Дух

Глава 1, о свете в конце тоннелей и жизни сегодняшней или тогдашней двух друзей.

2016 год.       Похоронное бюро на Самейской дружелюбно приветствовала редких посетителей, старая вывеска из ясеня потемнело от времени, но на ней были видны чёткие слова: Похоронное бюро Ясеневых.       Виктория Ясенева скучающе перебирала бирки и склянки в шкафу, повидавшем многое.       Весна. Люди выходят на улицы все чаще, с ума сходят все больше. Про страдающих от любви молодежь и говорить нечего: лежат в гробу молодчики.       От пыльцы, залетавшей в приёмную вместе с людьми, тянет чихать и кашлять. Не то аллергия, не то простыла недавно. С простудой она имела частые дела, были даже тесные взаимоотношения. На родине морозы бушевали всю зиму, начиная с холодного ноября и заканчивая капризным апрелем. Болела она часто в детстве, позже заработала иммунитет и теперь переносила болезнь на ногах вполне спокойно, ночами дыша над картошкой и обжигаясь молоком.       Работа приходила неожиданно: случится ли несчастный случай, затяжная болезнь, убийство может, похоронка пришла - всё могло быть.       Приёмная светлая: новый линолеум был чётко посажен и не цеплял глаз неровностью и недостаточностью, стены, украшенные панелями, и крепкая стойка напротив входа. Здесь мало что меняется со временем, разве что подновляется и заменяется новыми хозяевами бюро. Впрочем, сами хозяева, прошу заметить, не носят порой печать времени на лице и не имеют тех, кто хоть раз её получил. Хозяевами становятся вторые дети в роду, дожившие до двадцатидвухлетия и полностью перенявшие знания прежнего хозяева.       Бюро, как и сами хозяева, давно и прочно укоренились здесь, в Сибири. Многое застал их род, и множество уроков вынес из горнила истории России.       Посетители приходят с конкретной целью, бюро представляет услуги нужные для неё и больше они не встречаются, если не умрут, конечно.       Бывает так, что некому позаботиться о похоронных хлопотах посетителя. Он может зайти в бюро, оформить свои похороны в соответствии с вероисповеданием и предпочтением, и спокойно уйти умирать, зная, что после о нем позаботиться хозяин.       Весной твориться хаос, открываются с другой стороны люди, оживает природа, все приходит в движение, смывая старое, но взамен строя новое, в котором, если приглядеться, можно узнать старое, с косметическим ремонтом. Например, районная больница: все подновили, изменили, но все осталось по-старому.       Виктория тщательно протирала пробирки, смотря в ожидании на дверь, внутри надеясь, что в такой погожий день заказов не будет.       Стрелки на часах непозволительно медленно идут по циферблату, в ушах стучат мелкой дрожью дирижёры, двоится в глазах. Виктория тяжело опирается на стойку и кладёт горячую голову тёмной матовой поверхности дерева. Разгар весны, посетителей не очень много, вечером придут за гробами.       Входит Михей Маркелов, колокольчики резко звякают и долго утихают, посетитель морщится и снимает покоцанный шлем, открывая вид на подпорченное лицо, говорит шёпотом, зная о головной боли хозяйки, тихо проходит и садится на тёмный гроб, сразу ставя полный пакет с рисунком Эппл на стойку.       — Совсем замучила? – риторический вопрос с известным им ответом.       Виктория, молча, ставит на стойку резные деревянные кружки, с пузатыми черепаховыми котами, и толкает к нему. Михей споро наливает обоим свежую ряженку, чуть кисловатую из-за жары, но прохладную и свежую, как заверяла бабулька на конце улицы.       Молча, пьют, наслаждаясь тишиной. Встречи их редкие из-за работы Михея и разных взрослых причин, которые здесь не будут упомянуты.       —Родственник твой, Федька, где сейчас?       Меланхолично посмотрев на дно кружки и, отставив её подальше, вытащив с полок пакетик печеных сухарей, Виктория чуть погодя ответила:       — Федька, за границей, говорят, к племяшке за проступок отправили исправляться, да дитё учить.       — Вот как. Хороший парнишка, хоть и в себе, постоять за себя может.       Михей прибрал к рукам пакетик и положил в сумку, из которой достал взамен свой, утвердительно подтолкнув к собеседнице, сказав, догадываясь о её чувствах:       —Волнуешься никак? Или обучение прошёл спустя рукава?       Ясеницкая вздохнула, нахмурила тёмные брови и подтвердила его догадку, добавив позже:       — Волнуюсь. Обучение мать его запретила, сказала, что дара нет, а если и будет, то вырежет.       Маркелов переменился в лице: дернулась когда-то давно обожженная щека, брови насупились, несколько шрамов их пересекавших сложились в ломаный узор. Так он был рассержен, обескуражен и недоволен поступком матери Фёдора, что хотел он резко встать и помчаться исправлять деяния этой женщины. Останавливало его только то, что уже не может ничего изменить, а если сможет - свои же съедят. С надеждой спросил:       — Не вырезала?       Дар для этой семьи был особым, но проявлялся по-разному: кто-то чуял, что на уме человека, видел тропы мёртвых или очень редко, но появлявшиеся каждое поколение проводничество душ. Редко кто осознавал свою дарованность, а уж особенно использовать возможности. Дары появлялись у их предков намного чаще, чем у них самих, и они всяко лучше умели ими пользоваться. А вырезать начали с приходом католичества и православия: в новую веру посвятят, да дар уходит к кому нибудь другому, а уж если мать ребёнка окрестит, то всё, дар уйдёт навсегда.       — Не успела, я помешала, в Питер забрала, обучать не могла из-за запрета. Мальчик умный, сам дойдёт до нужного хода, тем более в месте силы. Хоть, она и говорила уверенно от себя, но в Федоре ощутимо сомневалась. Убеждала скорее себя, чем его.       Виктория выпрямилась на стуле и сравнялась с ним ростом, расправила плечи, натягивая тёмную ткань одежды на себе, сложила руки на поверхность, да глядит в упор, почуяла видимо интерес его:       — Дело пытаешь, аль от дела линяешь?       Тёмные глаза сверкнули, таящаяся в ней сила медленно выходила из тела, волосы, будто живой огонь обуял. Если б не глаза, подумал что, дух заморский вселился в неё: изнутри истязает нутро пламенем. Но в Ясеницких духи не вселялись, ибо сами были ими и других в себе не терпели.       — Питаю дело к нему в будущем, если дар как следует обтесает. Делами не сыт, мало их мне дают, а ходить ещё столько же по земле тошно уже. Мочи нет. - Михей тяжко вздохнул, почесал сложившуюся щеку, здоровая кожа под ней полезла, вытащил из сумки коньяк. Рыжая поставила граненные приземистые стаканы.       — У Фёдора дара такого нет, ему все нутро человеческие изучать надобно, а проводить сил даже кошку не хватит: хвостатая сама затащит, не пойми куда, и сгинет хлопчик. А нам с тобой, ещё долго по Сибири ходить, пока не родиться проводник наш.       Договорив, достала из маленького холодильника лёд для напитков, жара хоть и чуть спала, но мучает.       Поглядели глаза в глаза, синева с чернотой, чокнулись глухо, стенки толстенькие у стаканов были.       К вечеру разошлись.       Металлический конь взревел, прогоняя на миг тишину городка, и скрылся в ночи, стремясь к шоссе.       Виктория добила с локтя остатки алкоголя, небрежно стерла следы, тыльной стороной ладони, говоря в сторону гробов на заказ:        И вы хлопчики ходить по этой земле будете, коли в жизни осталось за что подержаться.