На руинах

      Тьма настолько густая, что нет разницы, закрыты глаза или открыты — все равно ничего не видно. Сперва Игорю кажется, что он умер. Приходит в себя и ничего не видит, ничего не чувствует. В голове нет ни одной догадки, где он может быть. Нет, он все-таки не умер — у мертвых голова не может так невыносимо болеть. Да и тишина не абсолютна — Игорь слышит свое тяжелое дыхание, пробует заговорить, но во рту что-то мешает. Постепенно разобщенные мысли складываются в общую картину. В Петербурге начались беспорядки. Игорь смотрел на объятый огнем город с высоты, через панорамные окна. Где же он был? Ах да… В башне Разумовского… Игорь резко дергается, неожиданно вспомнив, что Сергей и есть Чумной доктор. Он приехал в офис «Вместе», чтобы остановить Сергея, но, судя по тому, где он оказался, не справился. Руками пошевелить не получается: запястья крепко связаны за спиной, с ногами такая же херня. Игорь пробует повернуть голову, но веревка на шее тянет ее назад. Судя по ощущениям, все веревки связаны между собой сзади. Черт бы побрал Разумовского! Игорь шарит взглядом по комнате, пытаясь рассмотреть хоть что-то, зацепиться за какую-нибудь деталь, которая поможет ему выбраться, и замечает маленькую красную точку. Оптический прицел? Или… камера?       Видимо второе, раз стоит ему зашевелиться, как в комнате зажигается тусклый свет. Впереди заметно какое-то движение. Прямоугольная часть стены, похожая на потайную дверь, отъезжает в сторону, и появляется чуть более заметный просвет, а в нем — фигура. Рыжие волосы небрежно растрепаны, длинное черное одеяние с острыми перьями на плечах застегнуто до подбородка, злые желтые глаза словно светятся в полумраке. Игорь одновременно и узнает в этом человеке Сергея Разумовского, и нет: таким чуждым и переменившимся тот кажется. Сколько раз Игорь его видел, волосы Сергея всегда были аккуратно уложены, даже в офисе он ходил в удобной невыразительной одежде — кедах, простой майке, спортивных штанах. Он умудрился даже на светский вечер прийти в кроссовках! А это существо даже двигается иначе — горделиво, плавно, уверенно, и это сильнее настораживает.       «Сергей» подходит ближе, жестко хватает пленника за плечо и поднимает с пола, сажая вертикально. Игорь жмурится, голова трещит невыносимо, свет бьет по глазам. В комнате нет даже стула — приходится стоять на коленях, болезненно уперевшись ими в твердый пол. Игорь открывает глаза и опускает взгляд, понимая, что Разумовский раздел его и забрал одежду. Вот же больной ублюдок.       — Обычно я так не поступаю с гостями, но ты вел себя буйно, — Сергей усмехается, не отводя пристального взгляда, и наклоняется ниже к пленнику. — Что мычишь, Игорь? Упс, я забыл вынуть кляп!       Издевается, сволочь. Наслаждается тем, что контролирует ситуацию. Игорь показал бы ему, где раки зимуют, если бы руки и ноги не были связаны. Разумовский, изящно взмахнув рукой, достает изо рта кляп. Игорь сжимает зубы, напрягает мышцы рук так, что те натягивают веревки. С рыком рвется вперед, пытаясь броситься на безумного маньяка, но веревки не дают сдвинуться с места.       — Не так быстро, малыш. Думаешь, я не позаботился о нашей безопасности? — тварь хищно улыбается, явно упиваясь тем, как враг беспомощно трепыхается на коленях. Улыбается совсем не так, как улыбался Сергей Разумовский, которого знал Игорь. Ладонь нагло хлопает по щеке, хочется вцепиться в нее зубами, прогрызть до крови, чтобы больше не смел трогать.       — Игорь, милый, поверь, здесь для тебя самое безопасное место, — тянет омерзительно-слащавым снисходительным тоном. Строит из себя не пойми что, но Игорь не верит ни единому его слову. К чему весь этот спектакль? Чего он добивается? Взгляд желтых глаз скользит по обнаженному телу, не мигая. Игорю становится не по себе от того, как тот смотрит, словно он кожу с него собрался сдирать, а может так и есть… — Я, между прочим, спасаю тебе жизнь, — выдыхает скотина и скользит рукой по мускулистой шее, поглаживает под подбородком, и Игорь дергается, чтобы отвернуться. — Тебя ищут все спецслужбы, но не для того, чтобы освободить. Знаешь, почему? Потому что для общества ты — Чумной доктор! Твои друзья тебя предали. Тебя поймали в костюме террориста, но ты сбежал из тюрьмы и теперь скрываешься. Все доказательства против тебя. Здесь тебя никто не найдет. Перестань сопротивляться.       С каждым словом голос звучит тише и ближе. Отвернувшись и зажмурившись, Игорь чувствует, как Сергей подбирается к нему ближе, как часто и возбужденно он дышит, как шуршит его причудливый костюм, напоминающий огромную птицу. Пренебрежительно выдавливает сквозь зубы:       — Зачем я тебе?       Нельзя отводить взгляд, нужно следить за руками маньяка, предугадывать, что он замышляет. Хотя какой в этом смысл? Игорь все равно крепко связан: если Разумовский сейчас решит располосовать его ножом, срезать кожу пластами, пустить алые струи крови, то тот ничего не сможет предпринять. Сергей об этом знает и упивается своей властью. Гром — игрушка в его руках. Он больше не кость в горле, не пущенная по следу гончая, а жалкий визгливый щенок, глядящий снизу растерянным запуганным взглядом.       — Не отворачивайся от меня! — вскрикивает нервно и хватает Игоря за подбородок, впиваясь пальцами. Грубо дергает его и заставляет взглянуть на себя. Игорь встречается взглядом с безумными желтыми глазами, жаждущими крови и власти.       — Что может быть прекраснее, чем враг, стоящий на коленях? — гнев резко сменяется милостью, и существо снова сладко улыбается.       Игорь скользит взглядом по его лицу: края губ словно кто-то растянул в улыбке, и те просто не могут опуститься; кожа кажется натянутой и серой; золотистые глаза нездорово сверкают в полумраке. Разве у Сережи были такие глаза? Нет, Игорь отчетливо помнит их простодушную голубизну — такую светлую и чистую. Игорь сразу обратил на них внимание при первой встрече. Еще подумал, что такие глаза обычно сравнивают с небом. Значит, Сергею нравится видеть Игоря на коленях? Учитывая его тяжелое прошлое, жертва сама стала мучителем? Или все-таки нет? Мог ли тот юноша, прячущийся от мира в башне, но при этом страстно желающий помогать этому самому миру, сотворить такие злодейства? Мог ли он, тянущий трясущуюся руку для пожатия Игорю после потасовки в казино, тайно мечтать о геноциде и иметь специальную комнату для пленников?       — Сереж… это же не ты… — хрипит Игорь, заглядывая в злые глаза. Ищет в них проблески другого сознания, смелого, рассудительного. Того Сергея Разумовского, кого он действительно знал. — Я говорил с тобой, ты не такой… ты хотел изменить мир к лучшему…       Сергей от него отстраняется, и комнату заливает нечеловеческий, режущий по ушам смех.       — Хотел, Игорь, хотел! И я изменил. Теперь на улицах меньше мусора. Кровь и огонь очистили этот город. Жаль, что ты проспал ту чудесную ночь, вошедшую в историю, как «Ночь избавления от Чумы». Но мы-то с тобой знаем, что это не конец. На улицах города еще полно грязи…       — Сереж, но как же справедливость? Сколько людей погибло?       — На их место придут новые — умные, талантливые, — Разумовский легко отмахивается, показывая, что жизни простых людей ничего не стоят. — С новыми ценностями, верящие в другую — справедливую и свободную Россию.       — Но если… они захотят уничтожить тебя?       — А тебе-то что до того, что станет со мной? — ухмыляется краем губ.       — Сережа, я же спас тебя… тогда, в казино… — Игорю тяжело признавать, что за черствым суровым фасадом он все-таки добрый и в полиции служит не только ради избиения негодяев. — Я могу тебе помочь. Пожалуйста, доверься мне. Поговори со мной.       — Я говорю с тобой, тупица! — смеется существо, и черные маслянистые перья дрожат на его плечах.       — Нет, не ты, тварь.       На короткий миг выражение лица Сергея меняется, но Игорь успевает это заметить. Взгляд становится растерянным, затравленным, словно парень сам не понимает, где находится. Неестественная больная желтизна уступает место ясному небу. На худом тусклом лице отражается ужас и неверие, он как будто бы спрашивает, глядя на раздетого связанного Грома на коленях: «Это я сделал?». Но тварь не дает ему и слова произнести. На глазах Игоря Разумовский сам себе отвешивает пощечину, разбивая губу, и, безумно усмехнувшись, облизывает языком кровь.       — Знаешь, Игорь, почему я тебя не убил? Ты нравишься ему, — палец твари указывает себе в грудь. — Нравишься Тряпке, а мне нравится смотреть, как он мучается. Улавливаешь иронию? — улыбка становится еще шире. — Ему бы очень хотелось, чтобы я тебя отпустил. И знаешь, чего еще ему хотелось бы? — Существо снова облизывается, смазывая с губ выступившую каплю крови. — Он так мило дрочил в ванной, представляя тебя. Думал, что никто об этом не узнает. Тер свой маленький член и стонал твое имя. Думал, ты никогда об этом не узнаешь. Маленький отвратительный секрет Сергея Разумовского, — жесткие когти твари упираются в открытое горло и ведут по нему, вдавливаясь в кожу. — Я говорю тебе это и чувствую, как он внутри меня мучается, как умоляет перестать, как сгорает со стыда, — опускает руку ниже, скользит пальцами по груди, царапает сосок. — Вы, люди, так помешаны на сексе. Что в нем такого особенного? Может, покажешь мне, Игорь? — опускает руку на пах, сразу же крепко сжимая.       — Прости, ты не в моем вкусе, — фыркает Гром.       — Да? — тварь театрально удивляется. — Сергей бы расстроился, — смех звучит у самого уха Игоря. — А кто в твоем вкусе? Мне казалось, тебе нравятся рыженькие. А еще дерзкие… Ммм, рыженькие дерзкие блогерки? Да? Нет? Или тебе больше по вкусу бесполезный сайдкик, на фоне которого ты чувствуешь себя брутальным? — когтистый кулак настойчиво водит по члену, стараясь выжать хоть каплю возбуждения. — Игорь, постарайся угодить мне, иначе в следующий раз напротив будет сидеть кто-нибудь из твоих знакомых… — взгляд желтых глаз падает вниз, критически присматривается. — Знаешь, в фантазиях Сергея твой член был…       — Заткнись! Пожалуйста, заткнись! — Игорь сжимает зубы, не желая слушать продолжение. Невыносимо представлять, что настоящий Сергей правда думал о нем в таком ключе, и что намного хуже — внутри что-то отзывается на это. Возможно, если бы Сергей предложил Игорю провести время вдвоем, сходить куда-нибудь вне службы, то Игорь не стал бы отказываться. Если бы Сергей не хранил все в себе…       — Да… Да! Умоляй меня! — веселится тварь. — Ты такой восхитительный, когда не строишь из себя альфа-самца…       — Ты гребанный извращенец… — рычит Игорь, стараясь не думать, как же лицо этой твари похоже на лицо Сергея. По сути, это и есть Сергей, и он прав — Игорю всегда больше нравились рыженькие. Его рука водит по члену явно неумело, резко. Тварь не в курсе, как доставлять удовольствие, она умеет только разрушать, однако… член начинает отзываться на грубую ласку. Игорь старается это контролировать, мысленно приказывает себе перестать, подумать о чем-нибудь противном, лишь бы эрекция ушла, но второй рукой тварь приподнимает его подбородок, заставляет смотреть на себя, путает сознание тем, что это он, Сергей Разумовский, сейчас ему грязно дрочит. Еще и веревки давят на руки, ноги, шею — никак не освободиться и не отбросить его от себя.       — А ты самый разыскиваемый человек в России. Как думаешь, на сколько лет тебя посадят? — существо тихо опускается на пол рядом и увереннее перехватывает член, двигает рукой быстрее, с восторгом наблюдает, как Игорь не сдерживается и «случайно» дергает бедрами, толкнувшись в кулак. — Я слышал, на зоне не любят полицейских…       — Лучше в тюрьму, чем здесь…       — Тише, сладкий, тише… Давай попробуем с тобой подружиться. Ради Сережи. Наш Сережа не хочет, чтобы я делал тебе больно, — когтистая рука давит ладонью на грудь, вынуждая Игоря прогнуться плечами назад, едва не завалившись на пол. В желтых глазах отражается интерес и восхищение накачанным крепким торсом, перетянутым веревками, до красноты впивающимися в кожу. Когтистая лапа ведёт вдоль веревок, задевая кожу. — У него сердце разрывается видеть тебя таким, а мне… мне ты таким нравишься куда больше…       — Ты… ты можешь дать мне с ним поговорить? — тяжело дышит Игорь. До скрежета сжимает зубы, чтобы случайно не застонать и не дать твари новый повод для веселья, а рука тем временем продолжает мять член, гладить, пережимать у основания. Тварь быстро учится, глядя на его реакцию, и запоминает, какие прикосновения заставляют пленника дышать чаще, краснеть, покрываться мурашками.       — Хм, даже не знаю…       — Прошу… — поговорить с настоящим Сергеем, возможно, единственный способ освободиться. Больше никто не знает, где Игорь, и никто не может ему помочь. Есть слабая надежда, что другая личность все еще находится внутри и может перехватить контроль над телом. Другая личность не такая, настоящего Сергея можно попробовать образумить. Игорь верит, что в нем еще осталось что-то доброе, что он послушает. Не только ради спасения Игоря: Чумной доктор угрожает всему городу, миллионам людей, его нужно остановить.       — Правильно, проси! — существо сидит рядом, его колени упираются в ноги Игоря, не позволяя свести их вместе. — Теперь умолять — единственное, что ты можешь, — не переставая водить рукой по члену, Сергей делает вид, что размышляет. Медленно и задумчиво облизывает языком губы. — Ну, л-а-адно… Если ты будешь себя хорошо вести, я дам вам поговорить.       И после этого острые зубы впиваются в плечо Грома. Тот вскрикивает от неожиданности, напрягает мышцы, треща крепкими веревками, но у него никак не получается уйти от твари. А та лижет место укуса, ведет языком по плечу, а затем и шее. Жесткие черные перья щекочут обнаженную кожу. Игорь чувствует его тепло, чувствует, как на грудь спадают его длинные рыжие волосы, не может избавиться от мысли, что это существо — тоже Сергей. Внешне совпадает все, кроме цвета глаз. Губы Сергея Разумовского ласкают его торс, прикусывают кожу, облизывают, как десерт. Рука двигается на члене, о котором, оказывается, тот часто думал. Игорь прикрывает глаза, на минутку забывая, что находится в тюрьме. Забывая, что близости требует не настоящий Сережа, а его злой двойник. Тварь читает мысли Сергея, но в голову Грома она не способна залезть. Там Игорь может представить, что все происходит не по принуждению, а что и он, и настоящий Сережа этого хотят. Игорь всхлипывает, вздрагивает и заливает спермой руку твари. Впервые он кончает так тяжело, а после чувствует невероятный стыд. Он только что кончил, думая о человеке, который об этом никогда не узнает, но при этом Игоря насильно спровоцировала его копия.       — Дай… мне… поговорить… с ним… — тяжело дыша, упрашивает Игорь, заметив, что двойник поднялся с пола, утер руку о штаны и развернулся к выходу. — Ты обещал!       — Прости, Игорь! Я тебя обманул! — раздается веселый смех, и силуэт с перьями исчезает за раздвижными дверьми.