коротко о главном

      Когда дни проходят особенно плохо, особенно трудно, Джено начинает страдать от нехватки Джемина, причем, ему необязательно говорить с ним, что-то обсуждать, делиться, даже смотреть — не потому что он не любил это, просто обычного разглядывания было мало, потому занятие это было крайне бесполезное.       Джено не хватает Джемина тактильно.       Руки его трогать, ведя пальцем по выступающим венкам от кисти до самого плеча; острую коленку очерчивать кругами сквозь дырку в его безвкусных штанах; слегка надавливать на ямку меж ключиц и чувствовать бьющуюся там венку.       Ложиться рядом на кровати и холодной лапой проводить по чужой ноге, заставляя Джемина ежиться и ругаться, но терпеть; поддевать этой самой ногой штанину и оттягивать ее все выше и выше, лишь бы открыть как можно больше кожи.       Футболки тоже задирать, проводя своими длинными пальцами по ребрам, по животу, по груди, стараясь не задевать самые чувствительные места, чтобы не услышать в ответ недовольное ворчание.       Но временами, когда становилось совсем тяжко, когда все ну просто заебывают во все щели мозга и хочется почти вскрыться, Джено не нужно было приставать и изучать каждую клетку уже так знакомого тела.       Ему просто нужно было тепло.       Дверь закрывается тише, чем обычно, практически беззвучно, что Джемин не сразу понимает, что кто-то пришел. Он точно убеждается, что это не игра фантазии, а просто Джено, когда вслед за звоном от связки ключей слышит вздох.       — Привет, — бросает На, когда старший проходит мимо и совершенно не обращает внимания, и хмурится. Сам он лежит на кровати и читает последние главы Шестого сна Вербера, абсолютно запутавшись в повествовании, потому что ума для таких книг у него явно маловато, да и неважно это уже.       Джено достает из шкафа полотенце, огромные штаны и уходит в душ, а Джемин лишь улыбается — бедолага, весь день небось пахал как в последний раз. Теперь нужно будет лечить.       Когда Джено возвращается, из закрытой книги вытащена закладка, что говорит о том, что она полностью прочитана (но это не точно), хотя его это абсолютно не волнует. Он бросает мокрое полотенце на пол и, в одних лишь штанах, ложится на кровать. Вернее, на Джемина.       Младший издает звук, будто дух испускает от такой внезапной тяжести, но Ли как-то всё равно — он укладывает голову на чужую грудь, чувствуя, как становится влажной футболка от его волос, руки устраивает рядом, а ноги сплетает с джеминовыми чуть ли не в узел.       — Ты же мой мальчик, — противным тоненьким голосом тянет Джемин и треплет за щёчку Джено, а тот хмурится, ловит чужую руку своей, чем вызывает улыбку.       — Я вообще-то старше тебя… — бубнит он в ответ и целует тыльную сторону ладони На. Тот по-доброму улыбается и прижимается щекой к мокрой макушке.       — Устал?       — Соскучился.       Смешок и снова щипок за щеку.       — Что-то новенькое, — Джемин за такое получает шлепок по бедру и смеётся, а затем крепко-крепко обнимает всеми конечностями, создавая из себя некую крепость для старшего, который покорно прикрыл глаза и чуть ли не начал мурчать от такого.       — От тебя вкусно пахнет, — бормочет он в итоге, практически проваливаясь в сон и чувствуя, как Джемин начинает еле ощутимо хлопать по его голой спине, будто убаюкивая маленького ребенка.       — Ты всегда так говоришь. Так и будем лежать? Покушать не хочешь? — Джемин делает попытку приподняться, но в ответ слышит возмутительное мычание и опускается обратно на подушку.       — Так и будем, — недовольно отвечает старший и немного подтягивается, чтобы уткнуться лицом в шею.       Младший морщится от все ещё влажных волос, оставляет поцелуй на лбу и накидывает на них двоих плед, который все это время покоился рядом, продолжая похлопывать по спине и убаюкивать. Ему хочется, честно говоря, даже запеть какую-нибудь примитивную колыбельную, но он знает, что Джено «старше» его и лучше таким не бесить.       Да и Джено не нужны эти сюсюканья. Ему нужно только одно — тепло.       Поэтому Джемин прижимается к нему ещё крепче и, кажется, тоже засыпает, напоследок услышав, как сладко причмокивает его взрослый мальчик.