Я чувствую всю эту боль

Сергей окинул комнату строгим взглядом и остановился на Насте. Та постаралась сделать непринуждённый вид, но не учла одного. Дыхание так быстро не выравнивается. — Что-то случилось? — Нет-нет, всë хорошо — А почему так тяжело дышишь? — Я.. У нас норматив по физкультуре завтра, вот решила немного потренироваться. — Да? И какое упражнение? — Отжимания, — ляпнула Настя и тут же побледнела. — И сколько у тебя получается? — 5, — сказала она первое пришедшее на ум более менее реальное число. — А что так мало? Кареглазая пожала плечами. — Ну-ка сделай. Опустившись на пол, Пруткова начала отжиматься, но после второго раза уже не смогла подняться. Дятлов рассмеялся. — Я просто устала… — Смотри как надо, — отчим опустился на пол и начал энергично отжиматься. Когда пошёл второй десяток ему стало тяжеловато, но он добил до 25 и только потом сдался. Вставая, Сергей бросил взгляд в сторону кровати. — Что у тебя там на полу валяется? Говорил же прибраться, — мужчина подошёл ближе, наклонился и достал рюкзак Антона. — Это чей? Твой что-ли? — Да, мой. — Что-то я такого у тебя не припомню. — А он старый, мне мама его когда-то купила. — Ну у тебя же сейчас нормальный портфель, да? А этот чёрный, мужской. Девушка промолчала, подняв взгляд на отчима. — Я заберу его себе? Мне как раз нужен. Тебе же не жалко? — Нет… — Ну и отлично, — мужчина посмотрел на кровать, где осталась стоять тарелка с виноградом — единственное, что они не успели спрятать. — Откуда деньги? — спросил он и взял одну ягодку. Настя испуганно смотрела на Дятлова и уже не знала, за кого боится больше. За себя или за Антона? — Украла, мерзавка? — его голос резко изменился на грубый. — Ты тогда дал мне. — Когда? — Сдачу с магазина разрешил оставить. — Да там было-то от силы то рублей 70. Что ты мне лапшу на уши вешаешь?! — он схватил её сзади за шею и потянул на себя. — Я нашла в столе немного денег, — уже плача, произнесла девушка. — Хорошо, в это я бы ещё мог поверить, но как ты объяснишь это? — он достал из кармана сигареты, что Настя взяла у подруг Антона. — Это женские сигареты, значит ты не могла украсть их у меня. Следовательно, купила. Опять же, на какие деньги? По-моему, Настюш, ты захлëбываешься в собственной лжи. — Это не моё. — Да что ты говоришь? — Это мне дали одноклассницы сегодня утром, попросили передержать у себя. Возможно, они просто хотели меня подставить. — Значит ты предлагаешь мне поверить в это? — Я бы не стала врать тебе. — Все люди врут. Я уверен и ты в чём-то солгала мне. Но так как у меня нет доказательств, я так и быть, не стану тебя наказывать. Но учти, узнаю, что деньги у меня крадëшь, получишь по полной программе, — он отпустил её и пошёл к выходу. — А если куришь, то хоть постарайся больше не палиться. А то должен буду тебя наказать, я ведь всë-таки твой отец, — он подмигнул ей и вышел. — Можно вылезать? — раздался тихий голос из-под кровати. — Да.. — девушка села на пол, прижавшись спиной к батареи. Парень выбрался из своего укрытия и начал отряхиваться. — Твоя одежда… — Ничего страшного, отстираю. Хорошо, что я надел утром чёрную толстовку. Возможно, только благодаря этому он меня и не заметил. — Твой рюкзак.. — Настюш, просто не переживай. Успокойся. Никто же не пострадал, и это главное. — Там ничего не осталось? — Нет, я всë вытряхнул из него дома. — Мне так стыдно перед тобой за Серёжу. — Мне показалось или он хотел ударить тебя? — Не знаю, только схватил за шею. Блондин сел рядом и осторожно осмотрел подставленную часть тела. — Он всегда так с тобой обращается? — Ну иногда… — Я был о нём другого мнения. Настя молчала, прижав к себе колени. — Могу я спросить про сигареты? Откуда они у тебя? — Твои подруги дали. — Что? Зачем? — Я попросила. Антон долгое время молчал. — Я не знаю для чего тебе это, но я не хочу, чтобы ты курила. Поверь, это не то, чем можно гордиться. — Знаю, мне в принципе нечем гордиться в этой жизни. — Совсем нечем? Девушка задумалась. — Моя мама. Я очень ею горжусь. Самая лучшая женщина в мире. Я бы очень хотела быть хоть чуточку похожей на неё. — А что с ней случилось? Карие глаза медленно стали заполняться слезами. — Она... — голос предательски дрогнул и Пруткова отвернула голову, часто задышав. — Прости, прости, я не должен был спрашивать, — Антон занервничал и дотронулся до руки одноклассницы. — Она работала в полиции. В участке в конце лета случился пожар, все спаслись, кроме неё. Иногда мне кажется, что это просто какая-то ошибка. Несмешная шутка. Почему она? — Жизнь несправедлива. — Знаешь, я тот день помню, как будто это было вчера… *Момент из прошлого* Стук в дверь. — Дочур, спишь? — Мм, входи, мамочка. Женщина подошла к кровати дочери и присела с краю. — У тебя сегодня никаких планов не было? — Нет, а что? — Да я просто хотела провести с тобой немного времени. На работе сейчас завал, даже сегодня, в выходной, вызвали. Но после обеда я освобожусь, и мы с тобой куда-нибудь съездим, хорошо? — Конечно, мамуль, я буду ждать. — Тем более хотела с тобой поговорить кое о чём, так сказать, как женщина с женщиной, и с глазу на глаз, — Пруткова-старшая улыбнулась и погладила дочь по голове. — А Серёжа что? — Ну, я ему сказала, что мы с тобой погулять поедем, думаю, он найдёт, чем себя занять. Ладно, мне пора, — женщина поцеловала дочку в лоб и, поднявшись, направилась к выходу, но на пороге остановилась и ещё раз посмотрела на дочь. — Всë хорошо? — Да-да, просто неспокойно на душе как-то. — Так может тебе не ходить на работу? — Не могу, долг зовёт. Да не переживай, всë будет хорошо. Люблю тебя, Настëн. — И я тебя. *Момент из прошлого* — Она чувствовала, что будет беда и всë равно пошла! А я так и не узнала, что же она хотела мне сказать. — А давно ты с Сергеем знакома? — Сложно сказать. Они с мамой познакомились наверно за полгода до её смерти. Сначала просто на свидания ходили, потом он с нами жить стал, потом они расписались. — И он всегда так к тебе относился? — Нет. Он был очень добр ко мне. Постоянно дарил какие-то подарки и вкусняшки. Мы часто ходили гулять вместе. Не скажу, что он бы стал примерным отцом, что-то мне в нём сразу не понравилось. Но мама была с ним счастлива, и я считала, это главное. — То есть он так стал себя вести после её смерти? — Не сразу. Сначала он пытался меня утешать, потом перестал обращать внимания, а затем начал командовать. Рукоприкладство началось только недавно, учитывая, что прошло уже три месяца. Наверно почувствовал полную свободу. — А ты не думала пожаловаться? — Мне казалось, что это у него тоже из-за переживаний. А потом я подумала и поняла, что если не с ним, то меня в детский дом отправят, а оно мне надо? Здесь у меня школа, друзья, дом. — Да уж, ситуация. Никогда бы не подумал, что ты так живёшь. А я ещё и масло в огонь подливал. — Это в прошлом. Все допускают ошибки. — У меня тоже жизнь не сахар. — Да? — Угу, — парень бросил взгляд на завибрировавший телефон. На дисплее высветилось «Лëха». Блондин сбросил трубку. — Почему не ответил? — Он наверняка хочет позвать меня в гараж, посидеть. А у меня есть дела поважней, — Лучезаров улыбнулся уголком губ и посмотрел на Настю. — Так что не так с твоей жизнью? — Меня здесь вообще не должно было быть. — Почему? — Моя мама чисто случайно залетела от папы. Его в жизни кроме работы больше ничего не интересовало, поэтому он сразу предложил маме сделать аборт или разойтись. Она ребёнка хотела, поэтому настояла на моём рождении, и папа согласился. Но толку от этого как-то не очень много было. Он никогда не интересовался мной. Когда я пытался к нему подойти, чтобы что-то показать или попросить, он всегда отвечал одно: «Я занят.» Моим воспитанием занималась мама, ну насколько могла. А папа порою будто вообще забывал, что мы у него есть. Длительные командировки, всë время за бумагами или компьютером. А потом мама забеременела второй раз. Первому она сказала об этом мне. Я тогда ещё мелким был, десять лет. Мне хотелось иметь брата, друга. Я, конечно же, сказал маме рожать. Когда папа узнал о беременности, криков было много. Он ответил примерно тоже, что и в прошлой раз, а потом плюнул, сказал «Делайте, что хотите» и уехал в очередную командировку. Когда Тëма появился, отец буквально начал срываться на маму из-за мелочей. То ему не нравилось, что ребёнок орёт, то, что игрушки валяются. Но переломным моментом стало другое. Артëмке наверно года 3-4 было, папе выговор какой-то сделали на работе. Он сорвался на маму, на меня, на Тëму, мол это всë из-за нас. Первый раз на маму руку поднял. А потом стал к алкоголю прикладываться, душевные раны залечивать. Да только меру знать нужно. В общем, с работы его уволили. Он до сих пор отойти не может. Сидит целыми днями дома и пьёт. Машину уже продали, мама на двух работах пашет, я опять-таки подрабатываю. А этот козёл всë пропивает наши деньги и пропивает. Лучше бы он и дальше на своей работе пропадал. Голубоглазый сжал кулаки от злости, Настя положила свою руку на его. — Мне Тëму жалко больше всего-то, понимаешь? У меня можно сказать, не было отца в жизни, а у него что? Всë детство испорчено, отец алкоголик. Так ещё и срывается на нас постоянно. А если меня дома нет, кто за него постоит? Я-то хоть могу всю ночь где-нибудь прошляться, и в случае чего сдачу дать, а что пятилетний ребёнок сделает? Ничего. — Ты поэтому его к знакомой отвёл? — Да. — Антон, мне так жаль. — Да ладно. Нечего меня жалеть, я вот дождусь восемнадцатилетия и съеду. И Тëму с собой заберу. А лучше и маму тоже. Пусть этот сам там живёт один, как хотел. Посмотрим, что он будет делать, когда не станет денег ни на еду, ни на выпивку. Пруткова положила руку парню на скулу и повернула его голову в свою сторону. Антон посмотрел на неё, его лицо сразу сделалось более спокойным и он, приблизившись к девушке, мягко коснулся её губ. В этой вечерней тишине, сидя на полу в полной темноте, два подростка с тяжёлыми судьбами искали утешения в друг друге. И находили. Проблемы отступали на второй план и всë, что им было нужно это вот эта тишина, наполненная пониманием и любовью. Они не знали, сколько прошло времени, они просто сидели в объятиях друг друга, пока не зажжужал телефон. Взглянув на экран, Лучезаров поколебался при виде надписи «Мама». — Возьми, вдруг это что-то важное. Прижав трубку к уху, блондин вслушивался в слова, произносящиеся на другом конце и постепенно бледнел. Настя не могла этого увидеть, но по тому, как медленно, без слов, он опустил телефон на пол, она поняла, что что-то не так. — Что-то случилось? — Мой отец умер.