Спящий

      Волосы у Гию-сана жёсткие, иссиня-чёрные, перебирать их довольно приятно. Длинные пряди скользят между пальцами и, что удивительно, даже не путаются. Падают обратно на подушку, на плечи.       Будет очень неловко, если он сейчас проснётся - тогда Танджиро сгорит со стыда.       Нехорошо пробираться в чужую комнату. Нехорошо откровенно пялиться на спящего человека. Совсем не хорошо тянуть к нему руки. Но как же тут удержаться? Гию-сан очень красивый, когда спит. И когда отчуждённо смотрит на других охотников, и когда склоняет голову перед господином Оякатой, и когда обнажает меч. Он всегда красивый.       От подобных мыслей сердце учащает ритм, непонятная, приятная волна комом застревает в горле. Осознаёт ли Гию-сан, насколько он красивый человек? Вряд ли. Такой суровый и гордый на вид, кажется совсем холодным. А на самом деле пахнет тонким отчаянием. Вы не должны так пахнуть, Гию-сан.       — «Должны пахнуть мной».       Осознание молниеносно врезается в голову, заставляет испуганно отдёрнуть руки. Сердце в груди нервно колотится.       Что за мысли? Это неправильно. Это словно заставить кого-то. Так нельзя.       И так хочется…       — «Вы не простите меня, Гию-сан. Даже если просто узнаете — не простите».       Хочется склониться над ним, провести кончиком носа по шее, вдохнуть полной грудью. Гию-сан очень приятно пахнет. Порой даже страшно - вдруг вскружит голову. Нормально ли, что так привлекает запах другого человека? Что ж, если это Гию-сан… это не стыдно.       Танджиро вздрагивает от тихого полустона сквозь сон, замирает, как испуганный кролик. Если Томиока сейчас проснётся — будет плохо. Однако мужчина только поворачивает голову. Красивое лицо несколько напряжено, веки подрагивают, и всё же он по-прежнему спит.       — «Похоже, вы видите не очень хороший сон, Гию-сан. Но ничего, это ведь просто сон».       Хочется ласково погладить его по голове, успокоить, прижаться. Лечь рядом и крепко сжать в объятьях, чтобы плохие сны больше не мучили. Но так нельзя. Единственное, что можно — осторожно подцепить кончиками пальцев длинную чёрную прядь и прижать её к губам. Пока Гию-сан спит, можно только это, когда он проснётся, позволено будет лишь смотреть.       И говорить с ним.       Да, говорить.       Танджиро странновато улыбается. Вспоминает взгляд глубоких синих глаз, направленный только на него. Это приятно. А сейчас он сам может разглядывать без стеснения, не боясь, что Гию-сан что-то заподозрит. Что он вообще заметит настолько откровенные взгляды.       Странноватая улыбка не желает сходить с лица, и против воли с губ слетает протяжный томный тихий выдох. От этого ли, но мужчина хмурит брови, начинает ворочаться, будто его действительно секунду назад пытались разбудить.       Сердце колотится быстро-быстро.       Он же сейчас проснётся, проснётся, да?!       Руки дрожат, хочется сорваться с места и убежать. Так и надо сделать, но напряжённое застывшее тело почему-то не слушается. Ноги ватные, кажутся совсем ослабевшими. Может, если сжаться в комочек и сидеть неподвижно, то Гию-сан и вовсе его не заметит? Если бы.       Вот Гию-сан шевельнул рукой.       Стук сердца отдаётся в отяжелевшей пустой голове.       Вот с сонным вздохом повернулся на бок, пока не открывая глаз.       Танджиро почти не дышит. Неосторожно шевельнётся — и выдаст себя.       А вот Гию-сан начинает двигать головой, прижимает подбородок к груди, напрягает и сводит лопатки. Медленно вытягивает руку перед собой, приоткрывает глаза.       Сердце сбивается с ритма и пропускает удар.       Прежде чем мужчина успевает что-то понять, Танджиро резко вскакивает на ноги и с громким, оглушительным топотом уносится прочь из комнаты. Дальше, ещё дальше, ничего не видя перед собой. Только сердце тревожно и глухо стучит.       Наконец он останавливается посреди какого-то коридора, запыхавшийся и красный, беспомощно садится на корточки и прячет во влажных ладонях пылающее лицо.       — «Дыхание-дыхание», — твердит юноша сам себе, чтобы успокоиться, однако ничего не выходит. Хочется провалиться сквозь землю от стыда. — Простите, Гию-сан, — жалобный шёпот, больше похожий на всхлип, оставляет после себя тяжёлый ком в горле.       И как теперь смотреть ему в глаза?