Лишний

Раннее утро после дождя чертовски холодное, даже когда на дворе стоит июль, и всего через несколько часов тридцатиградусная жара ожидаемо прокрадется во все улицы. Но сероватый рассвет только недавно размазался по небу, и от непрогретой земли еще слишком явно тянуло сыростью. Кюхен чувствовал, как от прохлады слегка подрагивали пальцы, и в тяжелой голове тихим эхом постукивала мысль, настойчиво спрашивающая, зачем он потащился на улицу в такую рань. Прикрываясь бессонницей и внезапной надобностью посетить ближайший супермаркет, ввиду того что в холодильнике не осталось абсолютно ничего аппетитного, парень медленно шагал по еще влажному от недавнего дождя асфальту. Он старался не думать, что на самом деле ему впервые за очень долгое время так сильно, почти панически не хотелось находиться в пустой квартире. Кое-где на сонных кварталах встречались прогуливающиеся люди с собаками; кто-то торопился на работу, явно опаздывая, что было видно по нервным шагам; Кю же не спешил никуда – просто хотел отвлечься от того, что терлось в голове. И мало-помалу он действительно отвлекался, глотая свежий воздух, что заставлял бесконечные мысли хоть ненадолго утихать. Но память неуклонно кружила над событиями минувшего вечера, отчего парень каждую минуту спотыкался о безнадежный вопрос: как быть дальше? Тяжелые дождевые капли громко молотили по жесткому металлу подоконника. Тонкий, почти неуловимый аромат красного вина витал в кухне, поднимался невидимым пряным паром, исходящим от поставленных на стол прозрачных стаканов. Глинтвейн приятно согревал изнутри, оставлял сладковатый привкус на языке и напоминал о по-настоящему холодных вечерах, что затерялись где-то в прошедшей зиме. Совсем не летний напиток неожиданно удачно вязался с непогодой, разыгравшейся за окном, и помогал двум парням немного расслабиться после нескольких дней напряженной работы. Кю любил, когда Хекдже приходил к нему просто так, а не с ноутбуком в охапку и малоприятной целью поговорить о новых заказах. И сейчас, когда темы отходили все дальше от офиса, парень с улыбкой думал о том, как давно они не болтали о чем-то просто по-дружески. Он все пытался вспомнить, сколько месяцев назад они в последний раз проводили время только вдвоем. Легкая радость шевельнулась в сердце, еще когда этот человек только переступил порог квартиры. А все потому, что уже второй день Кюхену было как-то непривычно одиноко: Мин уехал навестить родителей, впервые оставив его одного. Парень скучал, и даже за теплым разговором с давним другом мысли слишком часто убегали к Сонмину и тоскливому ожиданию его возвращения. Погруженный в себя Кю не сразу заметил, что сегодня Хек был будто сам не свой, что привычная улыбка выглядела грустной и натянутой, да и голос казался каким-то сдавленным и утомленным. На вопрос «что не так?» парень упорно отнекивался и отводил безрадостный взгляд к посуде с пряным напитком, медленно, но нервно постукивая пальцами по теплому стеклу. Кюхену странное настроение друга не нравилось, но и желания настырно выведывать его причины у парня не было: не хотелось рушить хрупкую атмосферу единственного за долгое время совместного вечера. Выпитое вино приятно расслабляло, постепенно выветривая лишние мысли из головы, отчего разговор становился все более спокойным; или же Кю так просто казалось. Однако выражение лица Хекдже, просветлевшее за последние пару часов, вмиг сменилось заметным напряжением, стоило лежащему на столе телефону отыграть мелодию пришедшего сообщения. Завидев имя «Сонмин» на экране, младший с улыбкой потянулся к тонкой трубке, совершенно не обращая внимания на помрачневший взгляд друга, хмуро сводящего брови к переносице. – Скучаешь? – произнес Хек, поднося стакан к странно искривившимся пухлым губам. Увлеченно набирая сообщение, Кю лишь утвердительно закивал в ответ, не поднимая на парня засиявших глаз. Только когда телефон с тихим стуком корпуса вернулся на стол, он встретился со взглядом, будто прожигающим насквозь, от которого вдруг неприятно защемило где-то внутри. – Может, ты мне все-таки расскажешь, что с тобой? – наконец убеждаясь, что с Хеком и правда было что-то не так, парень задал вопрос с уверенностью – ждал, что близкий друг не станет скрывать своих проблем. – Я не могу тебе этого сказать, – голос прозвучал тише обычного, и Кюхену показалось, что он дрожит: то ли от волнения, то ли просто от количества распитого вина, коим старший никогда особенно не увлекался, а сегодня бойко потягивал глоток за глотком. – Почему? – удивился Кю, привыкший к отсутствию секретов между собой и этим человеком. – Ты ведь знаешь, я все пойму. – Это вряд ли. Я сам не понимаю, – он едва заметно помотал головой, стараясь заставить упрямый взгляд напротив опуститься к столу или хотя бы немного смягчиться. Но младший был непреклонен, и спустя несколько секунд Хекдже вдруг выплюнул встречный вопрос с коротким смешком: – Нет, серьезно, ты бы понял, если бы я сказал, что люблю твоего парня? Кюхен пораженно изогнул бровь и внимательно всмотрелся в темные, слегка захмелевшие глаза, пытаясь отыскать там объяснение абсолютно неожиданным словам. Сложа руки на груди, Хек молчал, только странно улыбался одним уголком рта, наталкивая младшего на единственную мысль, укладывающуюся в голове: это просто неудачная шутка, соскользнувшая с нетрезвого сознания. Неуверенная улыбка криво легла на губы, и парень даже попытался тихо засмеяться, хоть на деле и вышло всего несколько рваных вдохов. – Я не шучу, Кюхен, – и настоящий холод побежал по спине. Теперь, бесцельно разгуливая по огромному и практически пустому в ранний час супермаркету, Кю безуспешно пытался понять, когда он успел настолько заработаться, чтобы в упор не видеть того, что каждодневно мельтешило под носом. С Хекдже – человеком, который плотно обосновался в его жизни еще на первом курсе университета, – они устроились на работу полтора года назад; вместе, как и хотели, частенько размышляя о будущем вслух. Перспективная компания, приятный коллектив, совсем молодой и понимающий начальник – все складывалось как нельзя лучше, что даже пугало на первых порах. Кюхен не ожидал, что деловым отношениям с боссом было суждено кардинально измениться в удивительно короткие сроки, не думал, что Сонмин совсем скоро станет для него действительно близким. Но в жизни случается всякое, и парню казалось, что Хек радовался за него, видя нестираемую лучезарную улыбку. Ведь он обо всем спрашивал с интересом, так по-настоящему, по-дружески подбадривал, когда младший в чем-то сомневался. Теперь же было слишком трудно осмыслить, какие чувства крылись где-то в тени, где-то под красочной маской чуткого товарища. – А ты думаешь, мне легко на вас смотреть? – слова Хека прозвучали, как упрек, быстро перебивая недоумение собеседника постепенно нарастающим гневом. – И как давно? – голос казался нарочито ровным, пока Кюхен едва сдерживался от того, чтобы не обрушить на парня поток куда более громких вопросов. – Где-то полгода… Не меньше, – огласив неутешительный срок, старший встал из-за стола и отвернулся, сокрушенно пряча лицо от пары ошеломленных глаз. Он уже жалел о своих словах, которые, по сути, просто вырвались под сильным давлением чувств. – У вас с ним что-то было? – еще никогда Кю не сомневался ни в ком из тех людей, которых считал близкими, но волнующий вопрос соскользнул с губ сам по себе. – Нет, – отрицательно мотнув головой, Хекдже впервые за вечер посмотрел на парня спокойно. – Я бы никогда не смог. Они проводили втроем много времени: нередко засиживались допоздна на работе и, возможно, даже слишком часто встречались в повседневной жизни. Кюхену нравилось, что любимый человек и друг, ставший для него практически родным, научились спокойно ладить и за пределами офиса, и он наивно забывал о том, что Хек вполне мог чувствовать себя третьим лишним. Только сейчас парень терзался предположением, что, наверное, была необходима дистанция, и тогда не пришлось бы сталкиваться с этим, казалось, абсолютно невозможным поворотом событий. После бессонной ночи соображать получалось плохо, и абсурдные мысли градом валились одна на другую, обременяя и так тяжелую голову. Нежданное признание Хекдже казалось своеобразным предательством, и это подстегивало массу других малоприятных догадок, которые еще вчерашним днем Кю не смог бы и на шаг подпустить к себе. Верить Хеку после ошеломляющей новости было даже чересчур сложно, отчего и резкое «нет» на вопрос «было ли?» выглядело лживым и недосказанным. Телефонные разговоры с Мином, встречавшие парня в течение дня, немного успокаивали мрачное душевное состояние, но одновременно и взвинчивали нервы: приходилось тщательно прятать усталость, окутывающую помятый голос. Несмотря ни на что, Кюхен твердо решил, что старший никогда не узнает о произошедшем, хоть парень понятия не имел, как именно будет оправдывать изменившиеся отношения с Хекдже. Сонмин обещал вернуться грядущим вечером, но Кю неожиданно для себя теперь мечтал отсрочить его приезд: ему было необходимо подумать, разложить все вопросы по полкам и понять, что же делать дальше. Однако утро промчалось быстро, не принеся ни одного здравого решения проблемы, а после перетекло в день, подбежавший к концу так же безрезультатно. Не найдя нужных слов, парень не отважился набрать номер Хека, да и что-то подсказывало, что звонить ему вовсе незачем. Поворот ключа в замке прошуршал из прихожей ближе к семи часам, побуждая Кюхена оставить жалкие попытки задремать и, поспешно поднявшись с дивана, пойти в коридор. Хоть и уставший с дороги Мин выглядел счастливым, переступая порог и сбрасывая на пол не слишком нагруженную сумку. Притупившееся недавним событием желание почувствовать любимого человека в руках незамедлительно вернулось, стоило только услышать тихое «привет», напомнившее младшему, как сильно он скучал. Усталые глаза невольно закрылись, когда Мин сковал парня в объятиях, и губы, слегка дрогнув, соприкоснулись в первом за несколько дней поцелуе. Кюхен с силой сжал плечи старшего, ощутив разлившееся по телу тепло, с которым неторопливо, будто по крохотным каплям, приходило осознание того, что он никому не позволит испортить это взаимное чувство. Не позволит даже тому, кого искренне называл своим другом несколько долгих лет. До того, как Сонмин появился в привыкшем к свободе сердце, Кю рассуждал по-другому: точно не стал бы рубить на корню, грубо выпроваживая Хека из дома холодным, как сталь, «уходи». Обстоятельства складывались в ультиматум, но представший выбор был очевидным; только что-то внутри напряженно сжималось в предчувствии неизбежной потери. Простое понимание превращалось в совсем бесспорное: Хекдже больше не будет появляться в их жизни, и так – лучше для всех. Крепко прижимая парня к себе, Мин не мог не заметить, что чужое сердце билось намного быстрее обычного, и что руки, непривычно сильно смыкающиеся на плечах, отчего-то тряслись. – Что-то случилось? – спросил старший, поддаваясь смутному предчувствию. Слегка отстранившись, Кюхен лишь отрицательно мотнул головой, изо всех сил вытягивая на губах улыбку, вот только казалась она какой-то вымученной, будто принужденной. Сонмин не поверил слабому жесту, но все же решил не вдаваться в расспросы, стоя прямо посреди коридора. Однако всего минутой позже, когда старший уже развалился с Кю на диване в попытке перевести дух после изнурительного пути домой, хрупкая догадка обрела более прочную почву. Теперь парень отчетливо видел и то, насколько знакомое лицо было бледным, и то, что синяки легкой, но вполне заметной тенью залегли под грустными глазами. – Ты что, не спал сегодня? – с тревогой в голосе произнес Мин, нежно проводя кончиками пальцев по виску, где неспокойно стучал быстрый пульс. Младший только вымученно закрыл глаза, понимая, что в оправдание изможденному виду сказать было абсолютно нечего. – Ну и что стряслось, пока меня не было? – парень задал вопрос уже с уверенной интонацией и тут же добавил, аккуратно настаивая на объяснениях: – Я же вижу. – Я не хотел тебе говорить, – Кюхен и правда не знал, как выкручиваться, но хорошо понимал, что об истинных причинах не заикнется не при каких обстоятельствах. – Мы с Хеком поссорились, – произнести эти слова было еще сложнее, чем казалось, и на них же горькая правда закончилась, уступая место рождаемому на ходу подлому вранью. – Он такой странный в последнее время. Стал намного хуже работать… А недавно нахамил клиенту, – горло гадко сжималось от собственной речи: парень прекрасно сознавал, что безбожно преувеличивал мелкие промахи до уровня абсурда, но ничего другого на ум категорично не приходило, а объясняться было нужно прямо сейчас. – Почему ты не сказал мне раньше? – Сонмин широко открыл глаза в удивлении. – Нелегко говорить такое о близком человеке, – оправдываться вслух оказалось не так уж нереально; оправдываться перед самим собой, молча переваривая происходящее, было не проще, чем заткнуть взбешенную совесть. – Я поговорю с ним завтра, – твердые слова неприятно ударяли по слуху, заставляя Кюхена мгновенно представить, насколько накаленной будет атмосфера грядущего дня. Он был уверен, что Хекдже прекрасно поймет, с чего вдруг начальник предъявляет ему свое недовольство, хоть и по сердитому взгляду старшего становилось чертовски ясно, что претензии будут очень серьезными. Но все же в груди до сих пор пульсировал страх, что парень сорвется и выложит Сонмину всю правду. И Кю никак не мог растолковать себе, почему настолько сильно боялся именно такого исхода. Необъяснимое чувство рвало изнутри зверской жаждой того, чтобы все это осталось только между ними, растворилось в дождливом вечере, затерялось где-то в мыслях, что вынуждали парня не спать всю ночь, а после все утро бродить по невысохшим улицам. Раздумья и сейчас нагружали голову, чуть притихнув, только когда Мин крепко прижал уставшее тело к себе, выдыхая совсем близко к губам негромкое «ну не расстраивайся». И младший действительно изо всех сил постарался хоть ненадолго забыться. *** Ехать на работу было страшно до нехватки воздуха в легких – это Кюхен прочувствовал, только распахнув стеклянные глаза с первым звонком будильника. Мгновенно напрягшиеся нервы живо отбили сон, и, откинув легкое одеяло в сторону, парень уже свесил ноги с кровати, уверенно направляясь в ванную. Вот только проснувшийся скорее от резкого движения, чем от громкой мелодии Сонмин считал по-другому. – Ты сегодня отдыхаешь, – хрипло раздалось с другой половины постели, прежде чем парень успел ступить на пол. Совсем не ожидая такого заявления, Кюхен попытался возразить, но старший даже не слушал – хорошо помнил и то, что парень до того не спал сутки, и то, что вчера они легли далеко за полночь. Лениво оторвав голову от подушки, он присел рядом с младшим и, заботливо проводя пальцами по спутанным прядям, легонько поцеловал парня в висок, будто без слов просил больше не спорить. Противоречивые мысли закрутились в голове, но, немного помедлив, Кю покорно вернулся в постель, так до конца и не понимая, подчинился ли он Сонмину или же липкому страху смотреть Хекдже в глаза. Внезапный выходной, обернувшийся новым одиноким днем, протекал в изнурительном ожидании. Бросив все на самотек, Кюхен лишь смутно предполагал, чем могла закончиться малоприятная встреча Хека с начальником. Окончательно придя в себя, он отчаянно жалел о том, что послушался парня и остался восстанавливать силы дома, на деле просто трусливо и необдуманно сбегая от проблемы. Разговор с Мином по телефону, посредством которого младший надеялся обо всем разузнать, только пуще подогрел тревогу: спокойный голос упрямо твердил, что все расскажет дома. Доживать до вечера было отнюдь не просто. Кюхен молча перетирал сложные чувства в себе, не рискуя позвонить хоть кому-то, чтобы немного отвлечься, – боялся, что встревоженный голос выдаст внутренний бардак, который слишком сильно не хотелось выносить наружу. Относительной радостью, заставившей сердце застучать куда проворней, стало то, что Сонмин вернулся с работы пораньше, без предупреждения, совсем тихо отперев входную дверь. Кю быстро вышел навстречу и, не заботясь о том, что вопрос звучит буквально с порога, огласил свое беспокойство: – Ты поговорил с Хеком? – слова сорвались мгновенно, и сбитое дыхание замерло в опасливом ожидании ответа. – Нет, не успел, – сбрасывая обувь на пол, Мин говорил совершенно невозмутимо. – Утром он положил мне на стол свое заявление об уходе, – на миг впав в недоумение, младший изумленно посмотрел на парня, ожидая дальнейших слов. – А после того, что ты рассказал, мне как-то не хотелось его отговаривать. Так что… я просто поставил подпись. – Ты хоть спросил, почему он решил уволиться? – надтреснутый голос глухо вырвался из горла, когда старший с улыбкой потянулся обнять заметно помрачневшего парня. – Да. Он ответил, что это только его проблема. Кюхен почувствовал, что тяжелый ком подкатил к гортани, и дышать стало настолько трудно, что на секунду потемнело в глазах. В течение долгого дня к нему не раз приходила мысль, что Хекдже может разрешить ситуацию и так радикально, посчитав себя лишним во всех отношениях. Но в реальности сознавать, что парень пожертвовал стоящей должностью, о которой – Кю знал абсолютно точно – мечтал далеко не один год, было немыслимо. Спокойствие Мина, который просто не знал настоящих причин увольнения, отчасти даже раздражало, но младший держал это мерзкое чувство в себе – сам ведь решил сохранить все в секрете. Воспоминания разворачивали в голове красочное прошлое, где слишком часто мелькало лицо близкого друга. Кю уже понимал, как тяжело будет вычеркивать Хекдже из собственной жизни, потому что невозможно просто забыть человека, по щелчку пальцев оборвав множество спутанных нитей. И он уже сомневался, что поступил правильно, заставив парня уйти в тот вечер, так и не склеив полноценного разговора; сомневался, был ли прав Хек, решаясь оставить фирму; сомневался, нужно ли теперь звонить ему или же напротив – стирать номер из телефонной книги. – Делить с другом одну работу не всегда просто, – Сонмин ласково гладил парня по спине и пытался хоть чуть-чуть успокоить, понимая, что последние события не могли даться младшему легко. – Но это же не конец. Пройдет немного времени, те разногласия забудутся, и вы помиритесь. – Да, ты прав, – с трудом проговорил Кю, отворачиваясь, и ложь коротким шепотом слетела с дрогнувших губ: – Помиримся. Знать наверняка Кюхен не мог, но что-то упорно подсказывало, что их отношения с Хеком и правда оборвались навсегда. Делить с другом работу как раз таки было завидно просто, и, возможно, эта приятная легкость длилась бы еще долго, не посягни парень на то, что Кю уж точно не собирался делить ни с кем.