Корона для короля

      На рассвете Эштер выходит на балкон. Вся ночь прошла с размахом. Разгул, пьяные солдаты ликуют за столом во дворе, богатые гости — в тронном зале. И даже выходка Натрикса будто прошла мимо. По крайней мере, все явно предпочли не обращать на это внимание, мало кто проводил взглядом лорда Альфарда, демонстративно ушедшего прочь. Впрочем, самое главное, что Антарес знает, что Натрикс против. И он этого не забудет. А пока он наблюдает за тем, как его королевство, его страна медленно засыпает. Эштер сцепляет руки за спиной. Он не выходит из-под навеса, предпочитая оставаться в тени. В той самой, из которой возникает она — причина всех его проблем. Так сказал бы он в прошлом. Антарес не оборачивается.       — Что-то не так?       — Ваше Величество, — её плащ едва шуршит, Ванталиена кланяется, хотя Эштер этого и не видит. — Что прикажете делать с лордом Альфардом?       Ну, конечно. Зайти в лоб это вполне в духе дочери Натрикса. И это ему, Эштеру, нравилось. Когда-то. Когда-то? Он оставит эту тему для размышлений на потом, чтобы в самый скучный летний день занять голову.       — А тебе есть что предложить? — бросает через плечо Эштер, прокручивая на указательном пальце кольцо с крупным прозрачным камнем.       — Нет, Ваше Величество.       — Ты врёшь, Альфард?       — Да, Ваше Величество.       Антарес усмехается, качает головой, и тёмная прядь спадает вперёд. Серебряная бусина в волосах слабо поблескивает. Эштер разворачивается к Ванталиене лицом. Плечи расправлены, безупречная стойка гвардейца, совершенно невозмутимое лицо, не выражающее ничего. Он слишком хорошо знает, когда она врёт. И хоть Ванталиена хитра, изворотлива и умеет пользоваться своим умом не хуже, чем мечом, всё же ей никогда не провести его. Они прошли вместе слишком долгий путь, чтобы он вёлся на уловки.       — Пройдёмся, хочу убедиться, что никто не прибрал к рукам чего лишнего.       — Да, мой король.       Это звучит прекрасно, звучит так, как и должно. Он король, новый король Тенебриса. И он хочет, чтобы каждый знал об этом. Чтобы все, кто был в зале этой ночью, разнесли вести, наплодили слухов. Эштер будет улыбаться, слушая истории про самого себя, рассказанные бардами в больших и маленьких залах. Но наслаждаться собственным величием он сможет позже, когда приведёт в порядок все дела, оставленные его матерью.       — Что ты думаешь насчёт того, чтобы реорганизовать Королевский Совет? Мне совершенно не нравится, что большую часть там занимают тени непригодные ни для чего. Полагаю, что генерал Калиго, хоть и заслуженно носит свои ордена, однако, уже мало смыслит в том, что происходит в умах его же солдат.       Ванталиена ведёт плечом и алый плащ сползает за спину.       — Генерал Калиго, несмотря на то, что был верен вашей матери, королеве Морриган, хороший стратег. Кроме того, он прошёл не одну войну и его высоко ценят в обществе. Если вы решите его отстранить так рано… Это может привести по меньшей мере к вооруженному бунту в казармах академии, в большей — гражданской войне. Ваше положение ещё слишком зыбкое, Ваше Величество.       — Может, и так. Но разве у нас нет кандидата получше? К тому же, вы сами сказали, что он был предан не мне, лейтенант, а моей матери. Значит, его в любом случае придётся отправить в отставку. А на его место поставить, например, леди Альфард. Что думаете?       Эштер краем глаза смотрит на Ванталиену, пока они спускаются по лестнице, на которой едва ли могут разойтись двое. Уголок её губ дёргается. Альфард падка на лесть, а это — высшая похвала её мастерству.       — Спасибо за оказанное доверие, но мне кажется, что я не готова к этому, Ваше Величество.       — А я был готов тогда у Двенадцатых врат, Ванталиена?       Альфард ставит ногу мимо узкой ступени, но не падает, как того можно было бы ожидать.       — То что было у Двенадцатых врат должно оставаться там. Это дела прошлого, а мы его не вспоминаем. Если постоянно переигрывать одну и ту же историю, постоянно пытаться исправить единственную ошибку, в конечном счёте ты не допустишь её, но будет новая, которая станет ещё страшнее.       Расцепив руки, Эштер хватает Ванталиену за локоть и заставляет обернуться к себе. Зачёсанные волосы, открытое лицо, и тяжёлый взгляд. Он спускается от локтя до запястья. Крепко сжимает его.       — Разве я был готов тогда? Но теперь ты здесь. И ты знаешь, почему я хочу видеть тебя на месте генерала Калиго. Кроме того, ты только вернулась с границы и знаешь многое о положении дел.       — Если я поклялась служить тебе — это не значит, что я буду терпеть подобное. Сорок лет, Эштер Антарес, не маленький срок.       — С того момента прошло гораздо больше.       — А я не о плене у магов возле Двенадцатых врат.       Эштер предпочитает промолчать, но и Альфард не требует ответа. Да и что вообще она может от него требовать? Король не обязан оправдываться ни перед кем. Но дело, разумеется, не в этом. Просто Эштер понимает её без слов. Что ж, она всё ещё имеет полное право злиться.       Вместе они спускаются на три этажа, выходят в коридор. Испуганная пикси забивается за вычурную вазу. Когда Эштер был совсем маленьким, он представлял, что будучи королём избавится от всех ваз, а за место них поставит свои статуи. Все картины с нелепыми пейзажами заменят портреты с его профилем. И обязательно каждый портрет будет с плоской табличкой, где на языке теней будет подпись «Эштер Антарес Великий». Быть Эштером Вторым ему не хотелось. Только великим и никак иначе.       Двери в тронный зал распахнуты. Вчера здесь пировали, сейчас же тишина и мрачные тени вернулись в свои владения. Вчера он стоял возле трона, вскинув руку с короной матери. На пальцах всё ещё чувствуется кровь, а в подсознании — неудовлетворение. Она должна была умолять его о пощаде, стоять на коленях и смотреть снизу вверх. Тогда он бы снисходительно улыбнулся, опустил клинок, предложил ей отказаться от короны в его пользу. Вывел бы под руку и предложил заявить об этом перед гостями. Мать бы не приказала его убить, она просто не могла этого сделать, ведь любовь к старшему сыну была почти безгранична. Она помиловала его, когда Эштер, в порыве гнева, доказывая отцу, что он не достоин ни его матери, ни того, чтобы быть у власти — пронзил его мечом. Нет, не пронзил. Он замахнулся и безжалостно отсёк ему голову. Та прокатилась по полу, прежде чем Эштер увидел, как тело отца растворяется. Всё, что от него осталось — кучка эльфийского тряпья, которое он предпочитал практичной одежде теней, становившейся второй кожей.       Морриган отправила его в ссылку на границу. Лишила всех орденов, всех титулов. И всё же не убила.       — Что ты слышала? — Эштер поправляет фибулу, перекидывает плащ.       — Только конец разговора. Мне показалось, что ты даже не попытался дать ей шанса.       — Не попытался и оправдываю себя, что она не оставила мне выбора.       Ванталиена кивает. Так нужно, так правильно и она это знает. Эштер направляется к трону, он проходит мимо пустых столов, поднимается по ступеням. Его плащ тянется за ним, растворяясь в тенях. Антарес поднимает взгляд. Высокая спинка увенчана короной, сложенной из осколков — отдельных частей необработанного грубого чёрного камня. Он приказал изготовить себе нечто подобное, не похожее на все эти эльфийские венцы.              В их культуре слишком много людского, но больше, разумеется, взято от эльфов. Две крайности, и, в сущности, ни одна из них не лучше другой. В побеге от того, чтобы быть творениями своих создателей, они стали кривым отражением иной расы. И кому-то придётся сделать так, чтобы в королевстве теней, наконец, появилась самобытная культура. Эштер опускается на трон. Он кладёт ладони на подлокотники, медленно сжимает пальцы. Ему хорошо. Он мечтал об этом мгновении. И не раз представлял, как действительно великолепно будет смотреться на троне в золотых лучах славы. На Ванталиену он смотрит снисходительно и гордо, однако, не без того, что другие назвали бы нежностью.       Королю нужно не только королевство. Королю нужна армия, преданные сторонники и та, кому все будут верить безоговорочно — королева.       — Распорядись усилить охрану замка.       — Будет сделано. Оцепить не только замок, но и окрестности?       — Да, и постарайся сделать так, чтобы никто их не видел и не слышал. Мне нужны лучшие из теней.       — Так уверен, что кто-то может устроить на тебя покушение?       — Скажем, — Эштер упирает локоть в подлокотник трона и подпирает ладонью голову, — я не беспокоюсь о том, что это сделает кто-то из приближённых ко двору. Как только весть о смене власти в Тенебрисе дойдёт до Селеста, он обязательно что-нибудь выдаст. Этот старик ещё подпортит нам кровь, вот увидишь.       Ванталиена мрачно усмехается, её взгляд опускается. Эштер знает, на что она смотрит — на шрамы, скрытые кожаными перчатками.

***

      Дождь крупными каплями падает на его плащ. Совсем потяжелевший от воды он некрасивыми складками спадает с плеч. Эштер даже не пытается укутаться, чтобы промозглый ветер не трепал его стёганый дублет. И хотя уже всё движется к йолю, сегодня на улице дождливо и серо. Снег под ногами превратился в грязную кашу и теперь чавкает при каждом шаге.       Антарес подходит к низкому каменному забору, носящему исключительно декоративный характер, и направляется вдоль него в сторону распахнутых вовнутрь дверей крипты. Конечно, королю совершенно не обязательно заниматься подобными делами лично, и всё же в дни тишины он должен проявить должное почтение к королеве Морриган. Пусть не как к правителю, но хотя бы к матери, которая многое для него делала.       У входа в крипту в окружении солдат в красных одеждах стоит эльф. Его ушей не видно, они скрыты капюшоном, но спутать характерный орнамент из листьев вышитый по краю ткани почти невозможно. Эштер сцепляет руки за спиной, величественный, серьёзный. И только грязный снег под ногами шлёпает да разбрызгивается в стороны.       — Мастер Мак Эрк, рад вас приветствовать в Тенебрисе. Всё ли в порядке было в пути?       Эштер не говорит, что вид у эльфийского мастера помятый, а дорожный плащ облит грязью. Мак Эрк кланяется и снимает капюшон. Теперь то можно увидеть уши, украшенные золотыми серьгами, и узкое вытянутое лицо, на котором, в отличие от его собственного, есть лёгкий румянец. Кровь в жилах Мак Эрка тёплая, алая. И сердце его бьётся явно чаще, чем у молодого короля.       — Благодарю за приглашение, ваше величество. Это огромная честь для меня. Не представляю, насколько велика ваша утрата. Королева Морриган была великой правительницей.       Антарес кивает. Он не будет этого отрицать. В своё время мать и правда была хорошей правительницей, но иногда лучше остановиться. Умереть, будучи хорошим, а не истлеть, когда ты уже стал ни чем.       — Потому я бы хотел, чтобы именно вы увековечили её память.       Эштер был хорошим сыном. До поры до времени.       — Это большая… огромная честь для меня. Вы не представляете…       Антарес представляет. И знает, что эльф льстит, чтобы не пасть в немилость, как льстят многие, когда первый раз его встречают. И хотя за ним не закрепилась слава самого жестокого из теней, всё же века истории и годы кровавых расправ сделали своё дело. Теней боятся, но уважение редко стоит рядом с этим чувством. Эштер предлагает эльфу пройти вперёд и Мак Эрк делает несколько неуверенных шагов.       Убивать его нет никаких причин, но почему-то каждый, повернувшись спиной к тени, думает, что он такой особенный и удостоится клинка между рёбер. Наивно и глупо. Антарес проходит следом за Мак Эрком в крипту. Рукой он подаёт сигнал солдатам разойтись и когда те покидают свой пост, отдав честь, Эштер произносит:       — Что сейчас нового у вас дома, мастер? Слышал, его величество король аль Рид благосклонно отнёсся к тому, что я занял престол. Однако, я ещё не получил от него поздравление. Он воздерживается от письма мне из-за угроз Селеста, или, может, все его слова наглая ложь?       — Не смею отвечать за короля, господин, — архитектор склоняет голову. — Я всего лишь придворный архитектор, который сразу же отправился к вам с позволения его величества.       Антарес хмыкает. Словно он не знает, как быстро при дворце ползут слухи. Уж что-то должно было дойти даже до Мак Эрка. Но Антарес решает не давить. Он спокойно окидывает взглядом потолок крипты. Ремонт бы здесь не помешал, но не сейчас, у него есть и другие занятия. Он проходит вдоль высоких статуй, доходит до лестницы, ведущей вниз. Туда, где его мать и рассталась с жизнью.       — Разумеется, ваше величество, — мастер Мак Эрк ровняется с Эштером у пустого места в нише — самое то под статую. — Позвольте поинтересоваться, господин. Это ведь — иллюзия?       Эштер вскидывает бровь, с непониманием смотрит на Мак Эрка. Но не дожидается его ответа.       — Пламя? Разумеется. Иначе бы вам ничего не было видно. Так вот, сколько вам понадобится времени, чтобы сделать статую?       — Если такую, как и все остальные, то не меньше месяца. Однако, я бы сделал лучше, это ведь надгробие для королевы Морриган.       Его мать слишком въелась в умы и память. Эштер стискивает зубы. И от этого у него сводит скулы. Кадык ходит под бледной тонкой кожей.       — Тогда делайте. И…       — Эштер, — по лестнице сбегает Дракар Мракс. И только когда он видит, что Эштер не один, поправляет себя, — ваше величество.       — Какие-то проблемы?       — Да, — Дракар расправляет плечи. — На провинцию Кейн напали.       Провинция Кейн, тринадцатая провинция. Земли, которые контролирует семья Альфард. Вечная спорная земля близь Двенадцатых ворот. Маги никогда не отступаются.       — Ванталиена Альфард?       — В ярости.       — Простите, мастер Мак Эрк. Дела не ждут.

***

      — Портал не работает, — Альфард стоит перед огромным зеркалом в резной раме, по нему идёт рябь, однако, в мутном серебре нет привычного прохода, который появляется, когда кто-то намеревается пересечь пространственный коридор. Эштер встаёт с ней рядом, пока Дракар подпирает плечом дверной проём. В отраженит только их лица, да комната с мягкими диванами и картинами в тяжёлых золочёных рамах.       — Перенастроить?       — Мало времени.       — Всяко лучше, чем ехать на конях. Не доберёмся и за три дня. На спешке много не выгадать.       — Правда.       Дракар выходит вперёд и равняется с королём.       — Колдун скоро будет здесь. Ближайший портал, на который можно перенастроить, в Кейне.       Ванталиена заметно нервничает и Антарес осторожно касается её плеча. Это не успокоит, однако, заставит её тряхнуть головой и попытаться сделать вид, что она в порядке. Если сам он никогда не отличался заботой о благополучие семьи, то даже будучи опальной Альфард не отрекается от отца и своего наследия. Ванталиена скрипит зубами.       Самыми первыми всегда бьются порталы, чтобы через них нельзя было отправить гонца за подкреплением, а так же спастись заложникам. И хоть зеркала-порталы скорее необходимость, чем роскошь, в захолустье его не так уж и просто найти. Альфард знает, что в её доме никто не стал бы бить зеркало просто так. Шутка ли — прямой путь во дворец. Натрикс Альфард был не просто приближённым. Он был бо́льшим, чем Антарес хотел бы.       Эштер постукивает ногой по гладкому чёрному камню, которым уложен пол. Он смотрит не в пустоту зеркала, он смотрит на Ванталиену в этом зеркале и ищет то, что скажет ему — она на пределе: дернувшийся уголок губ, отведённый в сторону взгляд. Но Ванталиена просто отходит от зеркального портала и направляется к Дракару.       — От Кейна около двух часов пути до поместья отца. Если пришпорим коней, то сможем добраться быстрее.       — А если Его Величество поможет перенестись туманом, то и того быстрее, — Дракар опускает руку на плечо Ванталиены. Она убирает косу за спину, и та, как веревка, шлёпается на красный плащ. Длинная, рыжая верёвка, болтается почти до самого пола. Опасное дело лезть в бой с такими волосами, но разве заставишь Альфад думать о безопасности.       Дракар и Ванталиена тихо переговариваются, Эштер не прислушивается о чём. И хотя ему не стоит безоговорочно доверять друзьям, всё же с ними можно на какое-то время забыть об осторожности. Но ровно до того момента, пока в сопровождении Каэля Мракса, подбирающего полы своей мантии, не влетает в помещение колдун теней. Сухощавый мужчина задирает рукава, заматывает их по самые локти, плюется и раздражённо пыхтит, кивая новому королю. Придворный колдун Криарви словно сам по себе насмешка над своим же именем, а может это имя насмешка над ним самим, никогда не вызывает у Эштера чувство хоть сколько то похожее на уважение. Но он единственный провидец, оставшийся со времён правления короля Агрона, потому с его мнением приходится считаться.       — Что там сейчас в Кейне? — Эштер отходит подальше от зеркала. Он хорошо помнит самое первое правило магии: если колдун применяет заклинание, то лучше отойти от него. Антарес подпирает спиной колонну, наблюдая, как Криарви снимает с пояса какую-то склянку с мутной жидкостью.       — Вот отправитесь туда, Ваше Величество, вернётесь и расскажете всем при дворе.       Есть у Криарви то, что раздражает Эштера больше всего — неприкосновенность. Убить королеву — страшное преступление, но разделаться с тем, кто пережил великий пожар в столице — совсем другое дело. Он стар, и Антаресу кажется, что скоро он совсем истлеет и без его усилий.       Только бы тени могли истлеть.       — А пока, Ваше Величество, не мешайте работать.       Жестом старый колдун подзывает к себе Каэля, и тот, облив руки жидкостью из склянки, рисует по всей поверхности зеркала знаки, которые тут же исчезают, едва Мраксу младшему стоит их закончить. Колдун Криарви всё это время бормочет невнятные заклинания.       Больше в комнате ничего не происходит.       Эштер постукивает носком ботинка, тем самым словно подгоняя время. Хотя он, разумеется, знает, что время совершенно не любит, когда его пытаются торопить. Криарви ударяет ладонью по зеркалу и вместо того, чтобы разбиться, оно расходится волнами, как вода.       — Сделано, Ваше Величество. Дорога в Кейн открыта.       Колдун вытирает руки о полы мантии, не дожидаясь ни благодарности, ни вопросов он уходит, нарочито шаркая ногами — тени не должны шуметь, но он — застарелое дерьмо пикси — намеренно этим пренебрегает. Каэль Мракс собирается уйти за своим учителем, но Эштер останавливает младшего близнеца жестом.       — Собираешься с нами?       — Не в этот раз, мой король, я не готов. Не собирался отправляться в бой.       Стоящий поодаль Дракар фыркает:       — Да ладно? А ты хоть когда-то бываешь готов?       Каэль складывает руки перед собой.       — Постарайся не застрять в портале, я больше не буду тебя собирать по частям.       И с этими словами младший Мракс уходит. Ванталиена Альфард кивает ему на прощание, шепчет одними губами благодарность и только после проходит к зеркалу.       — Не будем медлить.       Эштер отлипает от стены, вынимает из ножен меч и спокойно переступает «порог» — край резной рамы с острыми узорами. Коридор оказывается коротким, в три шага. Антарес выныривает и едва успевает пригнуться, чтобы не удариться лбом об шкаф. Всё помещение заставлено вещами, завалено хламом: поломанными эльфийскими часами, свёрнутыми пожелтевшими картами, стульями и табуретками, к грязному окну и вовсе прислонена длинная скамья без доски в середине.       Ванталиена выходит за Эштером, пространства в комнатёнке становится меньше.       — Где это мы?       — Ненавижу порталы, — Дракар врезается в спину Ванталиены, но Антарес успевает перехватить Альфард за талию, чтобы она не напоролась на обломанную каминную решетку, торчащую зубьями перед зеркалом.       — Могу предположить, что мы в лавке одного старого идиота. Не знала, что у него есть зеркало нужного размера.       Эштер фыркает, мечом отодвигает решётку и протискивается между стулом и столом, направляется к лестнице, переступая мусор. Ванталиена и Дракар тоже не задерживаются. Рывком Антарес поднимает люк в полу и спрыгивает вниз. Ему не нужно подспорье, чтобы спуститься, как и самой Ванталиене, как и Дракару.       Сейчас Антарес неожиданно для самого себя думает о нерациональности их визита в том виде, в котором они его наносят, но время — не тот инструмент, который можно подчинить себе и пользоваться им, как захочется. Впереди может быть что угодно от массовых беспорядков на улицах до попытки захвата приграничной территории.       — Не хотелось бы начинать свое правление с отстаивания границ, а? — словно вторит его мыслям Дракар и Антарес стискивает зубы.       В лавке душно, окна — совсем маленькие, утопленные наполовину в земле едва пропускают свет, и даже так они занавешены тряпьём. Хотелось бы сказать тряпьём, но это был бархат. А точнее, покрытые толстым слоем пыли бархатные шторы. Выход в другом конце лавки, и судя потому, что старьёвщик ещё не высунулся и не устроил им трёпку, как нашкодившим детишкам, его нет на месте.       Ванталиена натягивает на лицо маску, накидывает капюшон, хотя любой при желании всё ещё сможет ухватить её за длинные косы. Да и особо догадливые поймут, кто перед ними. Впрочем, скрываться от лишних глаз нет нужды, когда всегда есть противник серьёзнее — солнце в своем пике.       Эштер громко кашляет, привлекая внимание Дракара, чтобы тот тоже не забыл об осторожности, и поправляет перчатки. Вся его броня — отлично посаженный доспех из мягкой кожи — приятно скрипит от новизны. Королю полагается всё самое лучшее, пусть даже он никогда и не страдал желанием выделяться за счёт расшитых узорами одежд. Стоит ли об этом задумываться? Не сейчас.       Оставив на стойке пыльную учетную книгу, Мракс тащится за Антаресом, пока Ванталиена нетерпеливо толкает дверь. Та не поддаётся и Альфард заметно нервничает.       — Мы можем пройти сквозь стены всегда.       — Не в этом смысл, — огрызается Ванталиена, и пока Эштер готов ей это простить. Однако, терпение — это единственное, что у него не бесконечно.       Коснувшись пальцами замка, Эштер проворачивает внутри примитивный механизм, за что получает полный раздражения и злости взгляд Альфард. Он не придаёт ни этому взгляду, ни самому состоянию Ванталиены ни малейшего смысла, выскакивает на улицу, поправляя на голове черный капюшон. Всё, что его встречает — крытая дорога, узкая, не центральная улица, между низкими домами натянуты широкие полосатые навесы — только так можно пережить выжигающий полдень.       На улицах есть жители. Славно. Никто их них не думает удирать, значит, суматоха на границе Кейна ещё не добралась сюда, не скаталась в пыльный клубок и не превратилась в панику, способную отравить умы подобно «Чёрной крови». Может они поспешили с выводами о нападении на провинцию? Не могли.       — Здесь всё в порядке.       Король, впрочем, и не ожидал увидеть пылающий провинциальный город. Не до такой степени кейнийцы беспомощны. Но ведь что-то же должно говорить о том, что они прибыли не зря. Словно читая его мысли и догадываясь о возникших сомнениях, Ванталиена хмыкает. Она ныряет в узкий проход между лавкой кожевника с распахнутыми окнами и грязной стеной низкого жилого дома. Весь Кейн пронизан маленькими улочками, вьющимися хвостами виверн. И хотя Ванталиена провела все детство и юношество при дворце, а затем и в академии, лучше неё Кейн никто не знает.       Дракар обращается туманом и тут же возникает рядом с королём, только чтобы поклониться, как бард, исполнивший только что лучшую балладу в своей жизни.       — Прошу, ваше темнейшество.       Сдержаться, чтобы не отвесить Дракару подзатыльник почти невозможно. Да и Эштер не пытается, он ударяет ладонью по затылку наглеца, чтобы в следующий же момент дернуть за край капюшона и натянуть его по самый нос ему же. Дракар ещё совсем юнец, и Эштер может смело поучать его, как брат или как отец. Но сейчас он совсем не настроен на обучение и воспитание весьма толкового, но очень раздражающего юноши.       Впрочем, когда-то Эштеру даже нравилось это прозвище. Пока его не стало слишком много в жизни. Антарес протискивается между двух грязных стен, Ванталиена уже на другом конце улицы. Она торопится и её не в чем винить.

***

      Пыль дороги не успевает улечься, а Ванталиена уже спешивается с коня. Угольно чёрный дым было видно ещё издалека, что заставило прибавить ход. Тлеют кривые деревья давно мёртвого леса. Тлеет то, что раньше можно было назвать поместьем в низине. Роскошный особняк, каким его помнит Эштер, превратился в обугленные развалины. Ни крыши, ни половины западного крыла, а дорога к нему почернела, словно весь пепел старого Тенебриса перенесли сюда и усыпали им путь.       — Что здесь происходит, — Дракар спрыгивает с коня, отпускает поводья и равняется с Ванталиеной.       Альфард молчит, но тянется к ножнам. Меч в её руках всегда плохой знак. Эштер хмурится, наблюдая свысока, как полагается ему — королю. Нужно было взять с собой гвардию, не думать ни о чём другом, отправить разведчиков, а с ними отряд хорошо подготовленных убийц. Но Альфард частенько лишает его здравого смысла. И если он продолжит двигаться за ней, как пёс, которому бросили палку, ни к чему хорошему это не приведёт.       — Если бы я знала, что здесь происходит! — Ревёт Ванталиена. И это не крик существа, подобного эльфам и людям, это вой зверя, который уже понял свою потерю, но ещё не до конца её осознал. Ванталиена отпускает поводья, Дракар едва успевает их перехватить, но ни он, ни уж тем более Эштер не торопятся ее остановить. Сначала Ванталиена проходит несколько шагов, но затем растворяется туманом, уносясь прочь к дому.       — Полагаю, нет ни единой надежды на то, что в доме хоть кто-то выжил.       — Мы были бы идиотами, если бы надеялись на подобный исход. Полезай в седло, мы нужны ей сейчас больше, чем она может себе представить. И постарайся не ляпнуть какую-нибудь дурь. Я не пошевелюсь, чтобы тебя спасти.       Эштер пришпоривает Аша, чтобы резво спуститься по дороге и направиться в сторону развалин дома. Нельзя оставлять Альфард один на один с тем, что она может там обнаружить. С Ванталиеной всегда было и остается не просто. Эштер, уже не верящий, что она когда-либо научится сдерживать себя, принял для себя лишь одно верное решение: оберегать подругу, даже если она против того. Зола скрипит даже под копытами столь удивительного коня, как келпи. Её так много, как когда-то было в мёртвом лесу.       До дома рукой подать и Антарес не может не заметить, как раскурочено красивое здание. Он провел много времени в провинции Кейн, а в частности в резиденции семьи Альфард, когда был в увольнении. Он хорошо помнит коридоры особняка, отстроенного в глуши лишь для того, чтобы сюда поменьше захаживали гости. И всё же ему всегда были рады как принцу, а Ванталиена — как другу. Он запомнил витражи из чёрного стекла с изображениями религиозных гравюр и сцен битв, а так же колонны из шероховатого камня, добытого на драконьем карьере. Врали, никакой драконий камень не устоял перед взрывом.       А на месте явно был взрыв, пожар — лишь его логичное завершение. Эштер спешивается с коня, да проходит к обугленной двери, висящей на одной петле, чтобы толкнуть её и оказаться внутри — в доме без крыши и второго этажа, в особняке тихом и погибшем. Эштер притаптывает ещё тлеющие угли, пока Ванталиена, он видит её в зияющем проломе, стоит в самом центре гостиной и смотрит на то, что осталось от вещей её родителей. Огромное зеркало на стене почернело и треснуло. Вот и он — портал, который не сработал.       — Есть что еще спасать? Или остается только все заново подпалить и дождаться, когда догорит?       Дракар, очутившийся рядом, куда инициативнее поднимает куски мебели и обломки камней.       — Был взрыв, странный взрыв, он обрушил половину здания. Дом сложился, как карточный домик. А только потом его подожгли, — Дракар поправляет разбитый пьедестал, ставит на него расколотый надвое бюст королевы Морриган, за что удостаивается сердитого взгляда, как от Ванталиены, так и от Эштера. Непонятно, лишь чей его тревожит больше.       — Тут никого нет. Ни слуг, ни коней, ни родителей. Следов тоже нет. Их будто бы стерли. Всех. Где была помощь?       — Помощь не пришла потому что вы, Альфард, сами отгрохали себе домик на окраине в уединении, заявив, что вы сильнее всех и сами можете справиться со своими про…       — Может тебе стоит помолчать, Дракар? Работай руками, а не чеши языком, сказал же.       Осадить заносчивого друга — благое дело. И Мракс, кивнув, отходит в сторонку, чтобы сделать самое главное — убраться с глаз Эштера и не раздражать его слишком сильно. Антарес походит к Ванталиене, следит за её взглядом. И вот он — предмет её внимания. Прожженный холст в большой раме. Лицо матери Ванталиены — имя её Эштер не помнит — сожжено полностью, как, впрочем, и тело. Видимо, над этой частью картины висела штора, вспыхнувшая первой.       — Знаешь что мне напоминает отсутствие следов здесь? Отсутствие чёрного дыма…       В голосе Альфард слышится сталь — та самая, свойственная ей в моменты особой решимости или же ярости. Второе сейчас правдивее.       — Знаю, — Эштер кивает, ладони он заводит за спину под плащ. Всё он знает и всё прекрасно понимает.       — Они принялись за старое. Мы должны были уничтожить еще тогда все чертежи, найти всех причастных. Сжечь лабораторию этих ублюдков…       — Мы с Рэйганом сожгли всё. Ничего не осталось. Вынесли тебя и уничтожили.       Альфард хмыкает, ведёт плечом, даже не стараясь скрыть своё сомнение. Пускай. Антарес даже не моргает.       — Значит, не всё! Значит, надо было настаивать на том, что это не только покушение на жизнь члена Первых Тринадцати, но и открытое объявление войны.       Эштер не говорит ничего, он лишь двигает челюстью. Это может быть просто совпадение, а может кто-то решил вспомнить прошлое. Нужно вернуться в столицу. Только в библиотеке замка он сможет со всем разобраться.