Мышь

Холодно. В серое пальтишко кутаюсь. Все сильнее, сильнее кутаюсь. Душно. Душит, душит серый тулуп. Пытаюсь пуговицы расстегнуть — а их нет. Душит тулуп, пот — реками по спине. Сорвать пытаюсь. Но пальтецо все теснее и теснее. Душит, душит, к земле клонит. Будто бы в размерах уменьшаюсь. К полу, к полу, все ближе к полу. Ударяюсь головой о паркет. Из разбитого носа тонкой струйкой хлещет кровь. Кричу. Пытаюсь кричать? В ту же секунду меня оглушает писк. Кажется, его издаю я…

***

Сквозь сон прорывается мерное машинное гудение. Что-то жужжит, щелкает, потрескивает. Надо открыть глаза. Надо открыть глаза. Надо… Яркий свет. — Пациент просыпается. Добавить газа. Во рту шипит. Становится горько. И темно.

***

Бегу. На четвереньках бегу? На четвереньках, да. Кажется, что-то не так с руками. Теперь это какие-то нелепые птичьи лапки. Нет, нет, на птичьи не очень похожи. Скорее… как у грызунов? Ну да, точно. У моей морской свинки были такие же. Розовые, маленькие, растопыренные. Никчемные. Дурацкие. Где мои руки?! Где мои нормальные руки?! Где они, черт возьми?! Тулуп давит. Тулуп душит. Тулуп ко мне будто бы прирос. И фиг его снимешь теперь. Не этими дурацкими лапками же. Да и пуговицы… Черт бы их побрал. Ни одной. Почему же ни одной чертовой пуговицы?! И почему эти чертовы хомячьи лапы?! Что со мной вообще?! Бег-бег-бег. Писк. Пищу я. Вот так незадача. Лапы, тулуп этот, теперь еще и писк… Не тулуп, а шкура, верно? Даже не шкура — шкурка. Все сходится — я мышь. Господи Боже… Я — мышь. Нет, это сон, конечно. Идиотский сон. Чего только под наркозом не привидится… Сейчас я, вероятнее всего, лежу на операции. Да, так оно и есть. Помню, как меня госпитализировали. Из-за чего — не вспоминается. Аппендицит? Да, точно, аппендицит. Наверняка какое-то скверное обострение… Да-да, теперь вспоминается. Точно. Все так и было. А сейчас — оперируют. И, конечно, я сплю. Ну, как иначе? Скоро проснусь. Надеюсь, по крайней мере. Уж больно нелепый сон… А пока — бег, бег. И писк.

***

— Что скажете, доктор Стюарт? Организм нормально адаптируется к трансформации? — Все проходит идеально. Только мозг пока не принимает. Но это нормально. Понадобится время. Поддайте еще газу. Крепкий сон нам на руку. Пшшшшш…

***

Хочется есть. Кажется, у людей и мышей похожий рацион, а? Надо бы что-то поискать… Бег-бег-бег. Писк. Где бы хлебца достать? Откуда уволочь кусочек сальца? Или, может, сыра? Так, должно быть, думают мыши? Мыши вообще думают? Я, по крайней мере, еще способен. Но я — не мышь. Это же просто сон? Сон под наркозом? Да-да, конечно. Все так. Однако пока что я лишь голодная мышь. И мне необходимо найти немного еды. Поэтому — бегу. Бег, бег, бег. Где я вообще? Что это за место? Оно будто бы мне знакомо… Ого, да это моя квартира! Да, точно, она. Выглядит неузнаваемо при моем нынешнем размере. Даже и не подозревал, что «однушка» может быть такой просторной… Наверняка под диваном завалялись хлебные крошки. Я частенько ел сэндвичи там. Шныряю под диван. Тут темно и пахнет плесенью. Так себе местечко… Но мне почему-то уютно. Мышиная психология? Похоже на то. Я чувствую себя, как в норке. Никто меня не тронет, не достанет, не съест. Я в «домике». Я в безопасности. Я… счастлив? Странное ощущение. Да, точно, счастлив. Как мало мыши надо для счастья! Человеком я был намного капризнее. Может, это все же не самый плохой сон? Может, и не плохо, если это — не сон?.. Ох, что за бред?! Думать, как мышь, определенно плохо. Я человек, черт побери! Пусть и человек, спящий под наркозом. Поскорее бы кончился этот нелепый сон. Поскорее бы…

***

— Доктор Стюарт, он опять просыпается. Добавить газу? — Думаю, в этом больше нет необходимости. Операция почти подошла к концу. — Его мозг… — Да, он в процессе адаптации. И притом — весьма успешной. Процесс принятия уже запущен. Осталось лишь немного подождать. Еще немного — и…

***

… И я нашел хлебные крошки. Да, их тут действительно куча! Просто объеденье. Настоящий пир! Безумно вкусно. Я упоенно чавкал. Чавкал — и в то же время прислушивался. Все ли спокойно? Я в безопасности? Надо быть начеку. Диван диваном, но кто знает… Всякое может случиться. Конечно, это всего лишь сон. Очень реалистичный, но все же сон. Так что бояться нечего. Правда же? Скоро проснусь все равно. Скоро же? Стоп. Что это за шорох? Вот опять! Я точно что-то слышал. Как будто бы… кто-то крадется. Тихо так, на мягких лапах. Кто это? Кто это, черт побери?! Четыре пушистых лапы замерли возле дивана. Быть этого не может… Мурашки заскользили под шкуркой. Откуда кошка в моей квартире?! Я же не заводил никогда… Проникла с улицы? Бред, чертов бред. Я точно знаю, что все окна и двери были закрыты. Или же… Черт, наверное, когда меня забирали на «Скорой», дверь никто не запирал. А я же был в «отключке», верно? Ни за чем не мог проследить. Вот и… Нет, это просто кошмар. Сон, да. Пора бы ему уже закончиться. Как раз — самое время. Ну пожалуйста… В миллиметре от меня мелькнула мягкая лапа. Я едва успел отскочить. Вжух! Выскочили из подушечек острые когти. Прыгаю, как заводная игрушка. Сердце колотится, как бешеное. Проснись!!! Ну, проснись же!!!

***

— Доктор Стюарт, вы только посмотрите на это! Кажется, мы его теряем… — Вот черт! У него кровоизлияние в мозг. Возможно, аллергия на газ. Зовите нейрохирурга! Надо действовать очень быстро. Счет — на минуты. Пи-пи-пи…

***

— Пи! Пи! Пи! Пииии! Пищу, как резиновый утенок. Прыгаю, как мячик-попрыгунчик. Этот мерзкий кот весьма настырен. Кажется, он твердо решил меня сожрать. Боже, какая же у него длинная лапа! Как, как она вытягивается так далеко?! Я же ведь уже в самом углу… Чувствую холод стены за спиной. А лапа, чтоб ее, все тянется. Одно радует — кажется, пролезть под диван целиком эта тварь не может. А прыгать я умею хорошо. Мыши хорошо прыгают. Надо же… Конечно, я не мышь. Я просто… Просто кто? Кто я? Если не мышь — то кто? Наверное, все-таки мышь. Не припоминаю других вариантов. Значит, все-таки мышь. Пи! Пи! Пиииииии!!!

***

— Черт, его сердце на грани. Критическая тахикардия. Мы почти потеряли его! Пауза. Тяжелый вздох. — Адреналин? — Это уже как мертвому припарки. Впрочем, давайте. Хуже точно не будет. Резкий укол. Тело вздымается дугой и падает обратно, как на сеансе экзорцизма. Раздается писк подключенных аппаратов. Затем все стихает.

***

Пи! Пи! Пииииииии!!! Лапа все ближе и ближе. Растягивается, как резиновая. Сколько я еще смогу прыгать? Как я могу спастись?.. Прыжок. Еще прыжок. И снова, снова, снова. Начинаю выдыхаться. Сердце застревает в глотке куском яблока. Вдруг лапа исчезает. Я не верю своим глазам. Что задумал этот кошак?! Не может же он оставить меня в покое? Но вдруг ему просто надоело? Вдруг он все-таки устал? Тогда я спасен, спасен, черт возьми! Ведь кот не может пролезть под диван. Слишком уж крупный — это по лапам понятно. Иначе бы давно залез. Я спасен? Я буду жить? Шурх! Еще секунда — и я вижу его морду. Кошачью? Черт побери, нет. У ЭТОГО может, и была когда-то кошачья морда. Но сейчас это больше напоминало разверстую дыру, разящую запахом гнили. Прямо на меня упал ворох личинок жука-могильщика. Я запищал от отвращения. Гниющий зев все приближался и приближался. Диван не был преградой для этой твари. Она растекалась по полу, как резиновое желе. Прыгать уже было бесполезно. Убежать — невозможно. Чавк! Гниль заливается под лапки. Кажется, они раньше были… руками? Быть того не может. Впрочем, уже все равно. На меня накатывает уютное безразличие. Даже пищать стало лень. Зев распахнулся прямо надо мной. Внутри — мокро и разит мертвечиной. Наступает тишина.

***

— Доктор Стюарт, похоже, он труп. Доктор устало опускается на стул, потирая виски. — Так и есть, Джон. Наш эксперимент снова провален. Кажется, придется завязывать с этой практикой… — Что скажете его родственникам, доктор Стивенс? — Ничего не поделаешь. Придется вернуть им деньги. Они верили в этот эксперимент, дружище Джонни. Верили даже больше, чем мы. Увы, что вышло — то вышло. Выходит, мы их подвели… Вздох. — Позовите Фрэнка и Смита, Джон. Пусть увезут тело в морг. А я пойду хлопну пару стаканов виски. У нас был тяжелый день. Надо снять напряжение.

***

Палата опустела. Лишь тело на кровати продолжало смирно лежать. Благо, трупы ходить не умеют. Даже такие необычные. А тут было на что посмотреть. В конце концов, на кровати лежал человек, целиком покрытый серой шерстью. Его уши больше напоминали огромные лопухи, пронизанные сетью кровеносных сосудов. Изо рта торчали чудовищного размера резцы. А из-под одеяла предательски вываливался длинный лысый хвост. Ладони были, как у ребенка, а пальцы — по-птичьи длинные и тонкие. Что уж там говорить — это существо больше напоминало экспонат для Кунсткамеры, чем человека. Вдруг послышался шорох. Дверь в палату тихо скрипнула. Желтые глаза полыхнули в наступающих сумерках. Кот-падальщик пожаловал за своим ужином. Чудовище шевельнуло усами, принюхиваясь. Облизнуло мохнатые губы толстым розовым языком. Острые уши шевельнулись пару раз, тревожно прислушиваясь. Все тихо. Существо опустилось на колени перед кроватью и жадно впилось зубами в бок человекомыши. Оно с жадностью всасывало кровь, перемешанную с внутренностями, словно молоко из миски. Кости задорно хрустели на зубах. Тварь трапезничала, довольно мурча. Желтые глаза жмурились от наслаждения. Вскоре создание насытилось. Принялось себе умываться, вылизывая мощные лапоруки. Но тут в коридоре послышались шаги. Существо вскочило и с кошачьей грацией выпрыгнуло в окно. Проходи мимо запоздавший прохожий — наверняка мог бы поклясться в том, что видел вылитого героя из мюзикла «Cats». К счастью, никто не проходил…