Сыграем

Саске двадцать восемь. У него большой дом, последняя модель дорогого автомобиля, красавица жена и прекрасная дочка. На часах пол девятого утра, и он едет на работу. Звонит телефон. «Сакура» — высвечивается на дисплее. — Да. — Саске, не забудь, пожалуйста, что я сегодня на дневной смене, и ты должен забрать Сараду из садика. — Хорошо. — И не забудь, что у нас сегодня годовщина. Столик заказан на восемь вечера. — Хорошо, — говорит Саске и отключается. Еще бы он забыл. Ведь именно в этот день пять лет назад погасли краски. Пять лет прошло. Саске устало трет глаза. Саске попадает в пробку, и судьба словно насмехается над ним, потому что он уже десять минут стоит возле этого проклятого рекламного щита. Их по городу целая куча, и Саске хочет сжечь их все до единого. На щите Хьюга Неджи с новенькой олимпийской золотой медалью. Хьюга Неджи — фигурист, обладатель многочисленных титулов и мировых рекордов и по совместительству партнер Узумаки Наруто, который красуется на щите рядом с ним. Толерантность нынче в моде, и в нетрадиционные отношения первого фигуриста планеты журналисты вцепились как голодные собаки в кость. Их вдвоем без конца приглашают на интервью, фотосъемки, шоу. Наруто приходит не только как его партнер, но и как композитор и автор песен. По его словам, его всегда увлекала музыка, в юношестве он сам освоил все, что с ней связано, а с недавних пор его захватила и поэзия, и он взахлеб прочитал всех выдающихся поэтов и побежал за добавкой. Он с восторгом декламирует Рембо, Маяковского, Басё. Он пишет песни, которые покупают и поют известнейшие исполнители мира. Под его музыку выиграл свою олимпийскую медаль Неджи. Игра — есть игра. Они оба знают и чтят правила. Саске не звонит и не пишет ему вот уже пять лет. Сам Наруто тоже не пытается связаться. Саске хотел бы сказать, что не скучает. Что эти пять лет пролетели для него, как один миг. Но это были долгие годы, полные недель, дней, минут, секунд. Первые пару лет Саске успешно убеждал себя, что сможет прожить это время без Наруто. Всего пять лет, что в них такого? Он думал, что дальше будет легче, что он будет отвыкать от него, но дальше становилось только хуже. Наруто — это бесконечная энергия, которая постоянно ищет выход, и Саске слишком привык питаться ею. Наруто — это бесперебойный источник идей, самых сумасбродных и невероятных, и Саске не хватает их. Он скучал сильнее, чем прежде, а еще появился страх, что скучает один он. Что у Наруто прекрасная, счастливая жизнь, он вырос, и ему больше не нужно играть в игры. Саске наконец паркуется на стоянке и выходит из машины. У него собственная адвокатская контора, а сам он — лучший адвокат в городе. После Итачи. — Итачи не проиграл ни одного дела, — поджав губы, говорит отец. — А у тебя уже второй проигрыш. Сначала дочь, теперь это. Ты сплошное разочарование для семьи. Да, отец считает, что рождение дочери — это провал. У Итачи двое сыновей, продолжателей старинного рода Учиха. А Саске не постарался над первым и никак не может осилить второго. Саске в глубине души надеется, что когда откроет дверь офиса, увидит золотистые лохматые волосы Наруто, который так и не научился расчесываться, даже став известным. Наруто, конечно, что-нибудь выкинет, снова перевернет всю жизнь Саске с ног на голову и бросит ему протектор, и Саске просто мечтает об этом, потому что пока Наруто был рядом, жизнь звенела и кипела, а теперь превратилась в топкое болото из нелюбимой работы и поцелуев нелюбимой женщины. Саске исправно играет свою роль. Он старается, как может, сделать Сакуру счастливой, хоть это и не всегда получается. Сердце же не обманешь. — Привет, Саске, — раздается смешливое приветствие, когда Саске заходит в офис. Суйгецу всегда навеселе, и этим немного напоминает Наруто. — Звонил Якуши, сказал, что ему нужно поговорить с тобой насчет своего дела. — Больше мне ничего не передавали? — Вроде нет, — пожимает плечами Суйгецу. — Спроси у Карин, вообще-то она здесь секретарша. — Секретарь, — злится Карин, поправляя очки. — Я секретарь, сколько раз можно говорить? — Длина твоих юбок говорит об обратном, — тянет Суйгецу, пролистывая черную толстую папку. — Длина моих юбок вообще не твое дело! — Ну кому-то же должно быть до нее дело. Саске вот вообще все равно, хоть и надеваешь ты их для него. В Суйгецу летит степлер, а Саске скрывается в своем кабинете. От звука каждого звонка он подрывается, как ужаленный. И каждый раз разочарованно слышит на другом конце чужие голоса. К пяти часам, когда пора уходить и ехать за Сарадой, Саске выжат и опустошен. А чего он хотел, спрашивает он сам у себя. Не видел разве, какой был Наруто счастливый в телевизоре? Ему больше не нужен протектор. Он наверняка уже давно сгнил на городской свалке. Наруто счастлив по-настоящему, с любящим его человеком, а Саске, который так и не понял, что игра не бесконечна, ему больше не нужен. Саске зло захлопывает кабинет, не сразу попадает ключами в замок и уходит, не прощаясь с недоумевающими Карин и Суйгецу. Саске едет в детский сад. У Сарады его черные волосы и его черные глаза. Сакура нарадоваться не могла. — Саске, она так похожа на тебя! Просто вылитая ты, представляешь, какая она будет красавица! Саске так и не смог ее полюбить. Он правда пытался, нянчил, во всем помогал Сакуре — менял подгузники, сидел с ней ночами, когда она плакала, играл. Но сердце молчало, он смотрел на нее, как на чужого ребенка, и Сарада будто чувствовала это, плакала у него на руках, глядела словно с испугом. Со временем вся забота о дочке легла на плечи Сакуры. Саске погрузился в работу. Сарада росла без внимания отца и не стремилась к нему. Саске заходит в игровую, где оставшиеся дети дожидаются своих родителей, но не видит там Сараду. — Учиха-сан? — подходит к нему воспитательница. — А Сараду уже забрал ваш брат. — Мой брат? — переспрашивает Саске. — Да, Учиха Итачи-сан, — говорит воспитательница и, видя смятение на лице Саске, оправдывается: — Он ведь уже забирал ее пару раз, поэтому я не стала звонить вам, когда он приехал. С Итачи они не общались пару лет после свадьбы. Итачи, покинув тогда ресторан, больше не звонил и не приходил. Саске ужасно злился. У Итачи было все, он был лучшим во всем, у него буквально не было ни одной причины вычеркивать Саске из своей жизни. Это Саске завидовал ему и ненавидел за то, что никогда не мог дотянуться. Чем больше Саске вспоминал, как Итачи любил его в детстве, чем больше думал о том, почему он теперь вел себя так, словно у него нет брата, тем сильнее распалялся. И однажды не выдержал и поехал на день рождения его сына. Малыш очень радовался подарку и дяде Саске, а когда приглашенная на праздник малышня разбежалась играть, подошел Итачи. — Я рад, что ты приехал. — Если так рад, то мог бы сам ко мне приехать, — не глядя, процедил Саске. — У меня вообще-то ребенок родился, но я, видимо, не достоин даже письменных поздравлений. Итачи молчал какое-то время. А потом вдруг сказал: — Я не мог приехать. Я тебя подвел и не мог смотреть тебе в глаза, — Саске резко повернул к нему голову, но Итачи устремил взгляд во двор. — Ты так и не общаешься с Наруто? — Это не твое дело, — огрызнулся Саске. — Позвони ему. Или хотя бы напиши. — Тебя не было в моей жизни лет с шести, — шипел Саске. Выплескивался яд, копившийся так долго, забродивший, словно виноград в бочке. — А теперь ты думаешь, что можешь раздавать мне советы? — Меня не было, — согласился Итачи. — А Наруто был. Саске молчал. Итачи тоже. По газону носились малыши, перепачканные тортом. Главарем ватаги, похоже, был сын Итачи. Он был перепачкан больше всех, крем был даже, кажется, на разбитых от постоянных догонялок кроссовках. Он заливисто смеялся, догоняя других детей, и солнце плескалось в его черных, как смоль, волосах. Саске вдруг подумал, слышал ли он когда-нибудь смех Итачи. — Ты ведь знаешь, что не виноват в смерти мамы? — произнес брат. — Врачи говорили, что она проживет месяц, а она прожила целый год. Потому что она очень любила тебя и сражалась за каждый день, чтобы видеть, как ты растешь. Саске не сразу смог ответить. В груди все скрутило, опалило огнем, не давая дышать. Это надгробный камень его матери выкатился из левого предсердия, в котором хранился все эти годы, и передавил кровоток. — Я ее подвел, — выдавил из себя Саске. — Нет. Мама никогда не хотела, чтобы ты становился адвокатом. Она хотела, чтобы ты был счастлив. Но я подвел и ее, и тебя. Я что-то придумал себе, но забыл, что с тобой нужно было разговаривать, и что тебе в первую очередь нужен был старший брат. Саске поднял голову и посмотрел на Итачи. Итачи мягко улыбался ему. И Саске впервые в жизни понял, что двадцать с лишним лет думал только о себе. Ни разу в жизни ему не приходило в голову, каково было Итачи нести на себе бремя старшего сына, на которого отец возложил все свои надежды, которого отдавал на всевозможные занятия, чтобы его сын был лучшим. Лучшим среди кого? Чего хотел сам Итачи? Был ли он хоть капельку счастлив? Он пожертвовал своей жизнью, чтобы их тиран-отец не разочаровался в нем, чтобы не переключился на Саске, и Саске мог прокладывать свой путь, а Саске даже этого не сумел. Смыл в унитаз все его усилия, обесценил всю его жизнь, растоптал долгие годы кропотливой работы. —Я знаю, уже слишком поздно давать тебе советы, и я понимаю, что ничто не заставит тебя побежать и написать Наруто. Но если тебе еще когда-нибудь выпадет шанс, хватайся за него обеими руками, выкинь протектор. Жизнь — это не игра. Не позволяй отцу убедить себя в этом. — Сказал тот, кто играл всю свою жизнь. — И даже в игре я лучше тебя, маленький глупый брат, — усмехнулся Итачи, щелкнул его по лбу и побежал к сыну, который навернулся с качелей и громко ревел. — Чуть не забыла, — окликает Саске воспитательница, когда он уже почти в дверях ищет в телефоне номер Итачи. — Он просил передать вам это. Она протягивает ему полоску синей ткани с металлическим прямоугольником посередине. Саске медленно тянется за ним, берет в руки бережно. Машинально выходит и долго стоит на пороге, гладит холодный металл. На нем куча царапин, потертостей, выбоин. Каждая — история их дружбы. Он хранил его все пять лет. Из-под металла торчит уголок сложенной записки. Саске достает ее и разворачивает. «Я украл твою дочь! Угадай, где мы» — написано корявым почерком Наруто. На телефон приходит сообщение. Всего одно эмодзи облака с незнакомого номера. Саске срывается с места и мчится к машине. Сердце бешено колотится, его охватывает позабытое чувство предвкушения, когда дрожат от нетерпения руки и нужно быстрее бежать, чтобы попасть под взгляд хитрых васильковых глаз. Дорога до горы, на которой они когда-то любовались облаками, занимает на машине полчаса. А ведь когда-то пешком ходили. Саске пробирается через лесные заросли, бежит по протоптанной дорожке наверх, забирается по скалам. Уже вечереет, и когда Саске выходит на небольшую круглую площадку на вершине, закатное солнце окрашивает золотистые волосы в огненно-рыжий. Наруто разомлевше щурится, обласканный теплыми лучами, как довольная лиса. Саске тяжело дышит от бега, вот-вот вырвется из груди сердце. От бега ли? Наруто сидит, привалившись к скале. Он все такой же, не изменился ни на день, разве что волосы стали чуть короче и на пальцах появились пластыри от долгой игры на гитаре. — Привет, — скрипучим от жажды голосом произносит Саске. — Привет, — мягко отвечает Наруто. Сарада, завидев отца, жмется к ноге Наруто, и это не ускользает от его внимания. — Ты чего, крошка? — обращается он к ней и переводит взгляд на Саске. — Ты перенял методы воспитания отца? — Я ни разу в жизни ее даже пальцем не тронул, — оскорбляется Саске. — Я не знаю, почему она… — Она просто чувствует, хороший человек или засранец, как ты, — смеется Наруто. — Засранец, — тихо повторяет Сарада. — Чему ты учишь моего ребенка, — возмущается Саске. Со стороны дороги подхваченные эхом раздаются полицейские сирены. — Ты вызвал полицию? — спрашивает Наруто. Саске кивает. — Не дошло, что это я? — Я же не тупица вроде тебя, — говорит Саске и бросает Наруто протектор. Наруто ловит его с шальной улыбкой. — Буду твоим адвокатом. Проиграю дело, чтобы тебя посадили. Наруто поднимается. Сарада отлепляется от его ноги. — И сколько мне дадут? — говорит он, делая шаг назад. — От пяти до двенадцати лет. — Ну уж нет, — машет руками Наруто. Он топчется на месте и иногда слишком близко подходит к краю. Саске это не нравится, но это же Наруто. Когда его волновали такие вещи, как край скалы, уходящей в пропасть. — Я счастлив с Неджи, а он целыми днями торчит на катке и не сможет меня навещать. — Так может он тебе и не подходит? — сквозь зубы говорит Саске. — Ты знаешь, может быть, — кивает Наруто, замирая на секунду и снова начиная расхаживать. — Он ведь такой замечательный человек, а я его не люблю. Не знаешь, почему, Саске? — спрашивает Наруто, и нога его соскальзывает с края. — Нет, — в ступоре произносит Саске и бросается вперед. Он видит испуганное лицо Наруто, видит, как оно скрывается за мертвой скалой, и когда он подбегает к краю, некому протягивать руку. Внизу видно лишь качающиеся верхушки деревьев и взлетающих, побеспокоенных птиц. — Нет, нет, нет, — шепчет Саске, не веря, уставившись вниз. Он не может пошевелиться, какая-то часть его надеется, что если долго смотреть, то все еще можно исправить. — Наруто! — что есть мочи кричит Саске. Ответом ему становится оглушительная, звенящая в ушах тишина. Саске медленно отползает от края. В голове туман и ни одной связной мысли. Не может же быть, чтобы все закончилось вот так. Нелепо, как чья-то неудачная игра. Он ведь только что снова обрел его и собирался больше никогда не упускать из своей жизни. Саске подскакивает, хватает Сараду на руки и несется вниз. Да, здесь высоко, но бывают же случаи, когда люди выживают, даже упав из самолета или из окна двенадцатого этажа. Он не пел с шестнадцати лет, но, может, если он будет петь, с Наруто все будет в порядке. Саске очень тихо напевает, если песен хватит, то Наруто выживет. Пару раз он поскальзывается и чуть не падает. Если бы Сакура увидела, как он мчится по горам с ребенком на руках, она бы его самого скинула в ту пропасть. Но разве можно остановиться? А вдруг Наруто нужна срочная помощь? Он спускается вниз и видит сквозь стволы деревьев яркое оранжевое пятно куртки Наруто. Затаив дыхание, он приближается. Тело лежит лицом вниз, ноги и руки вывернуты под неестественным углом, а голова вообще как будто лежит рядом. Сарада пытается повернуть голову и посмотреть, на что смотрит отец, но Саске прижимает ее к себе. — Не смотри, — шепчет он. — Не смотри, — повторяет он, жмурясь, не зная, кого пытается уговорить: ее или себя. Саске трясет, он не знает, кричать ему или плакать. Что остальные люди делают, когда весь их мир перестает существовать? Когда исчезает смысл? Остается единственное желание: лечь рядом, потому что Саске не знает, как жить, если Наруто нет. Они всегда были вместе, шли рука об руку. Есть солнце и луна, а есть Наруто и Саске, непреложная аксиома, одно не существует без другого. — Папа, тебе грустно? — спрашивает Сарада. — Да, — чужим голосом отвечает Саске. — Мне очень грустно. — А дядя Наруто сказал, что тебе будет весело. Что он придет, и ты будешь смеяться. Он уже пришел? Саске замирает, смотрит на дочку, а потом на изломанное тело. Он подходит ближе, трогает его ногой и переворачивает. На него смотрит бездушное лицо манекена, а светлый парик тут же съезжает вбок. Саске медленно наклоняется и поднимает протектор, лежавший под пластмассовым трупом. — Жалко, я камер здесь не понаставил, — смеется сзади Наруто. — Видел бы ты свою рожу! — Саске! — кричит бегущая к нему с другой стороны Сакура. Она в сопровождении полицейских. — Слава богу, — говорит она, забирая у него Сараду. — Мне сказали, что кто-то ее похитил, и я сразу же помчалась сюда. Что произошло? Саске не отвечает. Он резко разворачивается, идет к Наруто и бьет его в лицо. Тот ловит первый удар скулой и пытается уйти от остальных. — Да брось, — смеется он. — Смешно же было! Саске бьет его в солнечное сплетение так, что он складывается пополам и пытается поймать ртом воздух. Саске ждет пару секунд, выпрямляет его и, хватая за волосы, впивается злым поцелуем в губы. — Саске? — доносится сзади ошарашенный голос Сакуры. Саске разрывает поцелуй, кусает Наруто за губу и сует ему протектор. Наруто держится за грудь, страдальчески стонет, но улыбается. — Я тебя люблю, — недовольно говорит Саске, поглаживая большим пальцем красную скулу. — Протектор у меня, — напоминает Наруто. — Сейчас моя очередь. — Я знаю, — говорит Саске. Он выхватывает повязку из рук Наруто и бросает на землю. — Мне больше это не нужно. Я больше не хочу играть против тебя. Я боялся быть с тобой, боялся потерять тебя. И куда меня это привело? Я больше не хочу бояться и видеть тебя с другими. Я хочу тебя всего, целиком и только себе. Смотри только на меня, — просит он. Наруто накрывает рукой его ладонь на своей щеке, прижимается лбом ко лбу, смотрит глаза в глаза. — Мне кажется, тебе чего-то не хватает. — Чего? — Моего мнения по этому поводу. — И что ты думаешь? — Что ты козел, который думает только о себе. — Ты любишь меня таким, — ухмыляется Саске. — Самоуверенный козел, — поправляется Наруто, обхватывая его руками за шею. — Скажи, что любишь меня, — шепчет Саске. — Саске, может, ты объяснишь мне, что происходит? — зло спрашивает Сакура. — Учиха-сан, что с похищением? — спрашивают полицейские. — Помнишь, ты хотел сбежать из дома? — произносит Саске, прижимая Наруто за талию ближе к себе. — Я готов. — Долго же ты готовился, — смеется Наруто. — Что будем делать? Пойдем к сутенерам или в мафию? — Напиши для меня песню. — Я написал их для тебя уже десятки. Саске ждет серьезный разговор c Сакурой. Сакура будет плакать, Саске говорить, что ему очень жаль. Дальше развод и переезд, Саске оставит дом своей дочери. Он, конечно, будет навещать ее, а она радостно бежать навстречу, но не ему, а Наруто, который будет усаживать ее на плечи и катать по дому. Итачи Саске обязательно уговорит помочь им с музыкой в свободное от работы и семьи время. Тот будет долго упираться, но сдастся под напором больших, чистых глаз Наруто. Отец больше никогда не заговорит с ним, не появится на дне рождения внучки, и будет говорить всем, что у него остался только один сын. Все это неважно, потому что сейчас Наруто, не замечая ничего вокруг, шепчет: — Люблю. И дальше играть они будут только вместе.