Веришь мне?

С самых древних времён люди стали покорять моря и океаны. Мужчины уходили на многие дни в открытые воды, оставляя на берегу мужей и детей. Там, в непредсказуемом водном пространстве, где волны бушуют и переворачивают корабли, топят людей, моряки гибли от неизведанных доныне болезней, тонули под тяжестью суден, которые навеки уходили на дно. Однако однажды всё изменилось. Мужчины переставали возвращаться домой, а их тела не были найдены ни на суше, ни под водной толщей. Корабли сотнями пропадали в морях и океанах, оставаясь в забвении на веки. Их части не прибивались к берегу, как было обычно, а останки моряков терялись в синих глубинах. Над открытыми водами нависли густые туманы. Сквозь них было не пройти. Они обволакивали, размывая понятия пространства и времени, уничтожали медленно, заставляя забывать о том, что моряков дома ждут. Туманы убивали, оставляя в себе лишь тёмные тени – отголоски когда-то бушующей жизни на кораблях. Судна навеки оставались в непроглядной мгле, а на палубах ходили тени, словно живые люди, создавая ощущение, что совсем скоро они очнутся ото сна и попадут домой. Нет, это не люди. Это души, навеки застрявшие в тумане.

***

-Сюда! Все сюда! Корабль прибыл! Редко кто мог вернуться из плаванья. Омеги не хотели отпускать мужей, умоляли в слезах не оставлять их и малолетних детей, отчаянно цеплявшихся за штанины пап. Они были в ужасе, когда мужчины, оставляя на прощание поцелуй на нежных устах, поднимались на борт, с сожалением в уставших глазах смотря на своих любимых. Это их работа, ведь жить в портовом городке значит связать жизнь с морем. -Швартуются! Позвать всех сюда! Вернулись! Когда кому-то удаётся возвратиться домой, преодолев туман, в городе праздник. Альф осталось совсем мало, а тех, кто без крайнего ужаса может рассказать о том, что скрывается в страшной стихии, ещё меньше. Вспомнить то, что было там, в крае теней, значило вновь пережить леденящий кровь ужас, мыслями вновь вернуться туда, где живым места нет. -Позовите Намджуна. У меня есть кое-что для него. Моряк сходит с корабля, падая на колени. Ноги его не держат, а ощущение твёрдой земли под ступнями совсем фантомно. Альфа уплыл почти десять лет назад, на обратном пути попал в туман и застрял во времени, наблюдая за доброй сотней пропавших кораблей. Как он вернулся назад - одному Богу известно, но то, что мужчина вернулся домой, где его ждали муж и двое прекрасных детишек, безумная радость. -Что за шум? Сквозь толпу прорывается альфа – местный мэр. Он хмур и сосредоточен, впрочем, как и всегда после потери единственного сына. Уже минуло без малого шесть лет, а мужчина по-прежнему надеется, что найдёт единственного человека, который был ему дороже собственной жизни. -Намджун, я видел их. Они там, в тумане. Альфа замирает, словно прибитый к земле, пытаясь понять, он ослышался или умом поехал. В глазах – неверие, на лице – ничего. Абсолютно ни одной эмоции, будто всё, что было в бренном теле, разом испарилось, оставляя за собой лишь жалкую оболочку. Нет, альфа точно бредит, ведь думал же, что единственное, что должен был беречь, безвозвратно кануло в бездну. -Ты уверен, что это они, Чимин? -Да. На корабле эмблема Чонов, ошибки быть не может. Намджун падает на колени, пока из вечно холодных глаз скатываются прозрачные слёзы, наполненные отцовской болью, переживаниями и призрачной надеждой. Он молился дни и ночи, слепо веря в то, что его сына с женихом не могла постичь такая страшная участь. Участь тех, кто пропал на веки, стал бестелесной тенью в густом тумане. -Расскажи мне.

***

-Отец! Неужто ты вернулся! Я думал, ты сегодня придёшь домой раньше, ведь вчера кое-кто пообещал мне, что освободится пораньше! Омега сходит со ступеней небольшого домика. Красная крыша, деревянные стены и крыльцо, ставни, разукрашенные парнем ещё тем летом. В саду и переднем дворе распустили свои бутоны самые разнообразные цветы, доставленные из многих стран путниками и подаренные юноше в надежде на то, что их свяжут узы брака. Увы, но он уже предназначен одному конкретному альфе. -Прости, детка, срочное собрание. Снова затонул корабль на южных окраинах моря. Уже второй за этот месяц. -Надеюсь, что моряки остались живы. В голосе парня самое искренне сожаление, на которое только способно хрупкое омежье сердце. Оно бьётся невольной птицей в сожалении, когда представляет альф и омег, захлёбывающихся в бурлящих волнах, ведь позавчера был сильный шторм. Вода поднималась до двенадцати метров, обрушивалась на скалы и разбивалась о них с таким грохотом, что в окно смотреть было страшно. У нескольких домов сорваны крыши, а некоторые из них и вовсе разрушены. Семьи остались без жилья, один омега погиб, а теперь и весть о затонувшем корабле. Несчастные попали в самое сердце шторма, ведь он пришёл с южных территорий. -Все погибли. Достать их не представляется возможным. Но не стоит тебе забивать этим голову. Я получил деньги за этот месяц, так что можем пройтись по базару, присмотреть тебе костюм иль ещё семян всяких. Омега кивнул головой, всё же подходя к отцу и обнимая настолько крепко, насколько только способен. Его волнение за отца не утихнет до тех пор, пока он имеет дело с открытыми водами. Нередко Намджун тоже должен уплывать, чтобы встретиться с мэрами местных городов. Юноша каждый раз чуть ли не плачет, умоляя единственного родителя остаться дома, чтобы не сгинуть в море так же, как и папа много лет тому назад. Альфа всякий раз лишь крепче обнимает сына, на ухо шепча о том, что обязательно вернётся. -Пойдём? Омега отвечает на ласковую улыбку своей робкой и стеснительной, той, какую показывают родителям, когда говорят о скорой свадьбе. Это празднество случится в их доме через несколько месяцев, а пока Тэхён вкладывает свою руку в отцовскую и шагает с ним, кланяясь высокопоставленным альфам и омегам, работающим с Намджуном. На базаре они долго не задерживаются, покупая лишь несколько семян цветов, каких у омеги в саду ещё не бывало, и парадный костюм, ведь у лучшего друга скоро свадьба, а на ней нужно выглядеть красиво, но не затмевать жениха.

***

-Отец! Приехал! Он приехал! Тэхён вбегает в кабинет альфы вихрем, тараторит что-то о том, что тот, о ком сердце билось так долго и изнурительно, приплыл, не оставил и вернулся, как обещал той долгой июльской ночью, когда прощался. Он тут, за много миль от родного дома, приехал, чтобы забрать своего омегу, сделать его своим окончательно и бесповоротно, успокоить переживания в душе семнадцатилетнего юноши. -Ну так что же ты стоишь? Иди встречать, а я пока скажу Ёне приготовить кушанья. Иди же, детка. Омега бежит, словно сумасшедший, к двери, даже не заботясь о своём внешнем виде. Он знает, что его любят и принимают таким, какой он есть, пусть даже растрёпанным и сонным, ведь на дворе только первые петухи пропели. Тэхён останавливается лишь тогда, когда видит перед собой того, с кем жизнь свою свяжет, того, для кого горит душой и телом, того, в ком тонет безвозвратно. -Ну что же ты, душа моя, не рад меня видеть? Омега мотает головой, в неверии смотря в чёрные глаза напротив. Он напрочь игнорирует чужие расставленные для жарких объятий руки, исчезая где-то там, в глубине этих омутов, затягивающих глубже, чем дно океана. -Ежели рад, так почему же не обнимешь? Тэхён словно отмирает, тотчас оказываясь в самом надёжном месте – руках его жениха. Альфа одной рукой тонкую талию оплетает, второй за затылок ближе к себе притягивая своего омегу, который холодным носом тычется в чужую вкусно пахнущую шею и шепчет о том, как скучал, как чувствовал себя тоскливо и одиноко, пока мужчина был где-то там, далеко, за много миль отсюда. Чонгук же улыбается как-то пьяно, оставляя поцелуй на виске юноши и говоря, что его сердце тоже билось неровно, стоит только представить, что Тэхён в этом маленьком городке, где из близких только отец и Чимин, ждёт, надеется и пишет письма, на которые обязательно получает ответы. -Ох, что же это я на пороге Вас держу? Заходите, прошу. Чон заходит, закрывая за своей спиной дверь и сразу разворачиваясь к омеге. А тот сжался весь, надеясь, что горячие руки на талии не стали очередным сном, и смотрит так нежно и преданно, что даже у самого жестокого человека сердце растаяло бы. -Душа моя, прошу, не называй меня на «Вы». Разве мы не договорились, что ты зовёшь меня просто Чонгук? Я по-прежнему принадлежу тебе сердцем и телом. Альфа берёт чужую ладошку и прикладывает к своей щеке, прикрывая глаза, когда вторая неуверенно, но самостоятельно укладывается на вторую. Омега же гладит большими пальцами скулы Чонгука, стараясь успокоить суматошно бьющееся сердце. Оно мечется от радости и неверия, вырывается через слёзы, что кристаллами стекают по щекам. -Ну что же ты, Тэхён-и? Не стоит плакать, только если это не слёзы радости. -Радости. Конечно же радости, иначе и быть не может. Омега бросается на чужую шею и ревёт, заполошно объясняя, что скучал, стискивая в объятиях крепче и наслаждаясь успокаивающими поглаживаниями альфы по дрожащей спине. Чон же улыбается нежно, аккуратно приподнимая младшего и на руках относя его в гостиную, где здоровается с Намджуном. Тот лишь рад, что сын в надёжных руках.

***

-Отец, к тебе пришли! Тэхён открывает дверь, держа осанку и смотря на гостя с непринуждённостью. Он кланяется, отходя в сторону и позволяя незнакомцу войти в небогатый дом, старательно игнорируя изучающий взгляд альфы, который проходится по всему юноше: от головы до пят. -Я провожу Вас в кабинет отца. Прошу за мной, господин. Тэхён ступает тихо по ковру, постеленному в каждом коридоре, держит спину прямо и отсчитывает минуты, когда ему будет позволено уйти в сад и заняться тем, что приносит удовольствие больше всего: цветами. Для него это стало отдушиной, ведь быть ребёнком мэра не так уж и просто, как может казаться. Его вечно таскают на какие-то встречи, сватают к альфам, которые и вести себя не умеют, надеясь покорить омегу лишь милой мордашкой. С Тэхёном, прочитавшим каждую книгу в доме и библиотеке, выросшим с лучшим другом-альфой и познавшим потерю папы в юном возрасте, это не срабатывало. Отец не настаивал на свадьбе, и это радовало. Намджун вообще был понимающим отцом. Он редко что-то запрещал единственному сыну, при этом объясняя ему, что пользоваться этим плохо. Альфа привил Тэхёну всё лучшее, что имел в себе, и гордился каждый раз, когда омега мог постоять за себя или достойно показаться в обществе, ведь «высший свет» придирчив, особенно к слабому полу. -Прошу, господин. Ким рукой указал на открытую дверь кабинета, где сидел Намджун. На его переносице были очки, на висках появлялась уже седина. Альфа немолод, но умён, поэтому за советом к нему приезжали из разных земель. Вот и этот господин, видимо, неместный, потому что только чужаки так заходили к ним в гости. Здешние знали эту семью и вели себя по-домашнему. -Благодарю. Тэхёна отправили из кабинета, и он с облегчением ушёл в сад, где до вечера провозился с Ёной в клумбах. Его одежда была испачкана, зато душа ликовала. В растениях омега находил спокойствие, компромисс с собой, и занятие флористикой помогало снять стресс. -Детка, прошу тебя, отвлекись и подойди к нам. Тэхён кивает, встаёт, отряхивая с себя землю, которая не успела прилипнуть к ткани, и траву, после подходя к отцу и господину, державшему всё это время руки за спиной. Сразу видно, что непростых кровей этот незнакомец, который пристально следит за омегой. -Отец, ты что-то хотел? -Прошу, познакомься с господином Чоном. Он некоторое время поживёт в нашем доме. Надеюсь, это не смутит тебя? -Нисколько, отец. Омега повернулся к мужчине, кланяясь в реверансе и представляясь, пока чужие чёрные глаза неотрывно смотрели на изгибы юного тела и плавные движения, приковывающие к себе внимание. -Чон Чонгук. Рад знакомству, господин Ким. Альфа поцеловал протянутую к нему руку, не отрывая глаз от чужих, таких голубых, что самое кристально чистое море позавидовало бы. Этот оттенок не передать словами, но он похож на те цвета, какими рисуют самые яркие океаны в штиль, когда они спокойны и безмятежны, когда лёгкий бриз веет в лицо, освежая. Ярко-голубой, похожий на небесный, но в разы красивее. -Надеюсь, мы с Вами подружимся. Омега лишь сказал тихое: «Я тоже» и вернулся к прежнему занятию, совсем выпадая из реальности, забывая про время и людей, реальную жизнь ставя на паузу. Очнулся он лишь вечером, когда закат был ярко-оранжевым, а на плечи легла чужая накидка. Тэхён обернулся, сразу же вставая с колен и становясь прямо. -Не стоило отдавать её мне, господин Чон, на улице холодно. -Действительно холодно, а Вы в лёгкой блузе и штанах. Не думаю, что Вам тепло, господин Ким. -Я не замёрз, благодарю Вас. -Идёмте в дом, там уже ужин готов.

***

-Господин Ким. Я настроен серьёзно по отношению к Тэхёну, поэтому прошу у Вас его руки и сердца. Чонгук серьёзен. Он выбрал того, с кем хочет связать свою жизнь раз и навсегда. Хочет просыпаться и каждое утро оставлять на его макушке поцелуи, заставляя открыть глаза и нежно улыбнуться альфе. -Я благословляю вас, дети мои. Тэхён смотрит в неверии на отца, пока Чон светится новогодней лампочкой и аккуратно обнимает омегу, понимая, что тот ещё ничего не осознал. Он не сможет поверить в это до тех пор, пока не начнёт собирать вещи, ведь уже завтра утром они уплывают в новый дом, где их ждёт семья Чонгука. Это трепетно и волнительно, поэтому в мыслях полная суета даже тогда, когда альфа утягивает омегу в крепкие объятия. -Душа моя, не стоит так переживать. Ты обязательно всем понравишься, обещаю. Тэхён коротко угукает и вдыхает запах альфы глубже, утопая в нём безвозвратно. Напряжение, накопленное за последние несколько дней, постепенно исчезает, и юноша может расслабиться, когда ощущает тёплые поцелуи в макушку и щёки. -Всё будет в порядке, честное слово. Веришь мне? Омега вновь соглашается, и их губы встречаются. Медленно, плавно и аккуратно, изучая друг друга. Так робко и невинно, что заставляет сердце трепетать. Тэхён кладёт руки на чужие предплечья, дабы не потерять опору. Такие ощущения для него в новинку, поэтому он жмурится, жмётся ближе и лишь повторяет движения губами за альфой, который придерживает за талию своего возлюбленного. -Верю.

***

Чонгук и Тэхён стоят на палубе, обнимая друг друга так, словно никогда больше они не увидятся. Их корабль попал в туман, моряки в панике пытаются выплыть из него, и только альфа, сохраняя спокойствие, притянул к себе своего омегу, целуя пухлые губы и надевая на чужой палец обручальное кольцо. -Прости, что не у алтаря, но так даже романтичнее. Чон хихикает, пока Тэхён жмётся к нему ближе в поисках тепла и защиты. В тумане холодно и темно, но их любовь согревает и освещает им дорогу в этой длинной ночи. Омега робко переплетает пальцы с Гуком, заглядывая в глаза и в последний раз вдыхая чужой запах, прежде чем они оба обратятся в тени. -Веришь мне? -Верю.