Сказочные долбаёбы и Фукудзава.

Появившийся вытащил Рампо из сугроба и поволок его за собой. Теперь они шли к японской пагоде, где Нансен встречался с какими-то важными людьми. Они обошли большую лужу, и Дазай присел на корточки. Рампо сделал то же самое и огляделся. А потом они поцеловались. Только, когда это случилось, Рампо понял, как сильно он волновался. Дазай был так же возбужден, как он. Через несколько минут, когда они поднялись, от его возбуждения не осталось и следа. Рампо вдруг стало его жалко — ведь он мог умереть прямо на улице.11 Но нельзя было терять ни секунды. Он поднял с земли бумажный пакет и сунул его себе в карман. Потом он пошел к пагоде… Нансен стоял у самых дверей и рассматривал таблички на дверях. Увидев Рампо, он крикнул ему: — Что это у тебя? — У меня ничего, — ответил Рампо. — Ты же вчера заезжал ко мне, и у тебя с собой был пакет. Иди за мной. А Дазай, находясь в том самом бумажном пакете, выглянул из него, искренне не понимая, че происходит. «Хочу жрать» — подумал он. Рампо шел впереди, а Нансен следовал за ним. Выйдя на улицу, они побежали через заснеженное поле, к трактиру, где осталась на морозе припрятанная охапка сена. За ними катилась тележка с мороженым, которую Дазай своей длинной рукой успел стащить вниз по горке. Рампо сунул мороженое в пакет и вошел в трактир. Здесь сидели трое маленьких хуёв и один толстый, похожий на чайник. Завидев Рампо и Нансена, они встали. Рампо сел за дальний столик. — Что это у тебя? — спросил Нансен, усаживаясь на скамейку. — Мороженое. — Какое? — Французское. — А кто у тебя в пакете? Рампо постучал пальцем по пакету: — Это мой личный холодильник, персональный. — Ну и что? — спросил Нансен. — Это как надо понимать? — А так. У меня нет личного холодильника. У меня есть ящик. И он каждый день открывается. — Ты хочешь сказать, что у тебя целый ящик машинного масла? — Рампо посмотрел на Нансена с удивлением и обидой. — Вообще-то, я художник, — сказал он. — И я так не могу. Нансен пожал плечами и отвернулся. — А как ты мог? — спросил он. — А так. Я же пишу картины. Мне нечего скрывать. — А как же любовь? — Я люблю Дазая, — пробормотал Рампо. А Дазай, сидевший в пакете, удивлённо посмотрел на Рампо. Нансен сделал обиженное лицо и посмотрел в окно, за которым летела мимо дорога. Через несколько минут Дазай оглянулся на Рампо и показал ему большой палец. Рампо пожал плечами, не понимая, чего хочет от него Нансен, и продолжал смотреть в окно. Прошло ещё минут десять, и Нансен сказал: — Рампо, это очень хорошо, что ты пишешь картины. Я даже не ожидал. Но ты должен понять, что художник должен много работать. И главное — много писать. Рампо посмотрел на него и опять отвернулся. Нансен вздохнул. — Хочешь вербануть народ? — спросил он. Рампо ничего не ответил. Рампо видел, что Нансен всё равно не отстанет. — Я думаю, — сказал Нансен, — это будет неплохо. А потом из пакета на тележку вылез Дазай. Он перелез через спящего Мебиуса, упал на пол и сел. — Здорово, Рампо, — сказал он. — Ну как ты? Рампо быстро взглянул на него. — Ничего, — сказал он. — Только холодно. Дазай встал на четвереньки и зевнул. — Тебе что-нибудь надо? — Налей, — сказал Рампо, — чего-нибудь холодненького. Нансен подошёл к своему чемодану и стал в нём рыться. Через минуту он вынул бутылку и плоскую пластиковую банку. — Не хочешь попробовать? — спросил он, протягивая банку Рампо. Рампо осторожно взял её. Внутри оказалась какая-то горькая жидкость. Это был коньяк. От него Рампо стал чувствовать себя чуть лучше, хотя стакан в руке всё равно казался ужасно неудобным. — Спасибо, — сказал он, отпив немного. — Как думаешь, скоро конец? — Смотря как ехать, — ответил Нансен. — Сначала нужно проехать Западный Шпицберген. Потом — Восточный Шпицберген. Потом — Восточный Шпицберген. А потом… — Он поглядел в окно.  — Скоро приедем. Рампо поглядел в окно. Оно было завешено коричневой шторой. Было темно и тихо. Поезд продолжал гудеть. Нансен повернулся и увидел профиль Рампо. Тот всё так же задумчиво глядел в потолок. Цилиндр покатился в угол. Рампо поставил его на место и повернулся к окну. — А где Дазай? — подумал он. — Должно быть, спит. Прошло несколько минут, и Рампо почувствовал, что видит во сне. Ему приснился Бацилла, которого как-то поймал Ванька и привёл к Нансену в гости. В прихожей он на всякий случай положил цилиндр в саквояж. И вдруг, Рампо очнулся из-за страстного поцелуя Дазая. Он находился дома. В своём доме, своей постели, со своим постельным бельём, подушками и одеялом. Но было одно но: над ним нависал Дазай, который еще не успел оторваться от губ Рампо. Дазай не делал никаких движений. Он прижимал губы к шее, скользя горячим лицом по спине. «Что ты делаешь», — прошептал Рампо. Дазай ничего не ответил. Он сделал какое-то невообразимое движение рукой, и эта рука коснулась правой стороны груди Рампо. Рука раздвинула края пижамы, и Рампо почувствовал холодное лезвие ножа. Он сразу всё понял. Дазай хотел совершить двойное самоубийство. Рампо осторожно оторвал его руки от своей груди. В ответ на это Дазай выпустил изо рта струйку слюны. «Что ты делаешь», — сказал Рампо. Теперь Дазай отпустил его. Рампо сел в постели. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Дазай сбросил на пол шубу и некоторое время он глядел на Рампо. Было ясно, что он страшно смущён. Рампо слабо ударил Дазая по голове, чтоб вправить мозги. Нет, ну кому в здравом уме взбредёт залезть к Рампо в дом через окно, и даже, блин, не снять с себя уличную одежду? Кто вообще лезет в другому человеку в кровать прямо в уличной обуши и чёртовой, мать твою, шубе? Дазай сел на кровать рядом с Рампо, посмотрел ему в глаза и сказал: «Давай, сука, продолжай.» «Что?», — спросил Рампо. «В смысле, убивай, что ли.» Рампо ещё несколько раз ударил Дазая по голове, но Дазай вдруг укусил его в плечо. Рампо страшно завыл и снова замахнулся. Дазай притянул его к себе и сильно укусил в шею. Рампо было больно, но теперь он понял, что почти полностью контролирует ситуацию. Он ещё раз сильно укусил Дазая за плечо и резко наклонил его голову вниз, чувствуя, как мышцы шеи напрягаются и начинают непроизвольно сокращаться. — Тоже, блин, удовольствие! Дазай так и не успел ничего сказать, и только страшно засопел, когда Рампо нанёс ему удар коленом между ног. Дазай громко ахнул, сжал колени и обмяк. Рампо опустил его на пол и внимательно посмотрел на него. Убедившись, что Дазай окончательно парализован страхом, он снял куртку и аккуратно положил её на пол возле кровати. Потом встал, снял сапоги и сунул ноги в стоявшие на полу пластиковые тапочки. Оглядевшись по сторонам, он подошёл к шкафчику, открыл его и взял оттуда какой-то продолговатый свёрток. Сверток был несколько длиннее обычного, и Рампо легко дотащил его до кровати. Он осторожно положил свёрток на кровать, сел на неё и вопросительно посмотрел на Дазая. Дазай явно пришёл в себя. Он вскочил и, припадая на одну ногу, побежал к дверям. Рампо сказал ему вслед: — Погоди, — он встал с кровати и пошёл вслед за Дазаем. — Сейчас мы с тобой поговорим… Дойдя до конца коридора, Дазай открыл дверь и, увидев сидевших в комнате охранников, испуганно прижался к стене. Рампо кивнул им на дверь. Они молча вышли. Рампо втащил Дазая внутрь и сел напротив. — Что там у тебя? — спросил Дазай. — Свёрток, — сказал он. Дазай вздрогнул. — Где? — У кровати, — ответил Рампо. Дазай взглянул на него. Его лицо исказилось, и он шагнул к двери. — Стой, — сказал Рампо, — не надо. Дазай замер и повернулся к Рампо…