Море

***

      Его глаза были цвета шоколада, сладкого и тягучего, молочного шоколада. Хотелось смотреть на них вечно, как блики играют на радужке, как зрачок расширяется от радости — эти глаза притягивали.       Мягкие и розоватые губы изгибались в очередной улыбке для какой-то девушки, повторяя очередные комплементы из-за которых та или иная «принцесса» — как он их называл — покрывалась румянцем и неловко крутила прядку на палец.       Руки, снова перебинтованные чистыми бинтами, ловко перехватывали талию хрупкой девушки что ласково смеялась обнимая его в ответ. Тепло тела парня передавалось к ней, заставляя прижиматься сильнее.       Наблюдая за этим, парень аккуратно отглотнул из баночки пива — отобранной у старшеклассника что не в состоянии вернуть ее — кислый в перемешку с горечью вкус скатился по горлу. Оно было холодным и поэтому по телу пробежали мурашки, юноша встал со стула и побрел к двери — на выход из зала где проходил праздник.       Рыжие волосы трепал прохладный, соленый воздух с моря. Пустая баночка благополучно отправилась в мусорный бак. Усевшись на ступени лестницы, юноша закрыл руками лицо и глубоко вдохнул. Его сердце ужасно ныло и заставляло корчиться от боли и обиды.

Чуя Накахара был одинок.

Чуе было холодно и обидно.

      Он не был выпускником этого года, его вообще здесь не должно было быть, но друг настойчиво уговаривал его пойти с ним сюда. И он пришел, но лишь по одной причине. И этой самой причиной был он — Дазай Осаму. Его друг был прекрасно осведомлен о чувствах хулигана к старшекласснику и использовал это.       Сигарета тлела и беловатый дым поднимался вверх. Дазай с девушкой увлеченно беседовал и уводил в сторону склада физ.инвентаря и Чуя понял причину. Резкий рвотный рефлекс застал юношу врасплох, быстро вскочив, он побежал в туалет. Сигарета упала на землю, потихоньку потухая.       Через два часа Дазай вернулся в зал и Чуя в какой-то мере был рад этому. Он хотел с ним поговорить, хотел просто постоять рядом, но парень был окружен девушками. Возле Накахары стояли двое старшеклассников которые смеялись над Осаму и показывали как им завидно внимание девушек к нему. Рыжеволосому был противно от них, но и уходить он не собирался чем и обратил на себя внимание парней.       Один из них положил ему руку на плечо, смеясь, спросил — завидно ли малышу смотреть на то что у кого-то куча внимания девушек, а у него ничего. Чуя фыркнул и скинул его руку, складывая свои на груди, он ответил что ему не чуть не завидно и вообще плевать. Парни удивились и продолжили расспросы, они не были плохими, Чуя был им интересен как собеседник и они вели себя прилично. Взгляд Дазая прожег спину голубоглазого. Он повернул голову и заметил серьезный и хмурый взгляд старшеклассника. Ему понравился этот взгляд, казалось что Дазаю не все равно на парня и вот вот он подойдет и заберет его из этой компании, скажет что давно хотел с ним пообщаться и может бы, может быть! , даже предложит быть друзьями. Но нет… Этот взгляд уходил в сторону, обращая внимание снова на толпу девушек. Тепло, прокатившееся по тело, резко сменил холод. Правильно, на что бы не надеялся Чуя Накахара — этого не будет. Вернувшись на улицу юноша побрел вперед, даже не осознавая куда именно держит путь. Звуки музыки постепенно отдалялись, радостные разговоры прекращались и наступила тишина, лишь звуки волн, ударявшихся о скалы, напоминал о реальном мире. Сняв пиджак, Чуя повесил его на перилы которые ограждали берег моря. Луна поднималась все выше и время летело вперед. Никому не нужный юноша выкурил уже пятую сигарету, размышляя о жизни. Эх, видели бы его сейчас родители. Мать бы с грустью и нежностью обняла его, легонько поглаживая спину, а отец бы недовольно пробурчал что-то и потрепал его по голове. Так не хватало их… После крупной ссоры юноша уехал к дяде и до сих пор живет у него, домой возвращаться не желает. Обида на то что родители не приняли его из-за ориентации все еще колола сердце. Он любил их, но простить не мог. На плечи упал чей-то больше по размеру пиджак и Чуя в шоке уронил сигарету, поворачивая голову. Пред ним стоял Дазай с легкой и добродушной улыбкой. Он встал рядом с ним, смотря на город, когда юноша же глядел на нависшую над морем луну. — Что ты здесь делаешь? — мягкий и веселый голос прозвучал очень близко. — Просто курю. — хмуро ответил Чуя, не желая ломать свой авторитет хулигана. — Гм, — все что произнес Осаму в ответ. Тишина опять ударила в уши и Чуе показалось что он облажался. Дазай первый начал разговор, а он так грубо и безразлично ему ответил. Плохо дело, так выйдет что и друзьями им не стать. — Та девушка… — начал парень. — Была слишком неумела в постели. — слова Дазая выбели юношу из колеи. — Что? Ты о ком это еще? — недовольно спросил Накахара, поворачивая голову и натыкаясь прямо в карие глаза. Этот взгляд был полон любопытства и даже насмешки. — Хм, — ухмылка окрасила его лицо. — Ты же и сам прекрасно видел нас, Чу-уя~ — Ты знаешь как меня зовут? Удивительно. Красавец всей школы знает в лицо и по имени мелкого хулигана. — Ха-ха. Ну можно и так сказать. — его голос стал ниже и это будоражило. — Но знаешь, я не могу не знать того, кто меня… при-вле-ка-ет. Багровые пятна на лице отчетливо виднелись под светом луны. Накахаре было сладко, сладко от такого признания. Глаза забегали в поисках поддержки, но тут же распахнулись от шока — чужие губы мягко сминали его собственные. Может алкоголь дал о себе знать, а может и просто на радостях Чуя ответил на него. Отдалившись тяжело дыша, Чуя весь красный заметил что находиться уже в объятиях парня. Было тепло. Нежный шепот Дазая на его ухо про то что Чуя прекрасен заставляли съежиться от смущения и стыда. Они простояли так еще минут пять и Осаму предложил зайти к нему погреться, на что Накахара, не задумываясь, согласился.

Наивный.

Боль была на столько не выносимой что парень ревел в голос.

Его глаза источали ледяной холод и безразличие продолжая толкаться в юношу. Слезы градом текли по щекам и хриплые крики доносились по комнате. Он беззащитен и испачкан. Его насилует любимый человек, с абсолютным безразличием. Лишь начало было прекрасным, все эти легкие касания, поцелуи были лишь иллюзией. Такой медовой иллюзией которая затуманила разум. Как бы он не сопротивлялся Дазай все же был сильнее. Намного сильнее. Крики стихли, оставляя лишь непонятный хрип и стон боли. Парень же в это время ускорялся, продолжая кончать в юношу. Слабое тело Чуи было в синяках и гематомах, которые даже засосами не назовешь! Волосы все сырые от пота запутались и обрамляли плечи. Голубые глаза уже не имели того яркого огонька радости, они были пусты. Словно разбитая, но податливая кукла. К утро это прекратилось и Дазай, как ни в чем не бывало накинув на парня одеяло и одевшись, ушел. Грязный, униженный морально и физически Накахара плакал. Слезы просто текли по лицу, хотя юноше показалось что их уже просто не осталось. Отчаянный крик боли прозвучал на всю квартирку, парень сломался окончательно. Горло жгло, поясница и задний проход болели неимоверно. Чуе больно и обидно. Никому не нужная фарфоровая кукла. К полудню боль утихла и юноша постарался встать. Первая попытка с крахом провалилась и он упал на пол. Со второй он смог дойти и взять одежду, а после одеть на себя. Наплевав на внешний вид, юноша вышел из квартиры. На улице было светло, шумно и красиво. Как жаль что он не вписывается в эту красоту, под глазами огромные круги, белая и болезненная кожа которая была мечена. Неопрятный вид и запах от спермы и пота. Краем глаза он заметил что Дазай возвращается со школьной сумкой и пакетами продуктов. Его мягкая улыбочка из-за которой юношу сейчас тошнило. Адреналин заиграл в крови, не чувствуя боли, парень промчался мимо него, замечая что Осаму увидел его. Будто в замедленном кадре он видел как Дазай открывает рот дабы что-то крикнуть, а глаза показывают панику. Пакеты упали на землю и парень обернулся, смотря в след убегающему. Отчего-то стало стыдно перед ним. Чуя бежал со всех ног ко вчерашнему месту. Хотелось спрятаться или умереть. И второе все же преобладало… Волны явно сильнее бились о скалы из-за шторма и Накахара радостно улыбнулся. Хватаясь за перила, он стал перелизать, резко слыша за собой знакомый сладко-противный голос. Сердце бешено колотилось о грудную клетку. — ЧУЯ! — голос Осаму был обеспокоенным и стыдливым. — Н-не трогай и н-не подходи ко мне, подонок. — Прошу не делай этого! — подходя ближе, умолял шатен у которого на глазах выступали слезы. — Чу… — Ха, прекрати. — сдержанно прервал его рыжий. — Я тебя ненавижу! Ненавижу Ненавижу! А ведь любил… да я просто никчемный дурак. Пошел ты Дазай Осаму. — отчего-то радостно улыбаясь, выкрикнул голубоглазый. — Даже если бы я для тебя что-то хоть чуть-чуть значил, ты бы так не поступил. — он начал отпускать руки. — Скоро, рано или поздно, ты точно так же будешь страдать. Но в два раза хуже… — Прошептав последнее, Накахара, оторвав руки от поручня, полетел вниз прямо на остриё камней. Дазай не успел. Тело Чуи Накахары достала служба спасения. Уже мертвым. Осаму было противно от самого себя, алкоголь и злость на тех парней слишком подействовали на него. Чуя мертв. Забавно было признавать, но Дазай любил его… Может и не так как Чуя; он наблюдал за ним в школе, узнавал от его одноклассниц о нем, но сам подойти не решался — словно сталкер. Полный идиот. Оправдывать себя ревностью было бесполезно. Психолог парня постоянно повторяла что если он не будет принимать таблетки то причинит вред окружающим. И была права. Влюбленный псих это страшно. Сидя на берегу моря, он, закрыв руками лицо, тихо всхлипывал. Это были первые слезы за столько лет… Чуя был прав, Дазай будет страдать, вдвойне хуже чем юноша ведь мертвых не вернуть.

Накахара улыбался и после смерти…