lonely

Изуку копит все проблемы в себе. Он никогда не выговаривается и не вымещает гнев, как воздушный шар. Крики и срывы были только несколько раз, всего 7. Но шарики имеют свойство лопаться, верно? Изуку не умеет говорить "нет". У него просто напросто не выходит. Какие бы дела у него не были запланированы, насколько важными они не были, он всегда поможет, скажет "да". Тодороки это не нравится, совсем. Он всеми силами пытается убедить зеленоглазого, что это неправильно, что иногда важнее подумать о себе, но Мидория только отмахивается и говорит, что ему в радость помогать. Но ведь Шото видит, каким злым и измученным Изуку приходит домой. Они перестали заниматься сексом. Мидория просто после работы идëт спать. Шото не хватает внимания. — Да...я понял...конечно, сделаю, — Изуку тяжело вздохнул и положил трубку. Он сам уже устал от этих вечных поручений и просьб. — Хей, Изуку, ты в норме? — Шото подошëл со спины и обнял веснушчатого за талию, — Ты устал? — Да нет, я в порядке... — малохитовый грустно улыбнулся, но его вид говорит за него. Тëмные круги под глазами, 24/7 взъерошенные волосы, вялость и отсутствие аппетита, он совсем исхудал. — Может поешь хотя бы? — половинчатый опустил голову на плечо зелёноглазого и забурчал. — Я...а...а.. — Мидория смачно зевнул, и в уголках уставших глаз появились маленькие слезинки, — Я спать... — Деку побрëл в спальню и рухнул на постель. Тодороки промолчал. Его очень расстраивает состояние второй половинки. У них скоро отпуск, а Изуку спит не больше 5 часов и просыпается от каждого шороха. Как тут съездишь отдохнуть? *** Мидория берëт в руки какую-то важную бумагу и смотрит на неë. Так хочется наорать и порвать в клочья жалкую макулатуру. Но он сдерживается, ведь должен работать, иначе они с Шото начнут питаться дошираками. Честно говоря, его ужасно бесит всë происходящее вокруг. Будь то: люди на улице, рычащие машины, кричащие чайки и т.д. Да его раздражает элементарный кипящий чайник! Хочется выкинуть его в окно. Самое страшное в том, что Изуку начал раздражать Шото, это очень сильно напугало зеленоволосого. Он же его любит, как так? Любит его мягкие волосы, цветные глаза, нежные большие ладони с длинными пальцами и бледными венками на них. Он любит его душу, доброту, честность, нежность, преданность. Он любит его. Так что же случилось? Это началось после того, как Изуку начал работать за троих. Сначала он пахал за двоих, но его коллега ушла в декрет, а замену так и не нашли. (Мидория думает, что и не искали вовсе) Его начали бесить прикосновения со спины, частые поцелуи, объятия да даже чëртовы разговоры выводили его из себя. Ему хотелось лечь и лежать, спать, пить, есть, но точно не общаться с кем-то. Не важно с кем. Он хотел остаться один хоть на какое-то время, соскучиться и продолжить всë, как было. Изуку даже думал сделать паузу в отношениях, чтобы решить все проблемы и не мучить друг друга, но не смог сказать об этом. Ох, чëрт, как же всë бесит. Дети, бегающие по парку; холодный ветер, дующий во все щели; милые парочки на лавочках; сигналющие машины и просто всë. Изуку подошëл к подъезду и направил взгляд на окна своего этажа и подумал: "Зачем я ему?" Изуку заходит в подъезд, ждëт лифт, поднимается и стоит под дверью, хладнокровно смотря на вывеску с номером квартиры. "52. В старшей школе он придумал рубрику: "52 причины, чтобы любить тебя". Я только всë порчу, зачем я срываюсь на нëм? Я ужасен." Изуку звонит в дверь только для того, чтобы оповестить о своëм прибытии и, услышав тихое "бегу-у", начал репетировать улыбку. Честно говоря, не получилось. Шото открывает дверь и хмыкает, заметив зелëные кудри, после чего впускает любимого. — Добро пожаловать, как день? — после этой фразы в голове Изуку промелькнули крики начальника и эти нудные бумажки. Лицо искривилось. Снова это чувство. Только не сейчас. — Д-да как обычно, — Мидория почти скрипит зубами, но держится, параллельно снимая тëмно-синюю куртку. И вдруг Шото делает то, что изменит их обоих. Он начинает помогать раздеваться. Берëт за плечи и тянет вниз верхнюю одежду. Изуку сорвался. Он толкнул Тодороки локтями, из-за чего тот отлетел от неожиданности и жëстко шибанулся затылком об прозрачную дверь, послышалось только короткое: "ауч!" и тишина. Изуку закричал, не оборачиваясь, даже не слыша треска стекла. Так он не орал никогда. Изуку даже не помнит, что кричал. Он резко затих и всё-таки решил посмотреть, почему Шото молчал. Половинчатый полу-лежал на полу, облокотившись спиной о низ злосчастной двери. Из-под волос видна тоненькая струйка крови, он без сознания. — БОЖЕ, ШОТО! — при виде всей этой картины внезапно хлынули слëзы. Мидория подскочил к телу и взял на руки его плечи и голову, — ЧËРТ, ГОСПОДИ, КАКОЙ Я ПРИДУРОК! — Изуку взваливает себе на спину обморочного Тодороки и тащит его в спальню. Он обрабатывает рану, перевязывает голову, мочит компресс, оставляет обезболивающее, бинты, воду, пару яблок и убирает осколки с коридора. Изуку сидит какое-то время у кровати на коленях, сжимая руку Шото. Он жалеет о своëм рождении. Всë. Он пишет записку и уходит. Он не в состоянии быть рядом сейчас. 17:34. *** 18:48. Шото просыпается в пустой квартире от какого-то шума соседей. Он 5 минут молча смотрел в стену, на которой мерцали огни проезжающих машин. Он думал обо всëм. Он заметил таблетки на старой хозяйской тумбочке у кровати, а рядом с ними – записку. "выпей, как проснëшься". Голова болит, а мысли спутаны, но хотя бы живой, что сказать. Тодороки встал с кровати и, пошатываясь, пошëл на кухню. Так же пусто и атмосферно-темно. На столе осталась открытая, вся перебраная чьими-то заботливыми руками аптечка. Это конец? *** "Это конец? Я снова всë испортил. Он меня возненавидит." Изуку спускался по лестнице, думая о том, что сделал. Уже темнеет. Мидория пошëл в магазин, купил бурбон, сел на скамейку у подъезда и выпил пару глотков. Луна и прохладный ветер. Он сидел на этой лавочке уже около часа. Руки уже дрожат от холода, а он всë сидит с бутылкой и думает о том, какой же он придурок. Изуку уже знает, что уволится, что съедет от Тодороки и умрëт от одинокой любви к нему. Он не пьян. Изуку никогда не напивается. Он правда уже думает о смерти, как о факте, предоставленном судьбой. Хотя Мидория даже не болен смертельной болезнью, не приговорëн к смертой казни и даже не пойман гангстерами, которые убьют любого из-за денег, как многие в мире. Ему стыдно и жалко, что он так поступил. Он не хочет возвращаться, не хочет причинять боль Шото. Изуку знает, что он монстр, не достойный любви. Веснушчатый даже думает о том, чтобы вернуться в квартиру, взять таблетки и устроить передоз. Хотя кто его пустит даже на порог? Гетерохромик уже наверняка проснулся, проклинает Изуку и собирает его вещи, чтобы позже выбросить вон. Луна освещает бледное лицо, травяные волосы и руки, держащие бутылку, белым светом. На улице – ни души, только горит вывеска странного магазина, который не работает по ночам. Хотя сейчас почти семь. Что дальше? Пиликает домофон, и железная дверь подъезда со скрипом открывается. Выходит Шото с повязкой на голове, в одних тапках, футболке и шортах. Изуку даже не замечает его, пока тот не сел рядом с ним. — Я думаю... — Не думай, прошëл всего час и у тебя алкашка, — Тодороки выхватил бутылку и выкинул в мусорку. — Я ужасен, ты не должен быть со мной. Я причиняю только боль. Я уйду, — Изуку хотел встать, как почувствовал руку Шото на своей. — Так быстро смирился с тем, что меня не будет? — он сжал ладошку так крепко, как только мог, побелели костяшки. У Изуку на лице такая гримаса грусти вперемешку с гневом, что умереть можно. Из малахитовых глаз градом полились слëзы, а руки задрожали с новой силой. Чувства стыда, обиды, горести и осознания своей симпатии переполняли его до краëв. Нос щекотало от приближающейся истерики. Изуку налетел на Шото с объятиями и сквозь слëзы закричал: — ПРОСТИ МЕНЯ, Я-Я...Я ЛЮБЛЮ Т-ТЕБЯ! ПРОСТИ, прости, прости... — он всë продолжал повторять это слово, пока не сошëл на шёпот. Голос дрожал, а ладони сжимали тëмно-серую футболку на спине Тодороки. Последний был в шоке. Он никогда не видел такой стороны Изуку, молящей о прощении и безвылазно занимающейся самокопанием. Он очнулся от ступора и неуверенно, но тоже обнял Изуку и уткнулся головой ему в плечо. Поза достаточно странная: Шото сидит на лавочке, а Зузу обнимает его, стоя на носочках. "Я прощаю тебя," — тоже шепчет Тодороки, а голова-то болит. — Ох, чëрт, прости, я...пошли в дом, — Изуку потянул за руку Шото, попутно вытирая все эти слëзы-сопли с лица, — Надо сменить повязку... Неожиданно для Мидории, Тодороки тянет его за руку и прижимает его к себе, обнимая. Он сжал маленькое тельце так сильно, что, казалось, они – один человек. Тепло и биение сердец слились воедино. Теперь они не одиноки в отношениях. Они — вместе.