал с водительского сидения и сам сел за руль. А я просто увидел, как за машиной старших ушла большая половина мертвецов, и оцепенел от ужаса. И долго ещё извинялся перед другими за свою слабость. Только Чан отвёл меня в сторонку и попросил в подобные моменты не отключать голову и стараться держаться, потому что я был в ответе за двоих людей, которые могли бы погибнуть из-за меня. И тогда я просто понял всю кошмарность ситуации: Чонин и Сынмин могли бы умереть по моей вине, да и я вместе с ними. Ужасающая, но правда, я придурок. А Хёнджин, что Хёнджин? Смотрит на меня так, будто хочет укрыть от всего ужаса. А я не поддаюсь, держу его на расстоянии. Нет, я больше не могу любить, а потом терять, можно сразу же пулю в голову…» — О, а что мы пишем? Парень вздрогнул и быстро захлопнул тетрадку, тихо сглотнув и подняв голову, дабы увидеть перед собой улыбающегося старшего, который так мило склонил голову на бок и с хитринкой смотрел на младшего. — Ничего особенного, Хёнджинни, просто решил завести дневник, так проще немного. — А, Ёнбоки решил завести дневник, — он задумчиво приложил палец к пухлым губам, слегка постучал по ним пальцем, а после радостно улыбнулся, — прям как девочка-подросток! Решил писать свои сокровенные тайны и фантазии? А дай почитать! Карие глаза старшего загорелись недобрым огоньком, на что младший неодобрительно покачал головой и уже было хотел спрятать тетрадь, как проворные пальцы перехватили его запястья и выдернули тетрадку. Феликс, ранее названный Ёнбоком, быстро вскочил и попытался отобрать свою ценную вещь, на что старший только весело хохотал и поднимал руку вверх, чтобы тот не дотянулся. Как только Феликс понял, что толку от его усердного прыганья нет, он злобно сложил руки на груди и с поджатыми губами посмотрел на веселого Хёнджина.  — Каланча двухметровая, — пробормотал себе под нос младший, но острый слух старшего уловил слова. — Что-что? Каланча? Что за неуважение к старшим, Ёнбоки? Ты меня, вообще, хёном должен называть. — О, прости, хён, но как раз это ты первый проявил неуважение и украл мою личную вещь. Хёнджин только весело рассмеялся. Он наклонился к младшему и дал тому лёгкий щелбан по носу, наслаждаясь тем, как скривилось лицо Феликса. После он протянул тетрадку и улыбнулся самой обаятельной и мягкой улыбкой. — Ликси, не знаю, какого ты обо мне мнения, но я никогда бы не прочёл без разрешения что-то такое личное, как дневник. После этих слов он подмигнул младшему и развернулся в сторону Чанбина и Чана, которые ярко о чём-то спорили. Феликс вмиг покраснел и отвёл взгляд от теперь уже тройки спорящих и быстро затолкал злосчастную тетрадь в свой потёртый рюкзак. Ребята сейчас находились на заправке, к большому счастью, пока никто их не тревожил, но и долго они не могут тут находиться. Да и толку от неё немного: пара пачек чипсов и одна банка тушёнки. Не густо, но хоть что-то. Феликс сидел на капоте старенького Форда и пил порядком нагретую солнцем воду из бутылки. Он так ушёл в свои мысли о вчерашнем дне, что не заметил, как к нему подсели. — О чем задумался? - Феликс в который раз за эти десять минут вздрогнул и повернулся на голос старшего, Минхо, который даже не смотрел на него, а наблюдал за Джисоном, о чём-то шептавшемся с Сынмином.  — О вчерашнем.  — Перестань съедать себя, оставь это для мертвецов. Феликс по-доброму усмехнулся и протянул бутылку воды Ли. Тот принял её, но так и не отпил. Сам старший был непривычно серьёзен в этот момент.  — Если бы я вчера так не запаниковал…  — Слушай, — он даже не дал договорить младшему, — все живы и здоровы. А для тебя это хороший урок. — Живы благодаря Чонину. — Это называется командная работа. Он хоть и мелочь, но сообразительный. Иногда кажется, что это он наш хён, а мы его макнэ. Младший добродушно рассмеялся и посмотрел в сторону их самого младшего, который усердно всматривался в карту, явно пытаясь что-то найти. Минхо всё так же не отрывал взгляда от Джисона, крутя в руках бутылку, тем самым согревая воду ещё сильнее. — Год назад я чуть было не потерял Джисона, — вдруг заговорил старший. — Мы пробрались в аптеку ночью, два идиота. А обстановку заранее не проверили. Помещение кишило мертвецами. Я подвернул ногу, а этот придурок - герой, чтоб его - пошёл отвлекать их на себя, чтобы я сумел выбраться. Час. Я целый час сидел в нашей машине и впервые в жизни молился, чтобы этот олух вернулся живым и здоровым. И он вернулся. Первым делом я прижал его к себе и поцеловал. Тогда я по-настоящему испугался. Я понял, как сильно люблю его. Он не отвергнул меня, а даже наоборот. Потом уже признался, что любит тоже. Только я, слепой, не увидел раньше, не заметил, пока не получил парочку седых волос. — Хён, ты никогда не рассказывал об этом. — А вы что? Спрашивали? Вот и всё. — Но к чему это? Не думаю, что ты просто захотел поговорить. — Правильно думаешь, мелочь, я о тебе и Хёнджине. — А что мы? Старший страдальчески закатил в излюбленной манере глаза и посмотрел на Феликса так, будто тот сморозил небывалую чушь, мол, кола и ментос совместимые вещи. — Слушай, ты, конечно, умный парень, но порой такой идиот. Что тот олень двуногий, что ты придурок. Ходите вокруг да около, изводите себя же. Уже все видят, как вы влюбленно смотрите друг на друга, да что-то соображаете очень туго. Феликс тупо уставился на старшего, который впервые за этот разговор посмотрел на него и вопросительно изогнул бровь, мол, давай, сморозь ещё какую-то дичь, чтобы в конец утвердиться в твердолобости некоторых. — Ладно, хорошо, скрывать от тебя смысла нет. Но толк в этом вообще есть? А если он... Если его… или меня. Минхо вновь закатил глаза и качнул головой в сторону Джисона, который заметил взгляд старшего, и ослепительно улыбнулся своему возлюбленному, на что последний мягко, еле заметно улыбнулся. — Да, мы не то чтобы не знаем, что с нами будет завтра, мы понятия не имеем, что с нами случится через десять минут. Но, блин, Феликс, я счастлив, что рядом со мной есть Джисон. Потому что в этом прогнившем, провоненном мире всё же нужна любовь. Так легче справляться со всем, потому что есть плечо, на которое ты можешь опереться. Не бойся этого, бойся того, что не успеешь. Я уверен, ты будешь в тысячу раз сильнее жалеть, что не рассказал и что не попробовали. Но, в любом случае, только тебе решать. /// В машине стояла приятная атмосфера. Чан напевал Эда Ширина, кстати, голос у него был восхитительный, Хёнджин иногда подпевал ему в ответ, а Феликс просто наслаждался приятным пением двух друзей. Минут через двадцать они подъехали к городу, а ещё через десять остановились возле нужной аптеки. Стараясь припарковать машину так, чтобы, в случае чего, к ней пришлось бы недолго бежать, да и чтобы другие люди не украли её. — Я, конечно, не надеюсь, что мы найдем тут что-то, но лучше это, чем вообще ничего. Аптека немного больше, чем те, что попадались нам до этого. Поэтому сначала мы разведаем обстановку, потом разделимся. Стараемся брать по максимуму. Хёнджин лишь пожал плечами, а Феликс просто кивнул. Потом они ещё немного обсудили план, а затем вышли из машины, стараясь не шуметь. Было тихо, вдали слышались глухие удары и хриплое рычание: видимо, рядом находятся мертвецы. Чан удобно перехватил рукоять охотничьего ножа и глянул на своих друзей. Хёнджин открыл дверь. Было темно, даже несмотря на то, что солнце ещё не садилось. Феликс включил фонарик и пару раз ударил по дверце. Глухой звук раздался в помещении, после которого послышалось рычание и грохот. Ребята отошли в сторону — тут же из помещения вышла пара мертвецов. Хёнджин кивнул Чану и хищно улыбнулся, на что лидер развёл руками и отошел назад, то же самое сделал и Феликс, понимая что этих двоих он возьмёт на себя. С одним мертвецом Хван не церемонился: он просто одним махом снёс полголовы, а второго оставил, дабы, как всегда, поиграться. Мертвец протягивал к нему загнившую руку в потёртой, некогда белой рубашке. На руке у него не хватало трёх пальцев, а последние два уцелевшие были наполовину откушены. От второй руки остались лишь непонятный обрубок и свисающий кусок кожи с грязью. Лицо инфицированного давно перестало напоминать человека: левого глаза просто не было, вместо него была глубокая ложбинка, под глазом или, скорее, тем, что от него осталось, красовался хороший укус: видимо, когда он был человеком, зомби смачно откусил от этого места плоти. Хёнджин всегда ими забавлялся, по большей части они ему казались смешными. Вроде бы от них много проблем, они устрашающие, но эта их неуклюжесть, во многих случаях тупость смешили парня. Старший ухмыльнулся и начал стучать фонариком по разным поверхностям: мертвец, чего и следовало ожидать, оборачивался на звук и пытался достать одной рукой человеческую плоть, чтобы вогнать в неё свои сгнившие зубы. Чан с ироничной улыбкой наблюдал за этим спектаклем. Он бы и дальше дал забавляться парню, но время не останавливается, им нужно уже собирать припасы. Дав знак Хвану, он приготовил глушитель на пистолет, Хёнджин же вздохнул и вогнал острое лезвие в глаз мертвецу. Инфицированный пару раз конвульсивно подёргался, а после обмяк, соскальзывая с лезвия. — Чанни, как обычно, портишь веселье. — Джинни, мы приехали сюда не для развлечений. — Да одно второму не мешает, — он хмыкнул и ударил фонарик, тот несколько раз моргнул и включился. Ребята решили разделиться и поискать припасы. Чонин, как всегда, нашёл на карте некоторые места, одним из которых была эта аптека, как раз таки очень им нужная, потому что, как назло, именно медикаментов всегда мало, а они нужны всегда. Когда помещение было проверено на наличие других мертвецов, ребята со спокойной душой начали собирать нужные вещи. Феликсу повезло, даже не так, им всем очень повезло. Аптеку хоть и хорошенько до этого обчистили, но некоторые антибиотики, антисептики и прочие средства остались, у которых, к слову, ещё пока не истёк срок годности. Феликс с широкой улыбкой складывал в рюкзак медикаменты, тихо напевая себе под нос песню любимой группы и думая, что, если всё-таки случается что-то плохое, оно всегда должно вернуться чем-то хорошим. Положив последнюю упаковку таблеток, он закинул рюкзак на плечи и поднялся, да так и застыл, смотря в родные карие глаза. Хёнджин смотрел заворожённо, он наблюдал за своим персональным ангелом и пытался обуздать бушующий ураган чувств внутри. Он хотел бы прижать его к себе, переплести эти маленькие пальчики со своими и крепко поцеловать, да так, чтобы парень больше и не думал бегать от него и их взаимных чувств. Но он просто стоял и смотрел, пытаясь внушить себе, что таким образом, он уважает выбор младшего не дать зажечься этому. А сам Феликс просто умолял взглядом сделать первый шаг, он так и просил прижать и не отпускать, целовать до потери пульса и дрожи в коленках, быть единым целым. Сначала он ничего не понял, только увидел, как от ужаса расширились глаза напротив, а совсем рядом учуял мерзкий, зловонный запах мертвечины и услышал звук клацающий зубов опасно близко. Он даже не успел сориентироваться, как мертвец уже лежал с проломленной мачете головой, а сам он был прижат к телу, дрожащему от страха. Сердце парня так сильно билось, что Феликс испугался, ведь оно может просто не выдержать. Только спустя пару секунд пришло понимание того, что если бы не молниеносная реакция Хёнджина, то он бы уже красовался со смачным укусом на плече или шее. Осознав это, он крепко обнял своего спасителя и уткнулся носом ему в шею, стараясь не заплакать и параллельно успокоить своё сердцебиение. Спустя долгие минуты объятий Хёнджин всё же отступил. Он начал осматривать парня, стараясь лишний раз убедиться, что с тем всё хорошо. А Феликс только шептал: — Джинни, я в порядке, он не укусил, ты вовремя успел, Джинни я... Но ему не дали договорить теплые, слегка суховатые губы, которые накрыли его же. Хёнджин целовал напористо, даже, можно сказать, жёстко, он, не церемонясь, сразу же ворвался языком в его рот, проходясь им по нёбу и встречаясь с языком парня. Кусал его губы и сминал их так жадно, как будто в последний раз. Когда сам Феликс уже начал отвечать тому на поцелуй, Хёнджин резко прервал его и отступил на шаг, тяжело дыша, словно только что он пробежал марафон. Его губы были точно алые бутоны роз, а Феликс зачарованно прижал пальцы к своим губам, которые пульсировали и слегка болели от такого агрессивного поцелуя. Они неловко смотрели друг на друга, не зная, что сказать в данной ситуации. Только в голове у Феликса всё кричало о том, как он хочет повторить, а Хёнджин же думал, что всё испортил своим импульсивным желанием поцеловать этого невозможного человека. От неловкости их спас Бан Чан, который так вовремя пришел, чтобы сказать, что всё собрал. Он слегка с недоумением посмотрел на ребят, не понимая, почему между ними такая напряжённая атмосфера. И только потом, увидев красноту их губ, мысленно дал себе подзатыльник, догадавшись, в чём дело. /// «Минутное помутнение, а я уже сгораю. Джинни, как же я одновременно хочу и боюсь вновь почувствовать твои губы на своих. Это длилось буквально секунду, а я уже третий день не могу найти себе места. Смотрю на тебя, а душа бьётся в агонии, просится к тебе. Я понимаю, что скоро сдамся. Скоро все баррикады упадут и ты сделаешь меня своим. О, даже не так. Я уже твой, полностью, безоговорочно, но ты пока ещё этого не знаешь. Ты даже не представляешь, как я хочу тебя, хотя о чём это я? Уверен, ты хочешь меня не меньше. Но Джинни, пожалуйста, подожди ещё немного, я должен собраться. Я так просто не могу, ты же подождёшь? Верно? Я так люблю тебя и так сильно боюсь, что становлюсь уязвимым из-за этой любви. Но она ведь делает нас сильнее, верно, Джинни? Я уверен, что да. Я уверен, что вместе мы будем сильнее, только потерпи немного. Мы уже третий день в пути. Как оказалось, неподалеку, у родителей Джисона было ранчо, и мы хотим проверить его, быть может, мы сможем там осесть на некоторое время. Но проблема лишь в том, что нам придётся ехать через город. Он хоть и небольшой, но первое правило в новом мире - опасаться городов, ибо мертвецов там очень много. Пока ещё тихо, это и настораживает, не может всё пойти так гладко, просто невозможно. Или я уже паранойю? Кто знает, но мы все уже научены жизнью и понимаем, что так просто ничего не бывает. Вот Чан увидел здание полицейского управления, возможно, мы сможем там что-то найти, потому стоит проверить. Надеюсь, мы найдем что-то ценное.» Это была самая дерьмовая идея, которую они решили когда-либо воплотить в реальность. Нет, оружие было, даже патроны нашли, но этого им было мало, потому парни решили обследовать все три этажа. И, конечно же, они открыли одно помещение, которое явно играло роль конференц-зала. Но кто же знал, что там будет закрыта пара-тройка дюжин мертвецов, которые, учуяв парней, сиганули за ними. Как назло, первые этажи были перекрыты, но было слышно, что и там собрались мертвецы. Поэтому единым решением было забраться на крышу. Как хорошо, что она была открыта. Подперев ломом ручку и заодно каким-то баллоном дверь, все повалилсь на землю от быстрого бега. — Мы в жопе. — Чанбин, аккуратнее. — Нет, блять, у нас всё прекрасно, мы просто заперты на крыше, где единственный выход — это либо сигануть с третьего этажа и помолиться, что не расшибёмся, либо на корм этим тварям. М, вот это перспектива! — Никогда не видел такого пессимизма от тебя, Бинни. Сынмин подошёл к своему другу и аккуратно сжал его плечо, мол, всё хорошо, мы рядом, а это главное. Чанбин вздохнул как-то тяжело и прижался щекой к прохладной ладони друга, успокаивая самого себя. Джисон резво поднялся и начал обхаживать всё вокруг, недовольно кидая взгляды на дверь, которую скоро проломят мертвецы. Он нашел взглядом своего возлюбленного и кивнул ему, мысленно передавая свою уверенность в том, что они справятся. Хан медленно подошёл к одному из краёв крыши и довольно усмехнулся, после чего подбежал к друзьям. — Выход есть. Как оказалось, выход — это на этаж ниже здание, стоящее рядом. Но вот проблема: в проулке было очень много мертвецов, которые протягивали свои изуродованные руки вверх и издавали глухое рычание, которое и так было неприятным, а в множественном количестве и то хуже. План был прост: нужно всего лишь перепрыгнуть на другую крышу, а там уже найти выход. Не факт, конечно, что соседнее здание не кишит этими мразями, но хотя бы какой-то призрачный шанс на выживание есть. Первым перепрыгнул Чанбин, за ним уже был Чонин, потом Джинсон с Минхо, Сынмин и Чан. Остались лишь Хёнджин и Феликс.  — Давай, Ликси, прыгай первым.  — Хёнджин, я думаю, лучше всего будет, если прыгнешь ты. Хван вопросительно поднял бровь и с удивлением посмотрел на пальцы, что сжали его ладонь.  — Обещай, Джинни, что ты поймаешь меня.  — Обещаю. Он сжал крепче маленькую ладонь, а после без особого труда перепрыгнул через пространство. В этот самый момент мертвецы за дверью словно учуяли, что добыча уходит от них. Они свирепо начали выламывать дверь, и Феликс понял, что ещё немного и они ворвутся на крышу. Липкий страх сковал его тело. Он медленно подошёл к краю и посмотрел на кишащее стадо ходячих, что пустыми глазницами смотрели на него. Тело дрожало сильнее, теперь он не мог точно знать, сумеет ли перепрыгнуть или нет. На том конце до него пытались докричаться парни, но страх, словно вязкая смола, тянется по всему телу, заставляя стоять и расширенными глазами смотреть вниз. Тело трясётся, как в агонии, сердце вот-вот выпрыгнет из грудной клетки. Снизу рычание и рокотание мертвецов, где-то сзади звуки выбиваемой двери. И из всего этого ада, он слышит только один голос. Он зовёт его так отчаянно, так надломлено, что Феликс поднимает свои ошалелые глаза и только потом понимает, что Хёнджин зовёт его. — Ликси!!! Ликси, пожалуйста, соберись! Ты сможешь, мой хороший, пожалуйста! Ты помнишь, что я обещал? Я поймаю тебя, только, пожалуйста, прыгай. Ещё немного и они проломятся на крышу. Я обещаю, солнце моё, ангел, я обещаю, что поймаю тебя. Он протягивал руки и умоляюще смотрел, по щекам текли слезы, а сам он дрожал не хуже самого Феликса. Младший же словно очнулся, он встрепенулся, дал несколько пощечин себе и немного отошёл от края, дабы набрать нужный разбег. Пару раз прыгнув на месте, он вдохнул и выдохнул, для уверенности прощупал пульс и сглотнул, повторяя себе, что Джинни его поймает. Дверь с большим грохотом открылась, мертвецы начали вылазить на крышу направляясь к Феликсу, а тот, не задумываясь больше ни на минуту, сорвался на бег, отталкиваясь от края крыши и летя прямо в распахнутые объятия старшего. Падение было не особо мягким, особенно для Хвана. Феликс отбил себе колени да локти, а вот Хёнджин спину и голову. Но это никого не волновало. Старший так крепко сжимал дрожащего Феликса, словно не собирался отпускать, по крайней мере, в ближайшее время, а сам Ли слушал вновь бешеное сердцебиение своего любимого. Спустя минуту объятия Хвана ослабли и младший немного приподнялся, смотря в родное лицо. — Поймал. — Поймал. — Как и обещал. — Да, Ликси, как и обещал. Феликсу было всё равно на всех и вся, на друзей, на момент, который был явно неподходящий, но именно сейчас младший понимает, что не будет другого шанса. Он накрывает эти абсолютно целовальные губы мягким поцелуем и отдаётся наконец-то этим чувствам, что так и искрились. Сам же Хёнджин сначала абсолютно не верит в свою удачу. После одной рукой приобнимает его за талию, а вторую прижимает к щеке и сам начинает вести так же нежно и трепетно, передавая свои чувства через поцелуй. Они забывают абсолютно обо всём: о друзьях, что неловко стояли рядом, о мертвецах, машинах, к которым им как-то нужно было добраться. Забывают обо всём, но только не о друг друге, не о своих чувствах, что так и рвутся наружу, озаряя всех светом своей любви. /// Удача явно любила парней больше, чем должна, потому что соседнее здание было пустым от ходячих, а железное ограждение спасло их от толпы мертвецов, что давало возможность спокойно добраться к машинам. Феликс с Хёнджином сидели на заднем сидении, неловко сталкиваясь глазами друг с другом, при этом держась за руки, словно младшеклассники. Минхо закатывал глаза от этой картины, но как-то по-доброму, словно мама, гордившеяся своими детьми. Джисон травил абсолютно неловкие шуточки в сторону новоиспечённой пары. Одной рукой он держал руль, а вторую положил на дверцу, где полностью опустил окно, впуская ветер. Минхо беззлобно усмехнулся своему парню и, как собственник, положил руку на бедро Джисона, время от времени его сжимая, когда тот явно перебарщивал. А сам Хан нежно, любяще смотрел на профиль самого прекрасного человека в мире. Феликс наблюдал за ними и тихо радовался счастью своих друзей, понимал, что только что обрёл и своё. Хёнджину надоело сидеть так, словно они маленькие дети, и он притянул к себе парня, заставляя облокотиться его на себя, обнимая за талию, опуская ладонь на бедро. Сам же Феликс немного покраснел, но в ответ смело обнял своего парня и потёрся носом о его щёку. — Почему ты передумал? — М? — Ты знаешь о чём я. Феликс долго молчал. Он вспоминал разговор с Минхо о том, что, невзирая ни на что, нужно всё-таки любить, ведь сейчас так этого не хватает и это так нужно. — Я понял, что не хочу сожалеть когда-то о том, что не попробовал. — Феликс, я обещаю, я всегда буду с тобой. Младший ничего не ответил, он только сильнее прижался к своему возлюбленному и прикрыл глаза. Усталость взяла своё, и спустя минуту он уже мирно спал. А Хёнджин смотрел на него и смотрел. Понимал, что никаких «я люблю тебя» между ними не нужно, всё и так понятно. И он правда обещает быть всегда рядом со своими ангелом. //// Впрочем, ранчо и правда оказалось хорошим местом.