МакГонагалл убьет меня | McGonagall will kill me

Шторм безжалостно поглотил летнюю ночь, в мгновение ока превратив теплый воздух в зябкий холод. Ветер бил ветви деревьев и, в конце концов, ломал более крупные и мелкие куски. Немногочисленные прохожие, которые бродили по улицам, быстро бежали в поисках убежища, а те незадачливые люди, которые застряли в своих машинах, проклинали ливень, поскольку огромные лужи усеяли дороги, делая невозможным движение. Время от времени между черным и серым завихрением облаков вспыхивали молнии. Это придавало небу пурпурный цвет на несколько секунд, прежде чем исчезнуть с леденящим кровь громом. На самом деле, Гермионе Грейнджер не стоило выходить на улицу. Никому не стоило, но вот она стояла под дождем в уже промокшей одежде, с усталыми легкими, жаждущими воздуха, после того, как брюнетка бежала почти полчаса. Надо было купить зонтик, подумала она. Ну, слезами горю не поможешь, да и зонт только замедлил бы ее движение. Гермиона посмотрела на дверь перед собой. Она была красиво изготовлена из красного дерева, без украшений или цветного стекла, но тем не менее, изображала эталон и уникальность человека, которому принадлежала. Девушка издевалась над собой, философствуя над дверью своей учительницы. Ну, скоро она станет бывшей учительницей, учитывая, что не пройдет и месяца, как Гермиона закончит среднюю школу Хогвартс. Она мгновенно приняла решение прийти сюда. Эта мысль поразила ее, внезапно, как молния в небе, ее не заботила погода, текущее время и расстояние между домом ее родителей и домом ее профессора. Хотя чувства к женщине не появились из ниоткуда, прошли годы, когда ее ненависть превратилась в восхищение, а в конечном итоге в любовь. Она украдкой поглядывала на нее в коридоре, или ее сердцебиение учащалось, когда она ссорилась с ней на уроке литературы. Гермиона видела огоньки азарта и вызова в этих черных глазах всякий раз, когда их мнения расходились. Она не знала, возможно ли это, но вне классов и вдали от одноклассников они могли вести вежливые и интересные беседы. Они тоже вместе шутили и смеялись. Девушка всегда чувствовала головокружение и легкомысленность после того, как прощалась с женщиной. Однажды она даже позволила брюнетке ставить оценки студентам за сочинения или экзаменационные листы. Она рассмеялась над рвением Гермионы, затем откинулась на спинку стула, склонив голову в сторону и положив ее на ладонь, а губы скривились от удовольствия. Еще один удар грома. Это заставило девушку вздрогнуть, поскольку звук потряс ее до самого сердца. Или, может быть, это была ситуация, в которой она оказалась. Она была дурой, придя сюда, это была ошибка, и Гермиона задыхалась, ее охватила паника. Ее здесь не должно быть. Брюнетка вздохнула. Прошло так много времени. Слишком много, чтобы это было маленькой влюбленностью. Несмотря на то, что она знала, что это ужасная идея, она должна была это сделать. После этого лета начнется ее первый семестр в университете, и, скорее всего, она больше никогда не увидит женщину. Одна мысль почти заставляла ее плакать. Гермиона больше не могла держать это в себе. Она мне откажет. Глаза Гермионы расширились, когда ее подсознание выразило ее самый большой страх. Она будет смеяться мне в лицо или, что еще хуже, ей будет противно. Как она переживет это, она не знала. Но она осталась. Может, если женщина разобьет ей сердце, ее будет легче забыть. Женщина жила в огромном доме. Из окон Гермиона могла видеть, что свет в холле был выключен, но слабый желтый цвет исходил от того, что, как она догадалась, было гостиной. Значит, она не спала. Гермиона не знала, как она набралась храбрости, но она это сделала, и постучала в дверь. Ответа не было. Она постучала снова, на этот раз громче и дольше. Она не слышала шагов, но увидела движущуюся фигуру от источника света. Гермиона ничего не слышала из-за шторма, но она держала пари, что женщина ругалась себе под нос, проклиная человека, который решил явиться к ней в такое время. Щелкнул замок, и дверь распахнулась. Вот она и стояла в короткой черной ночной рубашке с халатом, наспех перевязанным вокруг ее тела. Черные дикие кудри ниспадали каскадом вниз и почти доходили женщине до локтей. Ее глаза были блестящими кристаллами оникса. Внезапная вспышка фиолетового осветила аристократическое лицо, высокие скулы и идеальные рубиново-красные губы. Брови Беллатрикс Блэк нахмурились от раздражения, затем выражение ее лица сменилось шоком, когда она узнала свою ученицу. – Грейнджер, какого хре… Что, черт возьми, ты здесь делаешь?! Ты ведь не пьяная? – мисс Блэк посмотрела на нее; ее тон был одновременно раздраженным и удивленным, и Гермиона тоже заметила намек на беспокойство. – Н-нет, я не пьяная, – кротко ответила она; ее зубы стиснулись из-за холода. – Тогда объясни мне, почему ты здесь? – Блэк нетерпеливо дернула головой, призывая девушку заговорить. – Я... я должна вам кое-что сказать, – пробормотала она. О Боже, ее сердце ушло в пятки, это было глупо, глупо, глупо, глупо. – Сейчас?! – Да, это очень важно. Она, должно быть, думает, что я идиотка. Она ей была. – Тогда заходи, – вздохнула женщина, но брюнетка покачала головой. Гермиона не могла войти, иначе она знала, что уйти будет только труднее. – Нет, не могу! – она поспешно заговорила. – Я быстро, обещаю. Блэк посмотрела на нее, как будто у нее было три головы. Девушка вздохнула. Вот оно. Теперь все закончится. Возможно, эта странная форма их дружбы тоже. Слезы наполняли ее глаза, затуманивая лицо ее учительницы. – Я люблю вас. – выдохнула Гермиона. – Я так долго была влюблена в вас. Я люблю все мелочи в вас. – Я знаю, что это невозможно, – продолжила она. – Я имею в виду нас. Я знаю, что это безнадежно, но ничего не могу с собой поделать. Я не могу больше держать это внутри. Все эти годы вы были для меня причиной для раздумий. И с-скоро я поеду в университет, я знаю, что, вероятно, никогда больше не увижу вас, это разбивает мне сердце, и я... я знаю, что вы отвергнете меня, но я должна была вам сказать. Она отвела глаза от женщины и посмотрела на свои туфли. Грязь покрыла их; они были полностью испорченны. Вода протекла, пальцы ее ног были мокрыми и онемели. Гермиона не знала, как она доберется до дома. Женщина ничего не сказала. При ее молчании брюнетка подняла глаза и увидела мягкое печальное лицо мисс Блэк, ее брови были лишь слегка нахмурены. Она сожалеет? Самая маленькая надежда на то, что, может быть, это сработает, рухнула. Она почувствовала, как ломается внутри, и, наконец, ее слезы упали. Слезы катились по ее щекам горячими следами и смешивались с холодным дождем. Гермиона надеялась, что Блэк этого не заметила. Беллатрикс смотрела на свою ученицу, на эту блестящую девушку, которая выглядела такой хрупкой и крошечной посреди бурной ночи. Свет был слабым, но она видела, как эмоции закручиваются в мягких медово-карих глазах. Девушка всегда была готова к вызовам, полна жизни и уверенности, с изюминкой озорства. За все годы знакомства с Гермионой она не видела ее такой открытой, сломленной и уязвимой. Белла почувствовала рывок в груди, заставляющий ее плакать, она искала правильный ответ, что сказать, но не могла. Какая жалость, ругала она себя. Вместо этого она решила действовать. Брюнетка судорожно вздохнула, обдумывая, что ей теперь делать? Она увидела, как Беллатрикс вышла под дождь и подняла руку, чтобы сжать руку Гермионы. – Войди, – мягко сказала она, втягивая Гермиону в коридор. Со вздохом девушка последовала за ней. Блэк, скорее всего, усадит ее и расскажет, насколько неуместной и неправильной была эта симпатия. Что она ее учительница и старше нее. Гермиона все это уже знала. Она обдумывала это, иногда пряча голову в подушку, чтобы скрыть румянец или слезы. Парадная дверь была закрыта за ней и заперта, когда Блэк повернула в ней ключ. Брюнетка тихонько выдохнула, хотя в зале не было отопления, было намного лучше, чем на улице. Внезапно ее толкнули к двери. Ее спина встретилась с деревом с тихим глухим стуком, толчок не был резким, но тем не менее у нее перехватило дыхание. Она была сбита с толку, что происходит? Миллионы мыслей мчались в ее голове, но все утихли, когда она почувствовала, как мягкие, плюшевые губы соприкоснулись с ее холодными. Теперь теплое тело Беллатрикс было прижато к ее промокшему, полностью покрывая ее, когда она почувствовала, как бедро пробирается между ее ног, полностью прижимая ее к двери. Не задумываясь, она обвила руками талию женщины и позволила поцелую углубиться. Беллатрикс была такой, такой горячей, тепло ее тела обнимало Гермиону. Она слегка прикусила губу брюнетки, прося разрешения войти, чего последняя более чем хотела. Волна возбуждения прокатилась по ней вместе с дрожью, когда их языки встретились, и Гермиона позволила Беллатрикс исследовать ее. Руки женщины бегали вверх и вниз по бокам, а затем опустились. Одна лежала у Гермионы на бедре, другая потерялась в грязных, мокрых, спутанных волосах, держа ее голову и притягивая к себе. Их губы разомкнулись со вздохом, и Гермионе пришлось на секунду отдышаться. Она положила пальцы на сильную руку и в конце концов прижала ее к ключице Беллы. Она посмотрела на женщину в поисках подтверждения. – Вы... ты...? – она не могла озвучить свой вопрос, но учительница понимала ее без слов. Она наклонилась и поцеловала ее губы. – Да, питомец, – пробормотала она, и брюнетке действительно не терпелось почувствовать ее идеальный рот на своем. – Да. Беллатрикс атаковала ее шею, оставляя горячие следы поцелуев по всей ее нежной коже. Гермиона задохнулась, когда почувствовала, как ее язык слизывает капли дождя, влажность скапливалась между ее ног, и, о боже, бедро женщины давало трение, в котором она как раз нуждалась. Стон сорвался с ее губ, когда Белла пометила ее шею укусами, а затем успокоила их языком. Гермиона почувствовала холод на своей коже, напоминание о бушующей грозе снаружи и тепле Беллатрикс, сливающегося и тающего одновременно. Девушка как раз собиралась «вернуть должок» и наклонилась к ее лебединой шее, когда почувствовала внезапную, неприятную тяжесть в носу. Нет, не сейчас! Она пыталась сдержать это, но действительно не могла. В последнюю секунду она отвернулась от учительницы и чихнула один, а затем два раза. Каждый из них потряс ее, и ее легкие горели. Она всхлипнула и прищурилась, потому что тело вокруг нее тоже тряслось, но от хихиканья. – Почему ты не взяла с собой зонтик? – весело спросила Беллатрикс. Гермиона пожала плечами. – Забыла его. Женщина фыркнула. – Моя умнейшая ученица, как же так? – она сделала шаг назад, и девушке сразу стало не хватать близости. – Тебе следует принять ванну, иначе можешь простудиться, если останешься в этой одежде. – она ухмыльнулась и повела девушку в ванную.

***

Согревшись в горячей воде и вымыв волосы, Гермиона надела ночную рубашку и нижнее белье, которое ей дала Белла. «Я случайно купила меньший размер». Оно все еще было для нее слишком большим, но девушка не жаловалась. Гермиона вышла из ванной и оглядела большую роскошную спальню. Под окном рабочий стол женщины стоял между аккуратно расставленными книжными полками, на столе лежали сочинения и экзаменационные листы. Перед журнальным столиком и диванчиками стоял камин, хотя огонь в нем не горел. Скорее всего, для украшения, потому что дом все же отапливался. Самой большой мебелью в комнате, конечно же, была кровать с толстыми пуховыми одеялами и несколькими подушками, которая выглядела довольно заманчиво с женщиной, лежащей посреди нее, как темная императрица. Между длинными пальцами она держала дымящуюся кружку. Девушка в недоумении снова посмотрела на стол. – У нас больше нет экзаменов в этом семестре. – Ну да, это апрельские, – пожала плечами женщина. – МакГонагалл прожужжала мне все уши из-за них. – Апрельские? – глаза брюнетки расширились. – Когда вы планировали ставить им оценки? – Заткнись, – ответила она. – Я была занята, назначая задержания. – И терроризируя студентов, – ухмыльнулась Гермиона, и в ответ женщина фыркнула. – Что ж, преимущества работы учителем. – она жестом указала рукой, чтобы сесть рядом с ней. Сердце Гермионы забилось от этого и она почувствовала, как тепло распространяется по всей ее груди. – Я добавила тебе Лемсипа в чай ​​на случай, если ты заболеешь гриппом или простудой. Я бы не удивилась. – Белла указала на маленький столик рядом с кроватью. Гермиона взяла кружку и осторожно села рядом с женщиной, которая расставила подушки так, чтобы Гермионе тоже было удобно. Брюнетка медленно придвинулась к ней и положила голову на плечо Беллы, которая в ответ протянула руку за спину девушки и, в конце концов, обвила ею талию. Они молча пили чай, хотя тишина не вызывала дискомфорта. – Закончила? – спросила женщина через некоторое время и, увидев, что кружка девушки теперь пуста, взяла ее и поставила на маленький столик рядом со своей. – Спасибо, – улыбнулась Гермиона. Повернувшись к Гермионе, Беллатрикс изменила положение, так что брюнетка наполовину легла на нее. Как и раньше, между ног Гермионы проскользнуло бедро, и Гермиона улыбнулась этому действию. Похоже, Белле очень понравилось это место. Девушка прижалась к шее женщины, нежная кожа согревала ее щеку, а черные спутанные волосы окружали ее, как темная вуаль. – Нам будет о чем поговорить. – шея Беллы задрожала против лица брюнетки, когда она произнесла эти слова. – Я знаю. – прошептала она в ответ. – Утром. – Утром. – согласилась другая. Беллатрикс провела пальцами вверх и вниз по изгибу позвоночника Гермионы, которая почти растворилась в ее прикосновениях. – Твои родители? – спросила она с намеком на беспокойство. – Они уехали на лекцию в Шотландию. – вздохнула Гермиона. Учитывая, что оба ее родителя были врачами, она привыкла проводить время в одиночестве, иногда в те дни, когда случались подобные поездки. Тем не менее это оставило боль в ее сердце. – Они вернутся домой только в среду. – Что ж, ты можешь остаться здесь до тех пор, если хочешь, – небрежно предложила Беллатрикс. – Действительно? – она взглянула и отодвинула голову от удобного места, чтобы посмотреть на нее. – Ммм, – ухмыльнулась Белла, – У нас может быть шанс закончить то, что мы начали раньше. Гермиона почувствовала, как участилось ее сердцебиение. – Почему не сейчас? – игриво спросила она в ответ. – Ты чуть не заснула в ванне, так что спи, – блуждающей рукой она легонько шлепнула девушку по ягодицам. Она продолжила более низким голосом. – Кроме того, для этого тебе понадобится энергия. Брюнетка закрыла глаза и подавила дрожь, за пределами их маленького рая ужасный гром пронесся по небу. Несмотря на то, что она не боялась этого, она спрятала лицо в черных кудряшках и вдохнула запах сирени женщины, смешанный с оттенком сандалового дерева. Это успокаивало и одновременно затягивало. Ее веки были отягощены бегством во время шторма и эмоциональными горками, которые она себя навязала. Что-то было не так с ее горлом, хотя чай, который она выпила, немного помог. – Спокойной ночи, – она ​​поцеловала ключицу Беллатрикс, которая обняла девушку и прижалась губами к ее макушке. – МакГонагалл убьет меня, – пробормотала Белла про себя, прежде чем заснуть.