Поцелуй слизеринца

Зеленое лето прощалось с Лондоном, передавая эстафету рыжей осени. Капризная погода в этот вечер радовала жителей города теплым закатом. В парковой зоне жилой улицы Магнолий было многолюдно. В общей массе выделялись школьники, которые хотели нагуляться и взять по максимуму от последних дней своих каникул. Было шумно и весело. Стайка девочек-подростков облюбовала место на мягком газоне. Не стесняясь быть услышанными, они бурно обсуждали одинокую фигуру, сидевшую на деревянной парковой скамейке. Это был высокий худощавый парень. Черные джинсы и водолазка ярко подчеркивали бледность кожи и пепельные волосы, делая его внешность броской… необычной. На указательном пальце блондина томно сверкал массивный перстень. Как ни странно, к нему еще никто не подсел — ни познакомиться, ни просто посидеть на той же скамейке. Люди будто внезапно передумывали и резко меняли свои побуждения присесть рядом. Он же, не тяготясь своим одиночеством, удобно расположившись, уже несколько минут пристально смотрел только в одну сторону… — Интересно, что Крис нашел в Гермионе, она же такая скучная, — пожав плечами и повернувшись к своим подругам, сказала рыжая девушка, увидев, куда смотрит незнакомец. Она с притворным недоумением взглянула на парочку, сидящую под раскидистым деревом. — Я тоже этого не понимаю, — поддакнула ее подруга. — Крис такой веселый, а она та еще зануда. — Он хорошенький, — надевая солнечные очки, сказала девочка с косичками. — Жалко, что он приехал только на каникулы и скоро улетает обратно в Торонто.   — Я видела, как они целовались прямо во дворе его тети, вот бесстыжая, — в сердцах проговорила рыжая. Они громко взвизгнули, когда стеклянные лампы на трех уличных фонарях одновременно лопнули. В это время Гермиона, не подозревая, что находится в центре такого пристального внимания, старалась остановить бешеный ход своих мыслей, которые никак не вязались с романтичностью момента. В эти летние месяцы, дабы не сойти с ума от потрясений, обрушившихся на магический мир, и постоянных переживаний за Гарри, она дала себе слово, что на каникулах как можно чаще будет наслаждаться жизнью обычного подростка. Никаких книг (ну если только История Хогвартса), больше прогулок и общение со сверстниками. Так на одной из дружеских посиделок она познакомилась с Крисом Лоуренсом — веселым красавчиком и балагуром, не скрывавшим своего интереса. Она решила уступить его обаянию и дать себе шанс на романтические отношения, в которых у нее было совсем мало опыта. Обсуждение темы мальчиков и отношений с ними почти не прекращалось в гриффиндорской спальне для девочек. — Интересно, зависит ли темперамент в сексе от того, на каком ты факультете? — сидя на кровати и подкрашивая ноготки, проговорила Лаванда. В их общей спальне по субботнему обычаю девушки собрались своей компанией. Пахло парфюмом и шоколадом. — И в чем это, по-твоему, должно выражаться? — ухмыльнулась Парвати, расчесывая волосы своей сестре-близняшке. — Гриффиндорцы должны быть смелыми, как львы, и не бояться экспериментов? — Тогда когтевранцы должны говорить всякие пошлости, возбуждая своей эрудицией! — смеясь, подхватила идею Падма, которая была частой гостьей гриффиндорской башни. — А пуффендуйцы, должно быть, обмажут всякими вкусняшками и с аппетитом будут слизывать! — закидывая в рот очередную шоколадную лягушку, предположила Джинни. — Ну а змееныши… наверное, любят поиграть язычком? — бурно жестикулируя и гримасничая, заключила Парвати. — О… Я бы не отказалась, если бы Малфой поиграл со мной язычком, — мечтательно вздохнула Лаванда. — Не боишься умереть? Он же у него ядовитый, — прыснула Джинни, вызывая дружный хохот у подруг. — Я слышала, чем сдержаннее мужчина в жизни, тем горячее он в постели, — откинувшись на подушки, промурлыкала Лаванда, — а Малфой такой красавчик, всегда холодный, высокомерный, одет с иголочки — словом, Мистер Совершенство-Поцелуйте-Меня-в-Задницу. Вот мне и любопытно… Как, например, он мастурбирует? Ведь все же мальчики этим занимаются! Стонет ли в процессе и с каким выражением лица кончает? — Оу, детка, куда тебя понесло… — закатила глаза Парвати. — Я думаю, что принадлежность к факультету не влияет на то, как люди занимаются этим, — подала голос Гермиона, на минуту отрываясь от книги, которую читала, лежа на постели. Наступившая тишина заставила ее вопросительно взглянуть на девушек — те заговорщически переглянулись. — Гермиона, скажи… «секс», — с хитрой ухмылкой попросила Джинни. — Что? — будто не расслышав, переспросила Гермиона. Она ловко уклонилась от полетевшей в нее подушки. В комнате опять раздался взрыв смеха. — Секс! Секс! — хором проскандировали девчонки. Подобные разговоры были не редкостью среди ее ровесниц. И она призналась себе, что они вызывают интерес и у нее. Ее опыт с парнями ограничивался лишь невинными поцелуями с Виктором. В отличие от сурового и молчаливого Крама, поцелуи Криса носили интригующий подтекст сексуальности, или, возможно, она повзрослела. Американец был более раскован, чем болгарин. Вот и сейчас, несмотря на множество людей вокруг, он запросто переплел пальцы их рук. — О чем задумалась? — синие глаза ярко блестели на загоревшем лице светловолосого парня. — О тебе, — не солгала она. Легкий ветерок перебирал ее распущенные волосы, она, прикрыв глаза, блаженно подставила лицо под теплые лучи заката. Крис с лукавой улыбкой посмотрел на нее, задержавшись взглядом на ее обнаженной шее. — Тебе очень идет это платье, ты была в нем, когда мы познакомились. — Не думала, что ты запомнишь, — не смогла сдержать ответной улыбки Гермиона и поправила подол светло-голубого летнего платья на тонких лямках — в нем она чувствовала себя по-особому женственно. Облокотившись о толстый ствол дерева, Крис спросил, внезапно посерьезнев: — Гермиона, признайся, ты… волшебница? Ее сердце пропустило один удар. Неужели он… догадался? Как? — В тот день я был очарован с первого взгляда, — его лицо еще сохраняло серьезное выражение, но глаза весело сверкали, глядя на нее. — О Боже, Крис, какой же ты… — от облегчения Гермиону пробило на смех. Она толкнула его кулачком в плечо. — Какой? Красивый, умный, сексуальный? — шутливо перечислял он, с лёгкостью перехватив тонкое запястье. — Ты просто невыносим! — смеясь, воскликнула она. — Какая жалость, а я так стараюсь… — состроил он обиженный вид. Притянув ее к себе, он легко коснулся ее губ своими, но она не дала углубить поцелуй — вокруг были люди. — Будешь по мне скучать? — тихо проговорил он, убирая капризную прядку с ее лица. — Конечно, — улыбнулась она. Гермиона не хотела обещать ему больше. Улыбчивый и дерзкий, да еще и хорошенький (чего только стоили ямочки на щеках), он ей очень нравился. Он ее волновал. Ей хотелось, чтобы он оказался тем, кто разбудит ее чувства, ее женственность, ее любовь, которой — она знала — в ней много. Но даже с ним она все чаще ловила себя на мысли, что Трелони была права… Возможно, Гермиона просто на это не способна. — Ты необыкновенная, — прошептал он, защекотав ее ушко своим дыханием. Не привыкшая к проявлению чувств на публике, Гермиона смущенно обвела взглядом парк. К вечеру сильнее запахло травой и ласточки летали низко. Ребятня бегала и каталась на самокатах. Мамочки с колясками беззаботно переговаривались друг с другом, иногда поглядывая на малышей. Старики, оккупировав несколько скамеек, играли в шахматы. Гермиона задержалась взглядом на группке девчонок, сидящих на газоне, — понятно, откуда ощущение назойливого внимания. Она уже хотела было отвернуться к Крису, как ее взгляд будто острым крючком был пойман холодными внимательными серыми глазами. Она застыла, ее рот округлился в немом изумлении. В маггловском парке, в маггловской одежде, вальяжно расположившись на маггловской скамейке, сидел не кто иной, как Драко Люциус Малфой собственной чистокровной персоной. Поняв, что замечен, он поднялся и медленным шагом направился в их сторону. — Малфой?! Что ты здесь делаешь? — шокированно спросила она у приближающего парня и встала, отпустив руку Криса. — О, прошу меня простить, вижу, я сильно помешал? — его тон не говорил ни о каком извинении — мало того, был весьма вызывающий. Крис вопросительно посмотрел на Гермиону. Словно очнувшись, она подобралась и, будто не веря до сих пор в происходящее, представила их: — Это мой однокурсник… Д…Драко Малфой, — все-таки назвала она настоящее имя слизеринца. — Малфой, это Крис Лоуренс, мой друг. Они не пожали рук в обычном приветствии, а изучающе смотрели друг на друга. Руки Малфоя будто показательно были в кармане джинсов. Крис же не шелохнулся с места, он, как обычно, улыбался, только взгляд, направленный на ее однокурсника, стал серьезным и настороженным. Гермиона почувствовала, как атмосфера будто наэлектризовалась и напряжение зазвенело в воздухе натянутой струной. О да… Она знала, как никто, что Малфой мастерски умел накалять обстановку. Крис непреднамеренно в собственническом жесте положил руку на плечо девушки. Этот парень со странным именем не сказал ему ни слова, но от самого его вида Криса словно погладили против шерсти. Он на каком-то мужском инстинктивном уровне почувствовал скрытую агрессию. — Крис, — пытаясь хоть как-то разрядить атмосферу, Гермиона попросила: — Встретимся чуть позже? Почувствовав, как он напрягся, она просительно добавила: — Пожалуйста… Пытаясь смягчить просьбу, она, тепло улыбаясь, сжала его руку. Тот нехотя кивнул — решил, что спорить было бы ребячеством. — Я позвоню тебе, — приобняв ее и легко поцеловав в висок, парень заставил себя уйти, давая ей возможность поговорить с однокурсником. Погода резко ухудшилась, будто Крис унес тепло этого вечера с собой. Оставшись с Малфоем, Гермиона почувствовала себя не в своей тарелке, они никогда не находились вот так… наедине. Он напрягал ее своим отстраненным видом и неподвижным лицом. Хотя это он должен был ощущать дискомфорт, находясь в непривычном для себя мире магглов. Но парень ничем не выказывал, что его что-то смущает, и будто даже не собирался прерывать неловкого для нее затянувшегося молчания. — Малфой, — осторожно спросила она, — что-то случилось в Ордене? — Нет, — последовал короткий ответ. «Мне что, клещами из него слова вытаскивать?» — раздраженно подумала она. — Тогда… зачем ты?.. — По делу, — сухо перебил он. Накрапывающий дождь стал разгонять людей по домам. Гермиона, посмотрев на небо, молча направилась к большой беседке меж деревьев. Она знала, что Малфой идет за ней. Оказавшись под крышей, Гермиона повернулась — он неторопливо вошел следом и так же не спеша прислонился к перилам. — После вступления в Орден ты не стал лояльнее к магглам, — намекая на Криса, пожурила она. Гермиона отметила, что он поменял прическу. Его волосы стали короче и острыми концами рваных прядей спускались на лоб. И еще этот маггловский образ… Было необычно видеть его таким… обычным. Но правда, умение носить одежду у него не отнять: вот и сейчас простые левайсы сидели на нем отлично. — Хотя маггловский стиль тебе к лицу, — ни капли не солгав, добавила Гермиона. Она решила придерживаться миролюбивого тона. — Спасибо. В его взгляде что-то мелькнуло, но она так и не разобрала что. — Ты можешь не верить, но я рада, что ты принял предложение Ордена. — Предложение было сделано так, что я не мог отказаться, — горько усмехнулся он. За последние два года он очень повзрослел. Тяжелые испытания, выпавшие на долю его семьи после провала Люциуса в Министерстве, заставили его взять недетскую ответственность за их жизни. Это его чем-то роднило с Гарри. — Как… как твой отец? — решилась спросить она. Можно было только предположить, каким пыткам подверг того Волан-де-Морт. — Пока без изменений, — помолчав, он вдруг добавил: — Я отправил его с Нарциссой во Францию. Она не могла не оценить этого поступка. Его любовь и привязанность к родителям вызывали уважение. — Возможно, я бы поступила так же, — задумчиво произнесла она. Он сдержанно улыбнулся. — Я слышала, тебя допрашивали в Министерстве. Все прошло нормально? — участливо спросила она. — Да, все нормально, просто пришлось побывать в несколько неприятных условиях. «А именно в Азкабане», — подумал он про себя. Его доставили туда министерские шавки для того, чтобы угрозами и запугиваниями выбить местонахождение отца и тайников с темными артефактами. — Они конфисковали все твое имущество, мне очень жаль. «Наверное, лишиться такого богатства — это сильный удар», — подумала Гермиона. — Не стоит, — усмехнулся он. О, знай она, как он угрожал, шантажировал и подкупал, чтобы укрыть хотя бы малую часть малфоевского наследия, масштабы которого уходили далеко за грань воображения обывателя, вряд ли бы сочувствовала. Малфою пришлось применить всю свою слизеринскую хитрость и изворотливость, чтобы вывезти большинство темных артефактов из Мэнора и Гринготтса. Но гриффиндорке не стоит этого знать, она бы не оценила его стараний и методов. Да и вряд ли он смог бы что-то сказать. Наедине с ней его охватила неожиданная робость. Между ними опять повисло молчание. Запахло озоном, тяжелые капли дождя резко застучали по крыше беседки, и хлынувший ливень занавесил их двоих от остального мира — это лишь подчеркнуло сюрреалистичность момента. Она до сих пор не верила, что стоит с Малфоем, выглядящим словно парень с соседнего двора, и при этом они не пытаются оскорбить и унизить друг друга. — Дамблдор попросил передать тебе книгу сказок Барда Бидля в первом издании. Она была в библиотеке Мэнора. Сумасшедший старик, — усмехнулся он и протянул ей изящный брелок в виде хрустальной розы. — Не спрашивай почему, я не знаю. Она осторожно взяла розу, погладив ее холодные лепестки. — Тонкая работа, — оценила она, рассматривая трансфигурированную вещь. Он задумчиво кивнул. — Я… старался, — тихо проговорил Малфой. Она внимательно посмотрела на него, будто пыталась понять, не издевается ли он, но по неподвижной маске не смогла разобрать. — Я еще не читала волшебных сказок, — мягко улыбнулась она. — В детстве я очень любил эту книгу, — признался Драко, — особенно сказку о трех братьях. — Будет интересно почитать, — она словно приятно удивилась его откровенности, — я верну ее, как закончу. — Не надо… — он отвернулся, глядя в темное дождливое небо. Драко надеялся, что она не слышит, как бешено бьется его сердце. А Гермиона не знала, что и думать… Она была заинтригована. Уже стемнело, и в беседке зажегся подвесной фонарь. Опять молчание. Разговор не клеился. Она не знала, что еще говорить и как себя вести. И он, видимо, тоже. — Что ж, спасибо, — ей ужасно хотелось поскорей заглянуть в книгу, — извини, мне пора. Я еще обещала Крису… Драко застыл. Она ударила его этим именем. Он опустил голову и с горечью усмехнулся. Какой же он дурак. Ему стало стыдно за то, что накануне он семь раз переделывал хрустальную розу, доводя до совершенства, чтобы ЕЙ понравилось. Ему стало стыдно за то, что перед встречей он, волнуясь, перерыл весь свой гардероб, отбросив сшитые на заказ сорочки и дорогие костюмы. Он спешно отправил домовика за маггловской одеждой. И впервые с сомнением надел джинсы, чтобы ЕЙ, на хрен, понравилось! Ну а чего он ожидал? Что она, такая красивая и умная, каким-то чудом догадается о тех чувствах, которые он сам лишь недавно с трудом признал? Что он, весь такой потрясающий, встретится с ней, чтобы передать книгу, и как бы невзначай пригласит ее на чашку кофе? Разве могло ему так везти? Нет, только не ему, кто мог только все портить и разрушать. В этом ему не было равных. Он злился на себя и весь мир. А у злости нет справедливости. Слизеринец резко поднял на нее взгляд, и тут она увидела знакомую малфоевскую улыбочку, зазмеившуюся по тонким губам. — А ты весело проводишь время, Грэйнджер, — произнес он, растягивая слова в своей привычной манере. — Не понимаю, о чем ты? — она непроизвольно напряглась от резкой смены его тона. — Глядя на тебя в парке, я никогда бы не подумал, что наш мир находится на грани войны. — К чему ты ведешь? — Открытые платья и такой же открытый флирт с парнями… Кто бы мог подумать такое о нашей Мисс Всезнайке. — Я думаю, что тебя это не должно ни в коей мере касаться. — И еще слизеринцев называют двуличными… Да ты дашь фору любому из нас. — Ты забываешься, Малфой. — Знает ли твой шрамоголовый приятель о том, как развлекается его лучшая подруга? — ядовито прошипел он. — Обжимаясь в укромных местах с… ДРУГОМ, пока Поттер живет в напряжении, готовый в любой момент умереть? — О чем ты? — прошептала она, ошеломленная тем, как он смог извратить положение вещей. Это звучало ужасно. Он видел, что больно ранил ее, но это не принесло ему удовлетворения. Мысли девушки об ожидающем ее парне вкупе с тем, что он, Драко, испытал, наблюдая за ней в парке и невольно слушая болтовню тех девиц, требовали равносильного возмездия. Он помнил, что чувствовал нечто подобное, когда она под руку с Крамом появилась на Святочном балу. Коктейль взрывоопасных чувств, в которых он сам не мог разобраться, их самой ядовитой составляющей было дикое желание зарычать чужаку в лицо: «Она не твоя!». И вот сегодня, когда практически весь мир был против него, ему показалось, что это последняя капля. Она смеялась и заигрывала с этим магглом, как последняя шлюха. Когтистая лапа ревности рвала его на части. Он знал, что не имеет на Гермиону права. Но разве для ревности нужны права? Ему было больно. Он хотел, чтобы ей было так же хреново, как и ему. Он ненавидел ее. — Хотя, возможно, я несправедлив, ведь твоя жизнь не должна состоять только из подтирания соплей Поттеру и Вислому, надо думать и о себе, — в притворном понимании покивал он, подходя ближе и возвышаясь над ней. — Мерлин, а я только что подумала, что с тобой можно общаться по-человечески, — удивляясь своей наивности, она покачала головой. — Мне даже понятен твой выбор. Видно, ты оберегаешь чувства друзей и заодно хранишь репутацию приличной девочки. А про этого маггла никто и никогда не узнал бы, если бы не мое неожиданное появление, — продолжал он, игнорируя ее возмущение. — Я не хочу слушать то, что придумал твой больной мозг. Тебе надо обратиться за помощью в Мунго, — но она не сдвинулась ни на шаг, будто его присутствие, его агрессивные выпады парализовали ее. — Сознайся, поэтому ты выбираешь в поклонники не умеющего говорить болгарина или этого… хрена, не имеющего отношения к нашему волшебному миру? Все так или я еще что-то пропустил? — издевался слизеринец. Она вдруг поняла, что он непозволительно близко. — Ты пропустил один этап эволюции, — с презрением кинула она ему в лицо.  — Неужели во всей магической Британии не нашлось парня, удовлетворяющего твой плохой вкус? — с притворным сожалением спросил он, будто не обратив на ее выпад внимания. — Если бы у меня был плохой вкус, то этим парнем был бы ты. Что же касается поклонников, — усмехнулась она, — то не слишком ли пристальное внимание к моему скромному опыту с… — она замолчала, внезапно испугавшись той волны ненависти, которую увидела в серых глазах. Он выглядел как убийца перед кровавой расправой. Она, не контролируя себя, попятилась.  — Ах вот оно что? — прошептал он, глядя на нее неподвижным взглядом, медленно наступая. — Значит, ты таким образом практикуешь навыки? — он понимал, что его уже понесло, но не мог остановиться. — И как прогресс? Многому научилась? Уже позволила этому ублюдку залезть себе… Звонкая пощечина прервала поток его оскорблений. — Не смей! Ты. Не. Имеешь. Права, — задыхаясь, прошипела она. Он со злостью смотрел, как она, сжимая кулачки, отступает от него. След от ее руки горел на его холодной щеке. — За что… за что ты меня так ненавидишь?! — срывающимся голосом закричала она. Гермиона выбежала под сильные струи дождя, чтобы не видеть этого негодяя. В душе клокотали злость и обида. Драко догнал девушку и резким рывком развернул к себе. Он обхватил ее голову руками, не давая отстраниться от яростного поцелуя. Его язык смело и нагло проник в ее горячий рот, настаивая и требуя ответа. Издав негодующий звук, девушка стала вырываться. Почувствовав, как маленькие кулачки уперлись в его грудь, он отстранился от нее. Все еще держа ее лицо в своих руках, Драко посмотрел ей в глаза. Его взгляд — вопрошающий, извиняющийся. Ее — удивленный, ожидающий. Мир остановился. Только дождь, он и она. Взяв ее руки, он сцепил их у себя на шее, заставляя обнять и прижаться к нему. Гермиона загипнотизированно поддалась. Он, закрыв глаза и медленно наклонившись, приник к ее холодным, мокрым губам. На этот раз безмолвно спрашивая разрешения. Уступив его мягкому напору, она не противилась, отдавшись во власть незнакомых ощущений. Сердце бешено стучало, а чувства стали необычайно яркими: шум дождя, запах его одеколона, жар его рук, покалывание сосков под мокрой одеждой. Слизеринец целовал ее неистово, зарывшись пальцами во влажные волосы. Оторвавшись от ее губ, он провел цепочку жадных поцелуев по ее скулам, подбородку, шее. Он целовал ее так, чтобы она не думала ни о чем, ни о ком, чтобы тот, другой, видел и не смел, потому что… потому что… С трудом заставив себя остановиться, Драко медленно отстранился, пытаясь восстановить дыхание. — В копилку твоего опыта, — хрипло произнес он. Медленно отступая, Драко пристально смотрел ей в глаза, будто пытался что-то увидеть или… донести. Затем, резко развернувшись, он ушел не оглядываясь. Убегая от нее. От себя. Осторожно прикоснувшись к своим горящим губам, Гермиона смотрела на его удаляющуюся фигуру. Сильные струи дождя хлестали ее по лицу и плечам, но она не замечала этого. Она была взбудоражена неистовым, чувственным поцелуем. Ее первым страстным поцелуем. Девушка сжала в руке хрустальный цветок, который был словно подтверждением, что случившееся не сон. В ее голове возникли тысячи вопросов. И, черт возьми, Драко Малфою придется дать на них ответы. Или она не Гермиона Грэйнджер!