Самый подходящий

— Ты его не заслуживаешь, — злобно выплюнул Джисон, глядя на расслабленного Чонина. — Не твое дело, — спокойно отозвался он. Его лицо не сменило выражение холодной отчужденности ни на секунду. — Чан так старается ради ваших отношений, делает все, чтобы ты был счастлив, а ты даже простое «спасибо» ему никогда не говорил! Чертов эгоист! — в глазах Джисона плескалась ярость. Он не мог продолжать смотреть на то, как его другом пользуются, не показывая даже малейшей заинтересованности в этих отношениях. И Чан хорош! Дурень такой, даже не замечает ничего, бегает, словно послушная псина, за этим самовлюбленным индюком, безропотно выполняет приказы, даже на мгновение не отрывая преданный взгляд. — Не твое дело, — уже более вовлеченно, но все так же холодно бросает Чонин и разворачивается, уходя прочь. Джисон не может видеть, как Чонин со злостью закусывает нижнюю губу, в попытке не разрыдаться от новой волны разочарования в себе.

***

— Нини, я так люблю тебя, — Чан зарывается носом в копну светлых прядей и глубоко втягивает запах шампуня. — Не зови меня так, — грубо отрезает Чонин, прячась от холодного ветра за широкой грудью Чана. Его уши и щеки наливаются румянцем не от холодного весеннего ветра, но он делает вид, будто это так. — Хорошо, — спокойно отвечает Чан, оставляя мягкий поцелуй в волосах. Чонин слышит, как бьется его сердце, и это заставляет его собственное биться в том же темпе. — Я люблю тебя. — Я знаю, — будто незаинтересованно отмахивается Чонин, но не может не сжать пальцами ткань под кожанкой Чана. От старшего еле ощутимо пахнет одеколоном, который Чонин «подарил» ему на День Святого Валентина. Он тогда всучил ему флакончик со словами «Мне не подошел, так что можешь взять». Чан не мог не загореться словно лампочка даже от такой глупости. И тактично промолчать, разглядывая нетронутую обертку. Чонин прижался ближе, борясь с желанием оставить легкий поцелуй на открытой шее Чана. Она так красиво смотрится в свете уличного фонаря. Чонин не может не думать о том, какой Чан замечательный. Верный, добрый, всегда знает, что сказать, чтобы Чонин почувствовал себя самым важным человеком во всем мире… Но сам Чонин не может сделать того же. Его язык будто присыхает к небу каждый раз, когда он пытается сказать что-то милое или приятное Чану. Его ноги и руки каждый раз ощущаются связанными, когда Чонин хочет прикоснуться, сделать первый шаг. Он чувствует стыд, когда делает даже маленькие и незначительные подарки Чану, будто он должен положить к его ногам весь мир, но у него не получается. Возможно, Джисон был прав, когда сказал, что Чонин его не заслуживает. Как такой закрытый и надменный человек может удерживать возле себя Чана. Того, кто сделает все ради счастья и благополучия своей половинки. Как Чонин может отбирать у Чана возможность быть с кем-то, кто по достоинству оценит все, что тот дает, кто отдаст не меньше взамен. Чонин не может допустить, чтобы Чан был несчастен. Именно поэтому все его мысли вращаются вокруг того, как же сказать Чану об этом. Точнее, он знает, как сказать, но все не может решиться. Чонину так необходимо присутствие Чана рядом, потому что его счастье заключено в этих ямочках, кудряшках и улыбке, в его теплых ладонях. Но счастье Чана точно не в нем. Не в показной грубости, не в отрешенности, не в молчании и надменности. — Чан-хен, пошли в субботу на свидание, — он должен хотя бы раз сделать Чана счастливым перед тем, как отпустить.

***

— Чан, ты же понимаешь, что этот засранец тебя не любит? — недовольно цедит Чанбин, позволяя сонному Джисону улечься на свое плечо. — Да, хен… Он совсем не ценит тебя. Пора уже прекратить бегать за ним. Он не ответит тебе взаимностью, даже если ты астероид в его честь назовешь, — язык Джисона не заплетался даже при том, что он в одного высосал бутылку "Вермута". — Вы бы хоть выгнали меня для начала, — спокойно выдыхает Чонин, поднимаясь с кресла. Он хочет выйти в другую комнату, но Чан хватает его за руку и тянет к себе на пол. — Хватит, ребят. Не будьте такими. Вы ведь не знакомы даже толком, — Чан прижимает к себе слегка сопротивляющегося Чонина, даже не глядя в сторону друзей. — Мы учились в одной школе. Думаешь, я его хуже тебя знаю? — Джисон отталкивается от плеча Чанбина и встает на подрагивающие ноги. — Этот… Он всегда был таким. Противный, злобный, самовлюбленный эгоист. Его никто не интересует, кроме него самого. — И что? Даже если и так, что ты сделаешь? — Чонин все же поднимается на ноги, вытягивая Чана за собой на улицу. На Чане шорты и майка-алкоголичка, по выглядывающим из сланцев пальцам гуляет прохлада, и рука его подрагивает и сильно сжимает чонинову. — Купи мне кофе, — не обнаружив кошелька, Чонин указывает на кофейню неподалеку. Чан тут же кивает, утаскивая парня за собой внутрь. На карте Чана в конце месяца никогда не оказывается достаточной суммы для покупки двух стаканчиков. — Твой любимый, — Чан ставит перед Чонином стаканчик с моккачино и усаживается напротив. Чонин смотрит на посиневшие искусанные губы парня и отпивает немного горячего напитка. — Мне не нравится, — раздраженно тянет Чонин, отодвигая стаканчик. — Здесь не вкусно. Выпей, раз заплатил. Чан улыбается снисходительно и отпивает немного, грея руки о бока стаканчика. Чонин в окно наблюдает за прогуливающимися парочками. Они все выглядят такими счастливыми и довольными. Глядя на них с Чаном, никто не скажет, что пара счастлива. У Чонина на лице вечное отвращение ко всему вокруг. Вероятно, Чан больше похож на его прислугу в своих протертых джинсах и растянутом свитере. Чонин никогда не надевает вещи неизвестных брендов. Но он никогда не считал, что Чан не достоин быть любимым. — Ты ведь не передумал насчет выходных? — Чонин сжимает пальцы под столом, все не отрывая взгляда от окна. — Ты позвал меня на свидание. Как я могу отказаться? — слегка насмешливо тянет Чан. — Я заберу тебя в полдень.

***

Чонин еще не успел проснуться, но в его голове уже крутилось несколько вариантов того, как он скажет Чану о своем решении. Он медленно открывает глаза, глядя на время, и с недовольством замечает, что только наступило раннее утро, и он мог оставаться в постели еще несколько часов. Но сон уже ушел, а лежать просто так не было смысла. Чонин отправил Чану пожелание доброго утра и принял ванную, расслабляясь и отпуская тяжелые мысли. До приезда Чана он собирался перекусить и выбрать, в чем пойти, но кусок в горло не лез, желания выряжаться в такой день тоже не было. Поэтому большую часть времени он провел разглядывая узор на обоях в комнате. Звонок в дверь раздался слишком неожиданно, заставляя парня вздрогнуть. Чан стоял на пороге на полтора часа раньше оговоренного. — Почему так рано? — немного удивленно спросил Чонин. — Я просто слишком соскучился, — Чан выглядел бодрым и отдохнувшим. Он сразу же прошел внутрь, заключая Чонина в объятия и оставляя легкий поцелуй на его щеке. — Ты уже завтракал? Я получил зарплату, можем сходить куда-нибудь. — Я не хочу. Ты сам ел? — Чан немного хмурится и пару секунд разглядывает Чонина. — Ты не заболел? Мы можем остаться дома, если ты плохо себя чувствуешь, — обеспокоенно тянет он, касаясь лба Чонина. — Ответь на вопрос, — требует Чонин, перехватывая ладонь Чана. — Я завтракал. — Дай мне десять минут, — торопливо бросает Чонин, скрываясь в своей комнате. Каждое прикосновение к горячей коже Чана заставляет его вздрагивать. Он натягивает джинсы, толстовку и кепку, что ему подарил Чан еще в самом начале, потому что не знал, что Чонин такого не носит. Эта толстовка была специально подобрана под нее. Как и кеды, что он небрежно натянул, не замечая сконфуженности на лице Чана. — Пошли. Разговор не клеился. Обычно Чан всегда рассказывал, как прошел его день или какие-то забавные истории из прошлого, заставляя Чонина из всех сил сдерживать улыбку. Сам Чонин крайне редко разбавлял монолог тихим мычанием или кивками, давая понять, что он слушает, но, видимо, сейчас не тот случай. Чан даже не пытался завести разговор, хотя они не виделись два дня, и у него должна была найтись хоть одна история, но он молчал. Возможно, он устал постоянно говорить в одиночку. Они провели в тишине около часа, когда Чонин все же решился открыть рот. — Как твои дела? — чуть теплее, чем обычно, поинтересовался Чонин. — Я провожу время со своим любимым парнем, как у меня могут быть дела? — удовлетворенно произносит Чан, утягивая Чонина к ближайшим скамейкам. — Тогда почему ты молчишь? — Ты выглядишь уставшим, не хочу загружать тебя своей болтовней, — Чан улыбается и усаживает Чонина рядом с собой, притягивая к себе на плечо. — Ты плохо спал? — Нет, — не сомневаясь, врет Чонин. Всю ночь он находился в каком-то пограничном состоянии, без возможности отдохнуть. Все это время ему снился Чан и то, каким разбитым и уставшим он может быть на самом деле, чего не показывает при нем. Чан зарылся пальцами в волосы Чонина, массируя затылок, и переплел их руки, начиная тихо напевать. Это успокоило бурю, и Чонин прикрыл глаза, вслушиваясь в мелодичный голос. Чан звучал по-ангельски прекрасно. — Чан, хочу поцелуй, — немного капризно тянет Чонин, разворачиваясь полубоком. Чан смотрит немного удивленно, но не задает вопросов, что читаются в его глазах. Он подается немного вперед, оставляя короткий поцелуй на розовых губах, и улыбается сладко, когда Чонин тянется за еще одним. Они целуются на протяжении минуты, не обращая внимания на проходящих мимо людей. Чонин чувствует расползающийся по всем клеткам его тела стыд и ежится от не совсем приятного чувства. Щеки пунцовеют неожиданно быстро, и Чан посмеивается с насупленного лица Чонина, когда отстраняется. Чонин рассматривает прищуренные глаза напротив и буквально кричит внутри. Расползающиеся по лицу морщинки так гармонично вписываются в мягкие черты Чана. Сердце Чонина пропускает удар, когда он натыкается на еле заметную веснушку. Он следует от нее ко второй и к третьей, перебирает одну за другой, внутренне сжимается от распирающего восхищения. Дышать становится труднее, когда взгляд добирается до приподнятых кончиков губ. Улыбка Чана совершенно бесстыдная и насмешливая. — Чонин-а, что тебя так обрадовало? — он вновь придвигается к Чонину совсем близко, вдыхая его воздух, и бегает глазами по удивленно-радостному лицу. Чонин, кажется, выглядит как умалишенный, когда рассматривает Чана с таким вниманием. Он и не заметил, как позволил своим самым сокровенным чувствам выбраться наружу, совершенно оголяясь перед ним. — Ничего… — тихо лепечет Чонин, опуская взгляд и тут же стирая улыбку. Так неловко от того, что Чан словил его на таком постыдном занятии. — У тебя такая красивая улыбка, — Чан поправляет челку Чонина и приподнимает его лицо, оставляя еще один короткий поцелуй. — Я так люблю ее, — и целует Чонина в щеку, будто в подтверждение своих слов. Чонин неловко отворачивается, вновь укладывая голову на плечо Чана, и незаметно для обоих засыпает под далекий шум толпы. — Пошли домой, — слышит Чонин, как только открывает глаза. Солнце уже начинало садиться, а живот Чана издал громкий урчащий звук. — Зайдем в маркет по дороге, — Чонин размял затекшую шею и направился в сторону дома. Тяжелые пакеты зашуршали от соприкосновения с тумбочкой. Чонин небрежно стянул кроссовки, пропуская Чана на кухню. — Я пойду? — Чан собирался обнять Чонина на прощание, но слова парня заставили его остановиться. — Хочу, чтобы ты остался еще ненадолго, — Чонин спокойно раскладывал продукты по полкам, но его руки еле заметно дрожали, а горло сжалось от смущающего смысла сказанного. По Чану было видно, что он слишком шокирован, поэтому его нелепое «хорошо» нисколько не удивило Чонина. Ему не впервые выпадает возможность побывать в доме Чонина, но он никогда не приглашал его настолько открыто. После ужина Чан остался прибирать стол, а Чонин ушел в душ. Время близилось к ночи, нужно было готовиться ко сну. Чонин надолго завис в душе, обдумывая дальнейшее развитие вечера. У него не так много вариантов, но проблемой был выбор того, чего хочет он. Этот день должен закончиться хорошо для них обоих, и, кажется, Чонин знает, как именно должен закончить сегодняшнее свидание. — Чонин, ты скоро? — вырывая Чонина из мыслей, немного обеспокоенно протянул Чан, приоткрывая дверь ванной. — Не входи! Я скоро буду, — немного резко отозвался Чонин. Чан наверняка волнуется о его задержке, но Чонин не может ему позволить войти сейчас. Не в такой смущающий момент. Хорошо, что он не стал дальше допытывать. У Чонина просто не хватило бы сил ответить что-то внятное. — Ты точно в порядке? Ты весь красный, — Чан вновь потянулся проверить лоб Чонина, когда он вышел, но тот лишь перехватил его руку и затолкал в ванную, не говоря ни слова. Через минуту он занес нужные вещи и оставил Чана одного. Чонин не был до конца уверен в своих действиях, но все же решил не тянуть. Он скинул одежду и лег под одеяло. Чан был гораздо быстрее его самого. Поэтому уже через десять минут показался в его комнате. Он подошел к шкафу, чтобы достать постельное, но тихий голос заставил обратить внимание на кровать. — Ложись со мной. Чан неверяще глянул на него, но все же потянулся к выключателю. Чонин был не в восторге от того, что приучил своего, СВОЕГО парня спать на диване в гостиной, когда вполне мог бы лежать под его теплым боком и обнимать крупное, приятное на ощупь тело. Чертово смущение никогда не позволяло ему сделать первый шаг. — Не выключай пока. Ложись, — из-под одеяла показалась ладошка и похлопала по кровати рядом. Чан забрался на постель, и лег лицом к Чонину. Казалось, напряжение, исходившее от старшего, можно было пощупать и ощутить на языке. Чонин, не долго думая, навис над ним, упираясь руками по обе стороны от его головы. Чан опустил взгляд и его глаза изумленно расширились, не обнаружив ничего, что могло бы прикрыть тело Чонина. Ощущение теплых губ на своих заставили Чана замереть. Такая активность со стороны Чонина явно обескураживала. Все это было странным, но таким чертовски будоражащим, и Чан, конечно, хотел спросить, что происходит с его парнем, но ему не позволили. Чонин потянулся к шортам, мягко проводя дрожащими руками по бедрам. Он почувствовал усилившуюся пульсацию в паху и сжал крепче, углубляя поцелуй. Язык Чана приятно ощущался на его, неприличный звук разрушал привычную тишину. Чонин быстро стянул с Чана одежду, потираясь членом о его. Руки будто начали жить отдельной жизнью, делая с Чаном то, что Чонин даже боялся воображать, оставаясь с собой наедине. Он крепко схватился за полувозбужденный орган, размашисто двигая по нему рукой и размазывая сочащийся предэякулят. — М-малыш, сделай так еще, — возбужденно протянул Чан, когда Чонин прикусил и оттянул его губу, проводя большим пальцем по уретре. — Не зови… — начал возмущенно Чонин, но решил промолчать, повторяя свое действие. Чонин хотел отстраниться, ведь все это слишком смущало его, но блеск в глазах любимого будто гипнотизировал его, заставляя продолжать размеренные движения по его члену. Лицо Чана выражало крайнее блаженство, подстегивая Чонина на еще более раскованные поступки. Он откинул одеяло подальше и спустился ниже, заставая Чана врасплох. Он успел только коротко лизнуть и обхватить багровую головку губами, ощутить ту самую тяжесть и пряность, как в стенку горла ударила струя. Чонин закашлялся, отстраняясь. — Ты в порядке? П-почему так неожиданно? — взволнованно протянул Чан, поднимаясь и поглаживая Чонина по спине. Парень только недовольно посмотрел, но его взгляд тут же смягчился. Он ничего не ответил, только вновь провел вдоль члена, вызывая у Чана головокружение. Чан впервые видит, как Чонин по собственной инициативе берет в рот, даже не будучи сильно возбужденным. Это заставило его член в мгновение вернуть прежнее состояние возбуждения, распространяя тепло к животу и выше. Чан задушено всхлипнул, когда Чонин полностью насадился на плоть и взглянул ему в глаза. Он никогда раньше не был таким развратным и откровенным, всегда прикрывал глаза, лишь бы не видеть довольной насмешки. Но, оказывается, он просто берег Чана от преждевременной смерти. В глазах Чонина плескалась похоть, показывая Чану то, насколько Чонин заинтересован в их близости. Чувствуя вновь подкрадывающийся финал, Чан прихватил волосы парня, притягивая его к себе. Он мягко лизнул покрасневшие влажные губы, ощущая на языке вкус своего члена, и протолкнул язык глубже. Чонин проскулил, потираясь о ногу Чана. Ему никогда не нравилось, когда Чан тянул его за волосы и, обычно, он так не делал, но сейчас Чонину даже не хотелось его останавливать. Он лишь ближе прижался к горячему телу, тяжело выдыхая Чану в грудь. Пальцы легко проскользнули внутрь, ничем не сдерживаемые. Но Чонин тут же захныкал, отстраняя руку. — Я хочу… Быстрее, — сквозь зубы процедил Чонин и грубо прикусил ухо Чана, приводя его в чувства. — Чего хочешь? — вкрадчиво прошептал Чан, опаляя нежную кожу шеи. Он почувствовал смущенную дрожь Чонина и растянул губы в коварной усмешке. — Если ты не скажешь, я не пойму, — он вновь протолкнул внутрь пальцы, дразняще-медленно двигая ими, намеренно игнорируя простату. — Чан… — тяжело дыша всхлипнул Чонин, активнее двигая бедрами. — Пожалуйста, не дразни меня, — Чонин поднял на Чана взгляд, позволяя ему насладиться выражением полного поражения. Он сменил положение, усаживаясь на колени Чана полностью и обвивая ногами его талию. Сорвавшиеся с длинных ресниц капли только сильнее взбудоражили Чана. — Ты так возбужден, — выдохнул Чан, когда услышал почти щенячий скулеж от безобидного поглаживания по спине. — Сейчас все будет, родной, — тепло протянул он, меняя их положение. Чонин распластался под ним, доверчиво разглядывая лицо. Чан аккуратно ввел член, внимательно следя за изменениями на лице Чонина, и довольно выдохнул, когда тот застыл с приоткрытым ртом. Чан подавил смешок, запуская между губ пальцы. Чонин только прикусил их, когда почувствовал первый толчок. Он недовольно глянул на Чана, еще сильнее прикусывая пальцы, но тут же отпустил их, издавая более громкий стон. Чан провел мокрыми пальцами по губе и ниже, к шее и груди, обводя напряженные соски. Чонин моментально сжался от прикосновения к слишком чувствительному месту. Легкая боль смешалась с возбуждением, и он выгнулся, подаваясь навстречу медленным толчкам. — Какой же ты красивый, — томно выдохнул Чан, сильнее сжимая мягкие бедра. Он прижался ближе, для большего удобства, и слегка ускорил темп, продолжая нежить своего парня легкими касаниями к различным местам, но все же обходя стороной болезненно напряженный член. — Чани, — всхлипнул Чонин, пряча лицо в сгибе локтя. Смущение растеклось румянцем от щек к груди. Чан тяжело громко сглотнул, вытаскивая член, чтобы закончить. — Нет! — неожиданно для обоих вскрикнул Чонин. — Кончи в меня, — протянул он, приподнимая руку и моляще вглядываясь в лицо Чана. — Ты уверен? — обеспокоенно поинтересовался Чан, поглаживая Чонина по бедру. — Быстрее, пока я не передумал, — Чонин пытался звучать грозно, но вышло жалко и как-то приглушенно, совсем отчаянно. Чан выдохнул, вновь толкаясь в растянутое нутро, и довольно зажмурился. Ему нравилось заканчивать, находясь внутри, ощущая чониново тепло. Это ощущалось как благословение. Но самому Чонину не нравилось вымывать сперму после завершения, поэтому обычно это происходило с использованием презерватива. Чонин неожиданно сжался, прижимаясь к Чану совсем близко, более интимно, чем все, что было до этого, и тихо прохрипел его имя, крепко сжимая бедра. Чан почувствовал волнительную дрожь и совсем скоро простонал от накрывшего удовольствия. — В душ? — Чан знал, что это не обсуждается, но состояние полного бессилия, что отражалось на лице Чонина, наталкивало его на мысли, что и эта мелочь сегодня потеряет свое значение. — Не хочу, — подтвердил его догадку Чонин. Он лениво переполз на край, отворачиваясь к окну. — Давай спать. Чан еще какое-то время обеспокоенно разглядывал спину парня, но поддался усталости и приобнял Чонина, подтягивая к себе. — Я люблю тебя, — прошептал Чонин, убедившись, что Чан крепко спит.

***

Чонин уже около получаса наблюдал за спящим Чаном. Он был таким красивым и родным. В груди вдруг зажгло, а по щекам покатились крупные горячие капли. Чонин приподнялся, растирая влагу по лицу, и провел пальцами по впалой щеке любимого. Ему так не хотелось терять Чана, но что он мог сделать, если его присутствие только доставляет Чану проблем? Чан зашевелился, приоткрыл глаза и, растянув губы в широкой улыбке, обвил талию Чонина. Он оставил поцелуй на пояснице, потом под пупком и перешел на живот, но, не получив никакой реакции, поднял хмурый взгляд. Чонин взглянул в ответ так же хмуро, но чуть более тоскливо. — Давай расстанемся, — его глаза все еще были красными от внезапной кратковременной истерики, но голос не дрогнул. — Что? — улыбка Чана застыла, но в глазах вспыхнуло непонимание. — Я был так плох, что ты решил меня проучить? — будто в шутку кинул Чан, но его лицо выражало только испуг. — Нет. Просто… Чанбин с Джисоном правы. Я эгоист и не заслуживаю того, чтобы ты тратил на меня свое время, ничего не получая взамен. Не думаю, что у нас есть будущее. Лучше закончить все до того, как будет слишком поздно, — вечная холодность и в этот раз помогла Чонину скрыть внутреннюю бурю. — Отношения для двоих. Я не могу дать тебе ничего. Мы так долго не продержимся. — Ты поэтому вчера был таким странным? Еще утреннее сообщение насторожило меня. Я должен был понять, когда ты попросил меня остаться, — Чан так же привстал и потянул сопротивляющегося Чонина к себе. — Отпусти, — нервно процедил Чонин, пытаясь выбраться. — Твое признание было ложью? — Чонин застыл, чем и воспользовался Чан, все же притягивая парня в объятия. — Зачем ты сказал это, если собирался бросить меня? Зачем ты вчера вел себя так мило, если это должно закончиться так. Ты и правда эгоист, Чонин. — Я хотел подарить тебе хоть один нормальный день. Хотел, чтобы ты хоть раз почувствовал себя нужным и любимым, — Чонин сжался, утыкаясь в коленки, чтобы не видеть лица Чана. Сейчас, когда он услышал это и от Чана, сил сдерживаться не осталось, и он все же всхлипнул достаточно громко. — С чего ты взял, что я несчастен? Тебе не обязательно каждый час признаваться мне в любви, чтобы я почувствовал себя любимым. Ты не представляешь, каким счастливым я себя чувствую, когда ты готовишь мне завтрак. А когда ты внимательно выслушиваешь мои рассказы? Да я просто в восторге от твоего внимательного взгляда. Ты говорил, что та кофейня делает лучший кофе в районе, так почему вдруг тебе так не понравилось? — Может, там бариста сменился, — попытался оправдаться Чонин. — Минхо никуда не девался. Ты такой глупый, раз думаешь, что я не замечаю, — Чан сильнее сжал руки, оставляя легкий поцелуй на затылке. — Тебя смущает в открытую ухаживать за мной, но я очень внимательный, если ты не знал. Ты можешь не говорить, но я всегда буду замечать то, что ты делаешь для меня. — Правда? — Чонин развернулся к Чану лицом и слабо улыбнулся, надеясь найти поддержку в его глазах. — Правда, — одно единственное слово сделало улыбку Чонина еще шире. Он прильнул к Чану всем телом и оставил мягкий поцелуй рядом с ухом. — Не делай так, иначе я захочу повторить то, что было ночью, — нервно выдохнул Чан, сжимая поясницу Чонина, чтобы не опустить руки ниже. — Я не буду сопротивляться, — игриво протянул Чонин, оставляя еще один поцелуй пониже. — Ты был хорош. На такую провокацию Чан не может не ответить.

***

— Так ты не отстанешь от Чана? — выплюнул Джисон. В этот раз он даже не попытался отвести его в сторонку. — Не твое дело, — все так же стоял на своем Чонин. — У тебя пластинка заела? Затрахал одно и то же повторять! Скажи уже что-нибудь новенькое, — настаивал Джисон, выходя из себя все больше. — Трахаюсь я только с Чаном. Ты не в моем вкусе. — Джисон… — запыхавшись выдавил Чан, оттягивая разозленного друга от своего парня. — Прекрати придираться к Чонину. — Я хочу как лучше! — возмущается Джисон. — Я не виноват, что ты слепой мудак, — процедил Чонин. — Че сказал?! — Прекратите. Не хочу, чтобы мой парень и мой друг ругались. — Ты на его стороне?! — неожиданно одновременно вскрикнули парни. — Чан мой! Так что завались и отвали, — прорычал Чонин, притягивая Чана к себе. Он показательно натянул на его палец взявшееся из-ниоткуда кольцо, демонстрируя на своем пальце такое же и развернул парня к себе лицом. Чонин отметил то, как мило вспыхнули щеки возлюбленного и втянул его в поцелуй, показывая Джисону фак, пока Чан был слишком увлечен им самим. — Охуеть… — выдохнул Джисон одновременно с подошедшим Чанбином. Толпа остальных зевак внезапно взорвалась овациями, что-то ободряюще выкрикивая. — Это предложение руки и сердца? — игриво протянул Чан, поправляя волосы Чонина. — Ноги и почки, — смущенно прошептал Чонин, вновь втягивая Чана в поцелуй.