Романтическеская лирика

- Ты такой сладкий и пахнешь персиками, - нашептывал в интимной тишине темной спали Дэвид. – Люблю тебя, ты даже представить себе не можешь, как сильно. Никогда бы не подумал, что влюблюсь как мальчишка, что буду готов весь мир сложить к твоим ногам, лишь бы ты улыбнулся. - Я не персиками пахну, а нектаринами, невежда! Я их лопал до твоего прихода. - Майки, ты, как всегда, романтичен до невозможности. Кто из нас двоих должен восхищаться речами о большой и чистой? - совершенно несерьезным тоном возмутился темноволосый парень, выцеловывая шею и ключицы любимого. - Ты! - Майкл без особых усилий опрокинул Дэвида на спину, оседлав его бедра в считанные секунды. - У меня есть предложение. Майкл лукаво улыбнулся, чмокнув своего партнера, и вытянулся, стараясь улечься поудобнее на широкой груди возлюбленного. Он тоже его полюбил с первого взгляда, с первого прикосновения, с первой улыбки и первого «Привет». Даже нет, не так. Майки, будучи личностью склонной к романтизму, но тщательно это скрывающей, был уверен, что он любил Дэйва всю свою жизнь, не знал еще, но уже любил. Звучит, конечно, сомнительно и отчасти даже бредово, но дело в том, что когда на вечеринке, устроенной отцом в их доме по случаю заключения крупного контракта, он представил ему своего нового партнера по бизнесу и его брата, Майк уже в тот самый момент понял, что стоящий перед ним парень создан для него, а он, Майки, его половинка, его частичка, его судьба. Не скромно, конечно, но кто же спорит с судьбой? Тем парнем, братом партнера отца, был Дэвид. Майкл запомнил его образ в тот день до мельчайших подробностей. В какой костюм он был одет, какого цвета рубашка была на нем и в какую сторону были направлены полоски на галстуке. Все. Даже маленькое пятнышко от красного вина на манжете. Даже спустя три года он может воспроизвести тот вечер до мельчайших деталей. Он помнит все. Помнит, но никогда не признается в этом Дэйву, как и в том, что при каждом его признании, при каждом нашептанном им ласковом слове все его нутро трепещет от восторга и эйфории, а по телу вьюгой проносятся с трудом контролируемые мурашки. А все потому, что Майки до сих пор боится показаться Дэйву маленьким, наивным и несмышленым ребенком. Ведь именно из-за его возраста им обоим пришлось ждать и страдать больше двух лет. В момент из знакомства Майки было шестнадцать, а Дэйв уже закончил колледж и начал стажировку в компании брата. Как только Майк не обхаживал, не намекал, не уговаривал и даже умолял Дэйва, тот до недавнего времени не подпускал его и запрещал самому себе сближаться с частичкой своей души. Он переживал, сильно переживал. То, что он пропал, он понял во время первого рукопожатия при знакомстве. Не в силах ни убрать свою руку, ни отвести глаза от смазливого юного паренька напротив, чувствуя, что, как в сопливых женских романах, земля уходит из-под ног, Дэвид судорожно перекраивал свои планы на жизнь, освобождая место для ангела с зелеными, словно изумруды, глазами. На поверку ангел оказался совсем не ангельским созданием. Притяжение почувствовали оба, но несмотря на напор со стороны Майки, который хотел получить то, что ему причитается судьбой, сразу, Дэвид поддался его очарованию только после совершеннолетия обожаемого блондинистого искусителя. Точнее, как после? Во время. Пока многочисленные гости праздновали, именинник практически обманом заманил свою жертву в спальню, закрыл дверь на ключ и поставил перед фактом. Пока не случится то, о чем он грезит в своих юношеских мечтах уже два года, из спальни они не выйдут. Дэвид по уже сложившейся привычке пытался, конечно, первое время сопротивляться и говорить, что первый раз должен быть романтичным и незабываемым. Но… В общем, пока изрядно захмелевший от выпитого виски Дэвид, как всегда, распинался красивыми и вполне разумными, к слову, речами, Майки быстренько скинул одежду сначала с себя, потом с Дэйва, опустился перед ним на колени и убедил в правильности именно своих доводов. Что-что, а убеждать Майки умел первоклассно. «Убеждения», несмотря на высокоморальные принципы Дэйва, молодые люди обоюдно практиковали не раз и не два. Все же их тянуло друг к другу, а долгая разлука была сродни ломке наркоманов. Когда однажды Дэйва отправили в командировку больше чем на месяц, родители не могли понять, что происходит с Майки. Он был вечно чем-то удручен, иногда агрессивен, целыми днями не выходил из комнаты и отказывался объяснять причины такой резкой смены своего настроения. Естественно, их отношения держались в тайне, поэтому родителям так непонятна была и причина зеркально сменившегося настроения сына ровно через месяц. Счастливый и светящийся, улыбчивый, с ярко горящими глазами - именно таким был Майки, когда Дэйв был рядом. Ему было мало телефонных разговоров, смс, скайпа и пересылаемых друг другу фото. Ему нужен был Дэвид в непосредственной доступности, чтобы в любой момент можно было дотронуться, поцеловать или поластиться самому, словно голодная кошка. А ведь и вправду, он всегда голоден и жаден, условно выражаясь. Ему всегда не хватает любви, всегда мало, невозможно насытиться, хочется еще и еще. Но Майк умеет не только поглощать любовь, с таким же рвением он и отдает ее любимому. В момент близости у Дэйва иногда складывалось ощущение, что Майки делился с ним своей душой, настолько всецело и безостаточно он отдается ему. Льнет, прижимается, дышит иногда через раз, будто боясь спугнуть. А в момент непосредственной близости растворяется в нем, становясь одним целым, двигаясь в одном старом как мир ритме. У Дэйва до знакомства с Майки было много связей, у Майки же кроме Дэйва никого. Но он не ревновал. Зачем же обижаться на любимого из-за прихотей судьбы. Дэйв же не виноват, что до приема в доме Майки не встретил его раньше. Нет, он не обижался на то, что было до, но вот после... Ох, как он горел он ревности, когда на одном из официальных приемов Дэйв пригласил на танец девушку, пиарщика компании отца. Он хотел наплевать на всякую конспирацию в этот момент, кинуться к ним, оттащить эту чувырлу за ее рыжие лохмы от любимого и повиснуть у него на шее, крича на весь зал, что он его и только его. Но нет, он так не сделал, он же гордый. Майки просто дождался, пока бесстыжий изменник пойдет «попудрить носик», и вот уже там, в зеркальной комнате, абсолютно для этого не предназначенной, приперев его к стенке доказал и показал, что владеет им целиком и полностью. Во всех смыслах. А что? Майки в гневе суров, он и покричать может и изнасиловать нежно. Не все ж свою попку подставлять. Собственно, эта его нездоровая страсть к Дэйву в целом и к сексу в неподходящих для этого местах в частности сыграли с ними однажды злую шутку. Застигнутые порывом страсти в рабочем кабинете Дэйва, они были банально застуканы на месте преступления. Брат Дэйва тактично молчал, а вот отец Майки негодовал. Думаете, потому, что внезапно узнал о пристрастии своего сына к лицам мужского пола? Нет, что вы. У отца с сыном были достаточно доверительные отношения и иллюзий по поводу своего чада родитель не строил, уговаривая себя, что плакаты полуголых актеров и мальчиковых бойз-бендов висят на стенах комнаты сына из чисто эстетических вкусов и любви к искусству. Том был человеком современным и хоть и не одобрял такой выбор сына, но вдоволь погоревав по этому поводу, решил, что отношения с единственным ребенком ему дороже общественного мнения и даже некоторых собственных принципов. Огорчило Тома то, что его любимое избалованное чадо не поставило в известность папеньку о таком существенном факте своей жизни, как любимый человек. Как будто он не достоин доверия! Но буря быстро прекратилась. Кандидатуру на роль спутника жизни сына Том поддержал, всё же спокойнее, что он вместе с человеком не чужим. Хотя Дэйву в последствии кулаком погрозил, сказав, что ежели детеныш всплакнет там разочек из-за него или пожалуется, то пеняй, мол, на себя. А Дэйва и предупреждать не надо было. Своего любимого он буквально носил на руках, что Майки, безусловно, льстило, но порой жутко раздражало. Бдил он его практически маньячно, и поди докажи, что это проявление заботы! Ссоры бывали в этой паре не часто, но иногда все же возникали. И в большинстве случаев именно по этому поводу. Ну, поставил маячок в телефон, ну так это чтобы спокойнее было, а не для слежки! Майки пыхтел недовольно, кряхтел, как дед старый, топал ногами, но хватало его ровно на пятнадцать минут, после чего, усаживаясь к Дэйву на колени, он еще два часа заверял, что не хрустальный и ничего с ним не случится. Это год был очень сложным и крайне важным в жизни обоих парней. Майки вышел на финишную прямую своего обучения, а Дэйву, как перспективному и успешно показавшему себя сотруднику, доверили руководство новым офисом фирмы, что несомненно являло собой большой шаг по карьерной лестнице вкупе с огромной навалившейся ответственностью и нагрузкой. Уходить на работу приходилось рано, возвращаться поздно, без сил падая поперек кровати. Майки стойко терпел загруженность любимого, видя как это важно для него, посвящая все свободное время обучению и практике. Зато проблем с дипломной работой не возникло, написал, как семечек нащелкал. Диплом на руках, дела на фирме поставлены на поток, и вот, наконец, можно немного расслабиться, проведя ленивый вечер пятницы в постели с любимым, за неспешными ласками и томными заверениями в вечной любви. - Какое, солнце? – Дейв нежно поглаживал бедра любимого, не переходя пока на откровенные приставания, наслаждаясь легкостью момента. Майки, коварно посверкивая хитрыми глазками, потянулся в сторону прикроватной тумбочки, вытащив из верхнего ящика два конверта. - И что это? - Отпуск, Дейв. Наконец, отпуск, - с довольной моськой Майки достал из конверта брошюру и наглядно продемонстрировал намечающиеся перспективы. - Это, Дейв, пальмы, тропическое солнце, Пина Колада и мы! Ты и я!