Песнь Любви и Ненависти

— Отдайте! Это ценные рукописи!— юноша в белых одеждах пытался отобрать у группы омег в одеждах клана Цзинь несколько книжек. — Вы только посмотрите на него! — Отдайте! — Повторил омега и группа его сверстников из клана Цзинь снова залилась сильным смехом. — Да что этот омега из клана Сяо себе позволяет?! — Сказал какой-то юнец из толпы, помахав книжкой перед его глазами. — Да кем ты вообще себя возомнил, думаешь, выскочишь замуж за моего старшего брата и станешь вместе с ним править?! — Тут же подхватил речь другой Омега из рода Пионов. — Я...не ... — Что ты там мямлишь Сяо Кай?! Что? Разве я не прав? Так вот знай, моему брату не интересен омега вроде тебя, ты жалок!— Юноша в светлых одеяниях с золотой вышивкой замахнулся и отвесил Сяо сильную пощечину, от которой тот не смог удержаться и упал в пруд позади него.— Зря только тратишь своё время на этот бесполезный хлам,— омега замахнулся книжкой, собираясь отправить её вслед за хозяином, когда кто-то повыше отобрал её.— Для нашего клана породниться с твоим — все равно что вылить на себя помои! — Разве такое поведение достойно младшего сына главы клана Цзинь?! — Прозвучал глубокий баритон, от которого буквально пошли мурашки по коже у каждого присутствующего подростка, находившихся у пруда. — Господин Сюэ,— адепты почтенно склонились, опустив головы. — Я...— Сяо Кай опустил голову и прижал к себе мокрую книгу, все ещё не решаясь выйти из воды. — То, что вы себе позволили, господин Цзинь, недопустимое и непозволительное поведение, более того, вы оскорбили своего гостя, разве Ваш орден не славится гостеприимством? Если Ваши устои именно такие, тогда мне очень стыдно здесь находится,— воин одарил юношу презрительным взглядом и пошёл в сторону пруда. Альфа подошёл к Сяо Каю,— Господин Сяо, вы можете простудиться, позвольте вам помочь,— омега опомниться не успел, как герой войны поднял его на руки и вынес из водоема. — С-спа-с-сибо,— стуча зубами проговорил Сяо Кай. — Эти омеги испортили ваши трактаты, наверное они очень дороги для вас, я оплачу ваш все убытки и куплю новые, если только позволите. Сюэ Чун Хай смотрел на юного Сяо Кая словно на божество, он опустил омегу на землю, хоть совершенно этого не хотел и отошёл в сторону. — Не стоит меня благодарить, молодой господин Сяо, но вам стоит проведать лекаря, вы могли простудиться в холодном пруду. — Спасибо за вашу заботу, господин Сюэ, однако, я думаю, что если мой отец увидит меня в вашем обществе, он очень сильно разозлится, учитывая старые никому не нужные конфликты... — Хах,— воин улыбнулся рассматривая как на щеках юноши появляется румянец,— Вы очень умны и прямолинейны, господин Сяо, раз и правда считаете конфликты между нашими семьями — ненужными. — То есть,— глаза омеги на секунду блеснули ярким светом,— глава ордена Сюэ, Вы согласны со мной? — Очень много воды утекло за столько десятков лет, но ваш отец продолжает действовать как и его отец до него, и даже Великая война, не смогла убедить господина Сяо, воевать плечо к плечу с кланом Сюэ. Сюэ Чун Хай неотрывно смотрел на юношу, чем немного смутил Кая. — Прошу прощения, господин Сюэ, я вынужден откланяться. Сяо Кай почтительно поклонившись поспешил удалиться, оставляя своего спасителя одного, глупо смотреть на закрытую дверь цзинши. — Никогда бы не подумал, что сердце сурового воина Сюэ растает от одного взгляда Сяо Кая, что в принципе годится ему в сыновья,— лёгкий, нежный голос прозвучал из-за спины, вынуждая Чун Хая повернуться к стоящему позади заклинателю. — Лань Ань,— Сюэ улыбнулся и открыл объятья, дабы заключить в них своего друга,—как же давно я тебя не видел. Младший заклинатель обнял своего друга в ответ и похлопал по плечу. — Да, действительно утекло много воды с времён битвы с темными тварями в Гусу, где мы стояли спина к спине, мой дорогой друг. — Я счастлив видеть тебя, А-Ань, вернее Верховный заклинатель,— Сюэ Чун Хай отстранился и поклонился как подобает перед старшим по званию. — Чун Хай, не стоит, опустим формальности, — музыкант повертел в руках свою флейту и вновь обратил внимание на закрытую дверь за которой скрылся омега.— Он помолвлен с старшим сыном Цзиней, это политический союз... — Я знаю, но это второй человек, кроме тебя А-Ань, что не боится меня... Но опустим этот момент,— Сюэ горько усмехнулся и похлопал своего друга по плечу,— слышал жена Верховного Заклинателя Лань Аня вновь беременна, четвёртым? Лань Ань легко улыбнулся и кивнул, вернув свой взгляд на оформление дворца Башни Кои, где все великие заклинатели собрались по случаю рождения ещё одного сына главы ордена Цзинь. — Дети...иногда мне не верится, что у меня будет четвертый ребенок, но я счастлив, моя супруга и дети делают меня чрезвычайно счастливым, потому мне приходится создавать уже не боевые мелодии, а колыбельные и успокаивающие разум,— усмехнулся Лань. Сюэ Чун Хай ещё раз оглянулся на дверь ведущую в покои омеги и улыбнулся. В следующий раз Сюэ Чун Хай встретит Сяо Кая на поляне между границами двух кланов, читающим трактаты, что втайне прислал ему Сюэ, подписав их именем своего друга.

***

—Это была последняя встреча двух лучших друзей Лань Аня и Сюэ Чун Хая — великих героев войны, следующий раз они встретятся врагами, и именно тогда в ордене Гусу Лань появится два новых правила: о дружбе с павшими людьми и о собственной импульсивности.— Старейшина неодобрительно покачал головой и грустно вздохнул. — Но, я все равно не понимаю ваших мотивов мне это рассказывать, Старейшина... — Глупый мальчишка,— усмехнулся старик,— я могу долго рассказывать тебе эту историю, но я и так тебя уже запутал.— Старейшина отпил немного чая и продолжил :- после того, как наследник Ордена Ланлин Цзинь убил своего бывшего наречённого, что тайно отбил поклоны с Сюэ Чун Хаем, вырвав его сердце из груди, он объявил клану Сюэ войну. Цзини потерпели поражение от обезумевшего от горя альфы и его армии, а сам Чун Хай искал метод воскрешения своего любимого, отобрав окаменелое под неизвестным заклинанием сердце Сяо Кая. — Сюэ Чун Хай...— задумчиво произнес юноша,— это ведь заклинатель создавший Тёмное Железо! — Верно, но изначально оно должно было быть воспользовано во благо, влюбленный воин лишь пытался снять проклятие с чистейшего сердца, а создав Темное Железо он даже не мог представить себе ту неуправляемую мощь, что собственно и погубила его. — Вы окончательно меня запутали мастер! Я совершенно не понимаю о чем речь? — Если в первом рассказе было более менее понятно, то сейчас я совершенно не понимаю ... — Флейта Сяо Чо Хэна была сломана, и только чистейшее сердце способно её восстановить, но вот проблема...чистейшее сердце окаменело, а снять с него проклятие может только наследник забытого клана, истинный наследник...— взгляд Старейшины остановился на соколе, сидящем у окна,— новые вести. Юноша поднялся с места и поспешил забрать прикреплённое к лапе птицы послание от искателя и отдал его старцу. Старейшина быстро прочитав послание, кивнул. — Принеси мне пожалуйста инструменты для письма.

***

А - Цин словно ошпаренная металась по дому пытаясь помочь Сюэ Яну приготовить обед. — Сядь, ты действуешь мне на нервы!— Он нарезал на кусочки почищеную рыбу. — Но Гэгэ ... сегодня ведь такой праздник, я хочу помочь,— девочка опустила голову и остановилась возле Яна с мешочком риса. — Слепышка, ты мне очень поможешь, если просто сядешь и не будешь метаться по кухне, словно тебя покусали гули... —Сказал босяк, и вытерев руки о первую попавшуюся тряпку стал рыться в своих карманах,— на вот, держи конфетку,— он дал сладость младшей и вернулся к приготовлению пищи.— Если ты действительно хочешь мне помочь, то сходи в деревню к бабушке и возьми немного молока для Ся. А-Цин тут же улыбнулась, взяв в руки конфету, затем кивнула и сказала: — Хорошо. Как только входная дверь закрылась, Сюэ Ян покрутив головой, с облегчением вздохнул. — И что такого в этом празднике? До вечера А-Цин и Синчэня не было, что дало полную свободу действий для Сюэ Яна, он успел приготовить еду, немного убраться и сходить в лес, дабы помедитировать, однако, когда он возвращался домой, то слышал от проходящих мимо людей лишь о лунных пирожках и фонариках, которые сегодня собирались выпустить на закате. « Слепышка так говорила об этом празднике...»— перед глазами всплыли воспоминания о своей подруге детства и как она радовалась празднику Середины Осени,— «...мы ведь не семья, но... нет, если мы не были бы семьёй, когда меня сбила повозка, они бы не переживали, а потому... Чёрт!»— Сюэ Чэнмэй закатил глаза и пошел в сторону обратную дому, возвращаясь в город, но стоило убийце зайти на базар, так все пекари говорили, лишь о том, что все лунные пирожки уже распроданы. Он вернулся в дом. Разочарованный Чэнмэй пытался отвлечься тренировкой и не слушать глупый бубнеж Слепышки, ему казалось, что он совершенно бесполезный, даже не заметив рядом подошедшего даочжана. — Друг мой, довольно тренироваться. Сюэ Ян огромными глазами смотрел на Сяо Синчэня, что держал в своих руках коробку с горячими лунными пирожками. — Т-ты ...но зачем?— Убийце не хватало слов, чтобы передать насколько он был в шоке. — Сегодня ведь Праздник Середины Осени, я хотел бы провести его с тобой, и А-Цин,— как всегда нежно улыбнувшись произнес даос, передав в руки Сюэ Яна коробку. — Ура! Лунные пирожки!— А-Цин быстро подошла к старшим и обняла Даочжана,—спасибо, гэгэ. — Пойдем в дом, я приготовил ужин. — А мне бабушка дала вино!— Весело произнесла девчушка. — Стой, я ведь говорил, что нужно только молоко. — Ну, бабушка сказала « возьми ещё домашнего вина» я, что, должна была отказаться? Сяо Синчэнь звонко засмеялся, и Сюэ Ян подхватив его смех потрепал А-Цин по волосам. — Пойдем в дом. После ужина, за столом остались лишь Сюэ Ян и Сяо Синчэнь, А-Цин, сославшись на усталость, пошла спать, после чего было принято решение открыть вино на Новый год. — А-Мэй, я хотел бы тебе кое-что сказать,—выражение лица даоса стало очень серьезным, на секунду босяку показалось, что Даочжан его давно раскрыл и лишь ждал момента, чтобы выгнать из дома. — Что именно? — Чэнмэй... Я хочу быть рядом с тобой, целовать и касаться, поддерживать и медитировать вместе, знаю, я совсем не должен такого говорить, но хоть я и слепой... — Сяо Синчэнь...— Сюэ Ян перебил даоса, как только смог преодолеть свою растерянность,— просто поцелуй меня. Сяо Синчэнь поднялся с места и обойдя стол, наклонился и поцеловал своего дорогого сердцу друга, сжимая в руках его плечи. — Ещё,— шепнул довольный омега, сам обнимая альфу за плечи, притягивая к себе для нового поцелуя. Увлечённые друг другом заклинатели, не разрывая поцелуев медленно шагали в сторону комнаты младшего, иногда натыкаясь на углы или стены в коридоре. Даос бережно опустил омегу на кровать и навис сверху, в очередной раз целуя распухшие губы. Сюэ Ян сам не понимал, как их с Синчэнем нечастые, почти невинные поцелуи переросли во что-то большее, после чего все тело дрожало, а между ягодиц становилось мокро. «Будто бы в свои влажные сны попал» — Чэнмэй, нам следует остановиться,— мягко произнес Сяо Синчэнь, как всегда легко улыбнувшись,— ты ещё не готов. — Сяо Синчэнь, — Сюэ Ян прижался всем телом к альфе и нежно провел носом по длинной шее даоса,— но я хочу... Ты так приятно пахнешь... — А-Мэй,— тихо прошептал заклинатель, горя внутри от нежности, от желания дать всю свою любовь, исцелить от страхов, защитить, да и просто от желания обладать, его выдержка дала сбой, он припал мягким поцелуем к губам омеги, слегка сжимая в руках его талию. — Мгх...—Чэнмэй еле удержался, чтобы не простонать в губы альфы, снова целуя. Сяо Синчэнь оторвался от таких мягких и неожиданно нежных губ Яна, начав покрывать поцелуями его шею, совсем слегка прикусил мочку уха, что вызвало у юноши томный стон, отозвавшийся огненным вихрем в теле мужчины. Хотелось дотронуться до обнаженной кожи, изящные, длинные пальцы даоса ловко развязывали пояс на ханьфу, а затем снимая верхние и нижние одежды, освобождали белые плечи из плена ткани. Губами заклинатель блуждал по шее, ключицам, опускаясь ниже к груди легкими поцелуями и сильнее сжимал в руках горячее тело младшего. — А-агх...— Сюэ Ян немного прикусил губу, зажмурившись, чтобы хоть немного справиться с накатившимися чувствами. По телу прошла дрожь и босяку казалось, что в комнате слишком жарко, его лёгкие горят.— А-Чэнь, ах.. Сяо Синчэнь тут же поцеловал омегу, не дав ему договорить, одновременно с тем окончательно сняв одежду Яна, оставив только в нательных штанах. — Мэй-Мэй,— тихо шепнул альфа, медленно уложив младшего на постель, сразу же вернувшись к своему исследованию. Даос медленно прошёлся ладонями по бокам своего дорогого друга, затем по животу, поднимается выше, дотрагивается и обводит подушечками пальцев ареолу соска, тут же припадает губами ко второму, слегка втягивая и прикусывая кожу, его руки и язык сейчас как лед и пламя, вызывают жар по телу, заставляют дрожать и задыхаться. — А-Чэнь!— Сюэ Ян вскрикнул и напрягся, но уйти от такой ласки не смог, не хотел, стоило ему почувствовать как заклинатель целует, а затем легонько дует на влажный от слюны сосок,— Агах... — А-Мэй, ты такой отзывчивый, такой послушный, – жарко шепчет ему в губы Синчэнь, сам немало удивленный этим фактом, «сколько же в тебе нежности, которую так грубо растоптали», от этой мысли горько, но он сделает все, чтобы его милый друг смог забыть о кошмарах прошлого. Даочжан медленно опустился рукой вниз, почти невесомо касаясь выпирающих тазобедренных косточек. Чэнмэй в его руках вздрогнул, в очередной раз тихо простонал, чем вызвал улыбку у старшего, который тут же повторил своё действие, лаская бёдра парня. Сюэ Ян чувствовал как сильно, быстро бьётся его сердце, как дрожит все тело под тонкими пальцами светлого заклинателя и как с каждым поцелуем, каждой лаской, по его бёдрам сильнее течет смазка, а член, стоявший колом уже совершенно влажный от предэякулята, но совершенно не почувствовал как последний элемент одежды покинул его тело. — А-Мэй, мой А- Мэй, — тихо шепнул даос, привлекая к себе внимание возбуждённого, и такого нетерпеливого Яна,— Ты позволишь мне, кхм...сделать тебе приятно? Тебе будет хорошо, позволь мне... — Даочжан, что ты...ооооох...— Босяк только смог поднять голову, как перед его глазами появилась неповторимая картина: Сяо Синчэнь склонился над его членом, обхватил губами головку, касается кончиком языка уретры, слизывая прозрачные капли. Сюэ Ян сжал в пальцах простынь, пытаясь хоть как-то удержать себя в руках. Чувства ураганом накрыли его, жар внизу живота такой, что трудно дышать, его потряхивает от столь невероятных ощущений, его тело просто плавится. «Как же приятно!» Сяо Синчэнь отстранился, выпустив член омеги изо рта лишь для того, чтобы нежно поцеловать вниз живота, в очередной раз вызвав целое стадо мурашек. — Ахммммм! Он был настолько уязвим, настолько открытым сейчас, перед альфой, совершенно забыв все наставления своего учителя, забыв обо всем на на свете, казалось, что в этом мире остались только они одни. Сяо Синчэнь лизнув красную от возбуждения головку, вернулся к своему занятию, приняв естество омеги наполовину, принявшись ритмично двигать головой, а пальцами ласкать мошонку и чувствительную зону за ней, стимулируя простату. — Сяо Синчэнь! Сяо Синчэнь!— Босяк не смог себя контролировать, схватившись за черные волосы даочжана он двинулся бедрами навстречу горячему рту, задавая свой ритм,— Ах! Даочжан! Сяо Синчэнь принял решение омеги взять ритм в его руки, потому совершенно не возражал, вдыхая через нос, слушая хриплые, совершенно беззастенчивые стоны своего дорогого сердцу друга, специально двигая языком и сглатывая, добиваясь особо высоких нот в этой песни страсти. — Даочжан, я....я сей... Омега попытался отстранить голову своего любовника, но тот только сильнее вдохнув через нос, пропустил член в горло. Сюэ Ян выгнулся до хруста в спине, тягуче вскрикнув, сжав руками волосы Синчэня , что совершенно не собирался отстраняться, сглатывая вязкую жидкость глоток за глотком. Сюэ Ян лежал с закрытыми глазами и тяжело дышал, его немного трясло после недавнего оргазма, а во рту будто бы пересохло. Даочжан медленно выпустил член омеги изо рта, проглатывая остатки спермы своего возлюбленного, и улыбнувшись вытер рукой уголки губ, после чего стал покрывать лёгкими поцелуями разведённые в стороны бёдра. «Невыносимо. Просто невыносимо хорошо» — А-Чэнь...— тихо шепнул босяк, пытаясь открыть глаза.— Прошу, поцелуй меня.— Сяо Синчэнь отстранился и тут же навис над младшим, наугад коснувшись щеки Сюэ Яна, пытаясь найти пухлые губ, это действие немного привело омегу в чувства и в то же мгновение когда их губы слились в ленивом поцелуе, он почувствовал восставшую плоть даоса.— Синчэнь...— разорвав поцелуй так же тихо произнес босяк,— ...ты ведь тоже ... — Не переживай об этом, — как всегда мягко улыбнулся заклинатель,— всё хорошо, просто отдыхай. — Но ты ведь ещё... — Не переживай об этом, А-Мэй.— немного настойчивее повторил Даочжан и лег рядом с Чэнмэйем. — Это ведь не честно! — Мэй-Мэй, всё хорошо, я счастлив, что ты мне доверился, не переживай обо мне, пожалуйста. Сюэ Ян растерянно смотрел на Сяо Синчэня и не мог произнести ни слова, а потом лишь сильно прижавшись к нему, расслабился чувствуя себя защищённым. — Тебе понравилось? — Угу... — Ты устал? — Угу...

***

Сюэ Ян тихо поднялся с кровати, стараясь не разбудить спящего даоса, хотя совершенно не хотелось покидать теплые объятья Синчэня, однако мочевому пузырю все равно, потому быстро натянув на себя нательные штаны и рубаху, босяк пошел на улицу. Омегу переполняли эмоции, ему хотелось улыбаться и плакать одновременно, он чувствовал себя настолько счастливым, стоило вспомнить то, как ласковые руки альфы прикасались к нему, а губы оставляли горящие поцелуи, где можно и нельзя. — Сяо Синчэнь...— нежно шепнул босяк, положив руку на сердце, когда вышел на улицу. Сюэ Ян плёлся в сторону уборной, что находилась немного дальше от дома, дабы не было характерных запахов. Справив нужду, замёрзший, одетый лишь в одни нательные одежды парень спешил обратно в дом, пока его внимание не остановилось на птице, сидящей на крыльце дома. « Сокол? Но... Откуда? Разве, что только...» Взгляд убийцы упал на лапки и догадка подтвердилась: перед ним сидел почтовый сокол, но стоило ему подойти ближе, как птица сразу же сорвалась с места, взлетая. Сердце Сюэ Чэнмэйя было не на месте, предчувствуя что-то дурное. « Почтовый сокол...это не к добру, очень даже не к добру...»