Чёрное Солнце

ㅤㅤㅤУ человечества не бывает забытых историй, даже если их герой умирает. Однако что же после своей смерти оставляет убийца? Лишь легенду о кровожадном и беспощадном человеке, совершившим преступление против самого понятия жизни? ㅤㅤㅤЕго сознание всегда задавалось подобным вопросом, довлея над суждениями тех, кто верит в захоронение Божьих детей там, где они и должны быть – в сердцах и памяти каждого; в родной земле, подобно тому, как прах возвращается к праху и энергия мира течёт в первоначальное русло. Однако злодеев такая честь вряд ли удостаивается… Моран никогда не знал, каким образом закончилась именно его жизнь: он больше не был в сознании после всех тех жутких вещей. Он больше не знал, где находилось его тело. Как его похоронили и предали ли земле… или же пеплу. Когда Моран был готов к смерти, казалось, что именно она была в тот самый момент как спасительный рычаг сквозь неистовую боль, позволяя, наконец, освободиться от всех существующих сожалений и оставить прошлое в покое. Оно больше не волновало его и не заставляло задумываться о таких простых человеческих вещах, чувствах. Но прошлое никогда нельзя забывать так скоро. ㅤㅤㅤЯвление сна каждый раз становилось подобно празднику, одновременно которому ты радуешься и печалишься. Сновидения были неуловимы каждый раз – и это чертовски раздражало. Моран с трудом мог сомкнуть глаза и предаться такому естественному пониманию вещей, как простое расслабление сознания и тела. Этого Морану, возможно, не хватает больше всего. Однако само нутро было против, вызывая преследующие его сознания связанные кошмары, в которых сокрыт глубокий смысл. Возможно, именно поэтому Моран больше и не хочет закрывать глаза, чтобы не терять время. Кому нужен этот глубокий смысл, если это никак не связано с его целями? Они всегда пытались кошмарами дотянуться до его человечности жадными руками, но кто бы мог подумать, что Моран отрежет эту прекрасную возможность для всех зверей, мучающих его за совершенные грехи? Однако сегодня само сознание шептало ему, что сегодня всё будет по-другому, когда он переступит через тонкую границу своих маленьких желаний в очередной раз избежать встречу со своими кошмарами. ㅤㅤㅤОдин за одним кошмары затягивали его в пучину забытого безумия или же печали, пытаясь воззвать к тому, что давно спит беспробудным сном. Раз за разом иллюзии кричали об истине, затмевая правду, но кое-что оставалось поистине забавным и неизменным: такому, как Моран, думать о возвращении в человеческий мир – несбыточная и проклятая мечта. Почему сразу о Земле пойдёт речь? Это его чистейшие ужасы. Он знал, что недостоин возвращения, даже если похороненная часть змея где-то глубоко внутри мечтала закончить одну страницу в прошлом. Именно поэтому Моран знает, как отличить реальность от иллюзии. Однако жизнь тянется к нему, подобно свету в беспросветной тьме. Но это было не нужно, ведь цели змея уже далеко за пределами даже тёмной сущности. Теперь верить этому свету больше не было никакого смысла. Да и свет ли это? ㅤㅤㅤНе открывая глаз он чувствовал привычный ему смрад трупов и крови. Какой забавный этот свет, не так ли? Шуткой это будет оставаться до самого конца. Даже сквозь боль он усмехался, ведь что же может быть абсурднее, чем осознание жестокости мира, к которому их толкают вернуться чистыми душами. ㅤㅤㅤГолова жутко гудела от потока всех мыслей, не давая так просто сориентироваться, что сейчас происходит и в каком он положении. Всё казалось утомительным, а ощущения были такие, словно ты накачался успокоительным и с трудом можешь хоть как-то соображать – хотя, даже это ещё звучит с какой-то долей реализма, ведь когда-то он действительно это делал. Но кое-что Моран прочувствовал слишком отчётливо: эти запахи ему запомнились и помнятся гораздо дольше, чем какие-либо другие образы. Казалось, что его настоящая жизнь, в которой очнулось сознание, проснулось лишь с первым отнятым шансом: как же можно забыть ощущение крови на руках, некотором страхе вперемешку с возбуждением и предвкушения всего, что произойдёт дальше? Морану даже не нужно было смотреть, чтобы узнать, где он оказался, однако от этого становилось только интереснее. И мужчина действительно решил взглянуть на этот спектакль, на сцене которой находился он сам. ㅤㅤㅤС ощущением свободы Моран знакомился не впервые, равно как и глубоким отчаянием. Но что, если эти чувства совместить? Именно так сейчас терзал себя сбитый с толку змей, открывший глаза и не поверивший окружающей его реальности, ведь ему ещё никогда не снились самые дальние отголоски воспоминаний. Особенно о собственной смерти. Или сейчас это чувствует не он сам? ㅤㅤㅤНо вот, Моран снова здесь, закрытый в четырёх кирпичных стенах пыточной камеры, где не было ни капли хоть какого-то света и шанса на спасение. Привязанный к этому стулу, с каждым вздохом змей приближался к неистовому дежавю. Привкус тошнотворного сомнения и глубокие вздохи, пытающиеся ухватить последние частицы кислорода, разносили по телу одновременно встревоженность и воодушевление: душа зла не забыла это место, где стояла лишь заветная дверь, в которую заходили те, кого Моран больше всего ненавидел; где были лишь знаменитые истории орудии пыток, часто применимые в средневековье. Вновь вернуться сюда означало только одно: пережить то, что с тобой когда-то уже было – в этой богом забытой комнате, где три дня раскаяли все 35 лет жизни. И по сравнению с тем, что пережил здесь химера перед своей трагической, но ожидаемой смертью, пытки Сталкера казались ничтожными. ㅤㅤㅤПослышались голоса, эхом разносившиеся по пустым и забытым камерам. Их, казался бы, шёпот разбивался о большие комнаты и растворялся в них же. Но инквизиторы начали постепенно приближаться. Моран терпеливо сидел на давно скрепущей и готовой вот-вот развалиться скамье (если её так можно было в принципе величать), прикованный буквально к стенам по обе стороны, не позволяющим ему так просто дёрнуться с места. Однако ноги не были привязаны – и на это Моран очевидно обратил внимание. Так он прикован никогда не был: его смерть запомнилась ему подобно сидящему на шипастом стуле человеку, каждую секунду которому под давлением собственного веса становилось невыносимо больно от входящих в тело острых лезвий; ему дробили ноги, руки, вырывали ногти; даже зубы отбивали, оставляя синяки на лице от крепких ударов кулаками, но сейчас – где же это всё? Казалось, что боль от пройденного сохранилась, но на теле не оставалось более никаких ужаснейших следов всего того, что произошло за эти три трагичных дня, поставивших точку в истории бесславного антагониста. ㅤㅤㅤИменно сейчас, в эту самую секунду, Морану отвратно было знать и понимать, что именно сейчас в нём поёт душа Каина, готовая вновь пережить эту муку и смириться с итогами жалко прожитой жизни. Однако возвращаться к этому кошмару не захочет никто в здравом уме, что относилось и к Морану. Сейчас он продолжал верить, что это иллюзия. До конца продолжал, потому что змей не хотел признавать, что его жизнь в загробном мире была лишь сказкой сошедшего с ума серийного убийцы. ㅤㅤㅤОн поклялся, что уничтожит этот мир, и сейчас Морана будто вернули на огромный шаг назад, заставляя смотреть на недостижимую цель с ещё большим трепетом. Здесь было отличие его настоящего от доброй сущности: Моран достигал поставленных задач и был для себя тем идеалом, которым в нём взрастило умершее, и вернуться “назад” для него было подобно концу. Это было похоже на ту самую тонкую грань, которую ты с трудом пытаешься не переступить из-за одной неверной мысли. ㅤㅤㅤРеальность и кошмар сплелись воедино в хаотичном танце, вызывая неистовый каламбур неизвестных ныне никому эмоций. Можно было бы смело сказать, что Моран задыхался от того, как ему сдавливает грудь весь этот неожиданный наплыв, но он бы не был собой, если бы не мог выделить для себя одну чудесную и единую истину – он уже давно мёртв. И то, как змей сейчас относился к этому, об этом чётко свидетельствовало: хотя он и ощущал внутри себя воспевание старых, задавленных когда-то чувств… они были такими же ложными, как и всё то, что происходило вокруг. ㅤㅤㅤНо не стоит забывать о том, где он ходился. Хоть голоса и стихли, позволяли своим утомительным пришествием подумать о многом, однако после них послышалась симфония криков и ужасов, молящих о прощении или проклинающих тех, кто над ними вершит грязное правосудие. ㅤㅤㅤОжидание казалось чем-то наподобие тихой глади, но мало кому захочется издеваться над собственным сознанием в этой тишине – вопли и слёзы освежали ведь не только тех, кто мучает, но и тех, кто жил этими мучениями. И, конечно же, Моран не собирается слушать это и становиться следующим. Ныне он не будет тем, кто подчиняется: высокие и совершенные цели, к которым стремится мрачная душа, никогда не будет остановлена той гнусной “справедливостью”, порочащей тело и душу. Таким предначертано изменить сам мир. Ох, и как бы самонадеянно это не звучало – каждому ищущему придаст эта идея сил! Поэтому, приподняв лишь уголки губ в азартной и несколько самодовольной ухмылке, Моран начал про себя нашёптывать: – Воистину слабый и забитый судьбою лев похоронил себя здесь, в 1577 году, так и не став тем, кто своим рыком ввергает врагов в отчаянный ужас. Поэтому я вновь здесь, серьёзно… Не живётся тебе спокойно среди людей, да, моя прекрасная вторая половинка? – с горестью из уст выронил змей, подняв голову кверху. Он знал, что его никто не слышит, но сейчас это не играет абсолютно никакой роли. – Как жаль, что я не могу тебя убить собственными руками. Трусливых крыс ведь надо уничтожать, пока они не попортили урожай… Даже после своего дрянного искупления умудряешься портить мой единственный, мать твою, отдых. ㅤㅤㅤЭто был конец. Подобно тому, что связывало хоть как-то две души, у которых однажды была одна история, изменившая навсегда судьбу другой. В Моране не было ни единой толики гнева или же жалости, хотя говорил он достаточно грубо. Однако сейчас он улыбался как человек, который осознаёт низость того, кто дал ему жизнь. ㅤㅤㅤМоран встаёт и срывает цепи. Он уже давно не привязан. Всё это – лишь пустое, забытое пятно, сохранившееся мельчайшей каплей жалкой иллюзии, что пытается напомнить ему об обречённой человечности, потерянной сущности. Однако он не терял её – отпустил и простил ошибки. Хоть и презирал. Возможно, у него не оставалось выбора, но больше Моран не желал связывать себя прошлым, мечтая забыть о терзаниях, продолжающих преследовать его по сегодняшний день. Возможно, этот кошмар станет тем спасательным акведуком, что сможет указать химере не только на искомо верный путь, но и поможет хоть немного позабыть о том, что он должен выполнить клятву, что подарил миру после своей смерти? ㅤㅤㅤНевзирая на то, с каким шумом Моран сорвал оковы, к нему никто не пришёл. Мужчина ещё раз прошёлся глазами по комнате, что так ярко осталась жить и по сей день в его воспоминаниях, размял руки от надоедливых оков и верно решил для себя, что ныне мир не довлеет над тем, кого он покинул уже очень давно. ㅤㅤㅤГоворят, что Небес не существует. И они правы. Заведомо ложное чувство никчёмной веры приводит душу в отчаяние, хотя некоторым показывает путь на новую, ранее неведомую даже самым злобным и чёрным душам, тропу. К такой ещё во время грешной жизни пришёл и сам Моран, но до сих пор змей и не ведал вовсе, что настоящая тьма встретится ему здесь, в самых укромных местах воспоминаний Каина. ㅤㅤㅤОн вышел из своей клетки, оставив позади место, в котором когда-то уже умер. Но только сейчас Моран смог осмотреть это до ужаса знакомое ему место: тюрьма никогда не имела столь чёткую картинку, какой она была сейчас. Это было мрачное логово настоящих стервятников, готовых слетаться на любого раненого и брошенного судьбой. Однако сейчас все клетки оставались пустыми. Моран мог только тихими шагами перемещаться по каменным выступам, оставляя мимолётную тень под тусклым сиянием свеч и факелов. Везде были только пятна, а в каких-то местах и символы, рассказывающие о том, как забитые от ужаса люди, вспоминая первые инстинкты своих предков, пытались вырваться и сбежать. Даже сейчас Моран был оглушён их криками и воплями, хотя вокруг царила гробовая тишина. И подобно зачарованному, сейчас он шёл только в одно место – на выход. ㅤㅤㅤСкоро перемещаться становилось совсем трудно: крови становилось всё больше. Под ногами появлялись всё более глубокие лужи, заставляя проваливаться в них. Но он шёл, не изменяя своему пути. Уже без ложной надежды, но с чётким знанием того, что здесь должен быть выход. И, возможно, будь всё так просто, он бы нашёл его за парой поворотов, но путь был прямым, столкнув Морана с одним из своих предыдущих мучеников, чьё лицо он навсегда запомнил. Мечтал ли Моран отомстить? Нет, никогда нет. В нём не бывало то подобие ненависти к людям, сколько к своей слабой душе, в лице которой выражался Каин. Поэтому мимо мученика змей лишь прошёл мимо, продолжая молча двигаться по кровавому каналу. Неизвестный только взглянул ему вслед, но ничего не делал. Казалось, что они разойдутся, как в море корабли, если бы только таинственный инквизитор не попытался напасть на него. Собственноручно Морану пришлось вытащить нож прежде, чем тот замахнулся на него. И пронзить плоть, безжалостно вытаскивая лезвие из тёплого уже ныне трупа, ницем упавшего в море бездонной крови, и без того окружавшей серийного убийцу. ㅤㅤㅤВ глазах Морана не было никакой эмоции. Он ни о чём не думал. Мужчина совершил убийство, совсем не думая об этом. Делало ли его это монстром? Возможно. Впрочем, в нём не было заведомо того чувства наслаждения и любви к совершенному. Лишение жизни перед целями, и не важно, благими ли, выглядело не более чем разрывом нитки, так трепетно держащей сознательную реальность человечности. ㅤㅤㅤМоран вышел через чёрный ход, полный практически по колено чужой кровью. Интуитивно он осознавал, что кровь эта была не тех преступников, что карались в том аду, а слёзы и невинная жертва тех, кого он убил за всю свою жизнь. Весь его взор занимало лишь то, что повсюду, как и на руках, его преследовала кровь, на которую тот неотрывно смотрел и о чём-то думал. Лишь громогласный крик неизвестной ему птицы заставил поднять взор кверху и наконец-то увидеть то, на что Моран всегда хотел посмотреть всю свою жизнь. ㅤㅤㅤЭто был закат, на фоне которого летели чайки. Ветер с силой обдул змея, погружая в сказку забытых фантазий и показывая ему то, где находилась его настоящая могила. Ярчайшие лучи солнца, ныне более не существующего для грешников, он мог впервые насладиться красотой чистейшего неба с оранжево-желтым отливом. Время действительно близилось к сумеркам, но это мгновение казалось ему длиною в целую жизнь. Кто знает, если бы некоторых событий не было, может, к такому исходу не пришёл бы и сам Моран? В голове столько вопросов – и ни на один из них более нет ответа. Но даже у преступников есть место, где о них когда-то помнят. ㅤㅤㅤМедленным шагом Моран поплёлся к каменной плите, не особо-то и веря тому, что почесть была посвящена ему. Однако он продолжал идти, с толикой любопытства желая узнать, что же писалось на другой стороне этой плиты. Почему эта могила казалась такой важной для него самого? ㅤㅤㅤПодойдя к этому месту, как можно было заметить, на обратной стороне ничего не было написано. Здесь была лишь пустота и пару заметных царапин, говорящих о том, что эта могила давно потрепана временем.

«Этого ли ты ожидал?» – спросил сам у себя Моран.

– Я в это верил, – прошептал вслух химера, продолжая сверлить несчастную могилу лимонного цвета глазами. Стоя спиной к солнцу, можно было заметить, как лучи заветного света начинали тускнеть. Наступало время сумерек. С выпяченной грудью, похожий на тех, кто вбирает в себя дыхание, – так стоял он, возвышенный и молчаливый. ㅤㅤㅤИ возможно, вы никогда бы не задумались о смысле этого места и толике великого, что сейчас было внутри него самого, если бы не одно «но»: в эту секунду он улыбался, но в его глазах больше не было жизни. И покажут знамения на небе и земле: теперь пора было выйти на свет новому, совершенному Чёрному Солнцу и рассказать свою историю, без сожалений и полной амбиций. Это не конец – это только начало легендарного опуса, исход которого определит он сам. ㅤㅤㅤ«Такому, как я, не нужна будет слава, но теперь нужен итог, о котором не сможет умолчать даже самый честный человек» – таков будет путь бесславного убийцы, желающего заполучить всё, но не иметь, при этом, ничего. Моран готов прорваться в самую пучину бездны, посвящая себя целой незыблемости просто ради того, чтобы столкнуться лицом к лицу со своей настоящей сущностью.

Ведь он обещал, что уничтожит мир.