Вмешательство в историю

      Я вздохнула, смотря краем глаза на жену Таджимы-сама. Она действительно не сильно нравилась мне, но ничего не сделаешь, личная неприязнь не должна мешать моим собственным планам и, самое главное, как-либо влиять на господина. Покачав чуть головой, я посмотрела на ребёнка, который был на руках одной из горничных, после чего подошла к ней и приказала отдать его мне. Краем глаза также уловила, как вздрогнула матушка Мадары. Она волнуется?       Ничего более не говоря, я отправилась в детскую, прихватив с собой бутылочку, чтобы покормить господина. Проверять его не нужно было, так как я сама его подготовила и нагрела до определённой температуры, хотя пришлось заморочиться и просить Таджиму использовать катон, так как мой контроль чакры ни к чему, что могло привести к опасной ситуации. Мне нельзя было допускать подобного при господине, пока он мал, тем более допускать опасность от своих рук, ведь моя задача его защита, а не убийство.       К моему искреннему удивлению и радости, Мадара-сама оказался очень тихим, но капризным ребёнком. Уже сейчас можно было проследить его капризы, к примеру, некоторые игрушки, которые давали горничные, ему не нравились, но когда это делала я или кто-то из его родни, то он не выкидывал их с такой яростью. Он не слушал сказки ни от кого, кроме меня — это было слишком странно, что временами мне казалось, что это чудовище что-то замышляет, но Таджима сказал, что это нормально, что ребёнок избрал для себя особого человека, которому дозволяет делать больше, чем другим. Но почему я? Лидер клана только посмеялся, сказав, что Мадара уже чувствует насколько сильно мы связаны с ним.       Покачав головой, я откинула лишние мысли и посмотрела на ребёнка в своих руках. Такая мелочь, которую так легко прибить, если бы от тебя не зависела судьба клана, я бы прибила, честно. Ты такая проблемная задница в будущем, и мне придётся помогать тебе, понимаешь? Нет, потому что ты лишь мелкий огрызок человека. Засунув бутылочку ему в рот, я продолжила витать в облаках.       В аниме показано многое, а именно, самое важное, что Мадара сломался после смерти брата, который должен скоро появиться, однако, не в моих полномочиях заботиться об ещё одном спиногрызе, мне хватает этого маленького босса. Так что нужно что-то придумать, иначе я сойду с ума. Учиха Мадара станет одним из сильнейших шиноби, способных противостоять богу мира шиноби, иначе же, Сенджу Хашираме. Именно по этой причине, я не могу как-либо повлиять на здоровье своего господина, например сделать инвалидом, чтобы меньше бегать хотелось. Если у нас в клане не будет того, кто сможет противостоять такому сильному шиноби, то смысл жить? Пора сразу прыгать в озеро с камнем на шее.       Почувствовав сопротивление со стороны ребёнка, я наконец обратила на него внимание, наелся? Ну, хорошо, главное не сдохни по тихой совести, а то как мне жить-то? Репутация сразу рухнет, ведь многие уже слышали, что я отвечаю за тебя и являюсь твоей личной горничной — это просто отвратительно, ведь я не знала об этом сразу! Чёртов Таджима, чтоб его Ками покарал на том свете, конечно. Вздохнув, я убрала подальше бутылочку и начала укачивать господина. Как бы то ни было, он всё ещё является ребёнком, которому сейчас требуется много сна.       Как только маленькое чудовище уснуло, я уложила его в кроватку. Хорошо, что мне заранее стул ставят перед кроваткой. Как только дело было сделано, я тихо хмыкнула, создавая теневого клона, который должен был присматривать за господином, а я же отправлюсь работать, да улучшать контроль над чакрой. Стоит сегодня лечь раньше, хм… Наверное стоит лучше притащить работу сюда, а клона всё же развеять, чтобы я завтра была бодрой, а не убитой. Пожалуй так и сделаю, только вот пока таскаю документы, клон пусть стоит, боюсь, что какая-нибудь крыска всё же затаится.       Этот мир наполнен опасностью даже в доме. Каждый раз я поражаюсь тому, что убить тебя могут даже в родном месте, где ты должен чувствовать комфорт и защищённость, но в мире шиноби все всегда должны быть начеку, чтобы не попасть в ловушку врага и, не дай бог, не дать ему убить себя. Напасть могут когда угодно, кто угодно и сколько угодно. Даже слабые пытаются показать свои клыки, что невероятно веселит меня, хорошим примером последует та самая горничная, которая жаждала подставить меня, да и заодно избавиться от молодого наследника клана. Хотя в живых есть ещё трое детей Таджимы, но легче убить младенца, потому они стараются сразу сокращать количество потомства своего врага, временами даже предатели становятся на родными для чужаков, нежели своей семьи. Однако…

Мне всё равно.

      Хмыкнув, я вспомнила тот факт, что в этом мире лишь Учиха Мадара является якорем для меня в этом месте. Я могу уйти куда угодно, скрыться и даже стать родным для кого-то другого, в совершенно другом клане, ведь мои знания сто процентов станут для них находкой, а также сильным толчком к революции и захвату территории. Именно потому я не волнуюсь за свою жизнь слишком, но вот на поле битвы стоит быть осторожнее, ведь детей чаще убивают, чем берут в плен — это некоторая закономерность. Часто бывает так, что дети не несут особой ценности. Для того, чтобы меня брали в плен, а не убивали, нужна репутация, которая у меня уже есть, но она слишком слаба, враги вряд ли знакомы с моей личностью.       Мой взгляд на все эти войны достаточно прост — они бессмысленны. Люди уже давно не помнят, по какой причине они сражаются и за что — это мерзко, ведь самое главное иметь цель в битве, а не сражаться ради крови. К слову, я посмотрела на спящее чудовище, а ведь Мадара имел какую-то склонность к садистским наклонностям личности. Кажется, ему нравились битвы, которые он называл танцами, испытывал сильный азарт от них и даже собственная кровь вызывала этот самый азарт. Какая проблема, мне стоит позаботиться о том, чтобы он не делал никаких рисков для жизни… М-да… Я покачала головой, что делать с дружбой с Хаширамой?       Они подружатся где-то в подростковом возрасте и очень сблизятся, напоминают чем-то инь-янь. Однако, позже об этом узнают их отцы, и они придумают одинаковый план, папаши блин, даже мысли у них сходятся. После столкновения отцов и детей, Хаширама и Мадара узнают о кланах друг друга, расставшись. Хоть Мадара и выражал крайнюю степень ненависти к своему «бывшему товарищу», на самом деле он подсознательно всегда хранил верность их дружбе, до того, как помер дед Изуна, попав под острую катану бабы Тобирамы. И что мне делать с этим?       Даже если я уговорю Таджиму на уступки и успокою его, то Бацума-то никуда не денется, он определённо придёт на эту поляну и нападёт на моего господина, что может навредить ему — это категорически отклоняется. Я ни в коем случае не должна вредить своему господину. Что мне придумать тогда? Может сказать ему, чтобы они старались как можно чаще менять места встреч? Это только немного отсрочит встречу отцов. Мне стоит подготовить его моральное состояние к тому, что его друг может быть из вражеского клана.       Смогу ли я повлиять на него? Вряд ли великий и могучий Учиха Мадара, хоть и мелкий, сможет как-либо прислушаться к словам какой-то горничной. Однако, это будет наиболее лучшим исходом. Если я заложу в его подсознание наилучшую установку к встрече с другом-врагом, как с нормальным существом, то всё будет не так плохо, и он должен будет проще отнестись к тому, что Хаширама принадлежит клану Сенджу. А что мне делать с плаксой? Изуна будет больше всех возмущаться. Его тоже воспитывать? Что там с матерью-то будет после его рождения?       Я почувствовала, как холод разошёлся по венам, словно давая застыть всем моим эмоциям. Да, мне они не нужны, принесут только больше проблем. Играя с порванным кусочком бумаги, я думала о том, что делать мне с младшим братом господина.       Если не ошибаюсь, то Учиха Изуна был под влиянием проклятия. Что нужно сделать, чтобы избавить его от него? Нужно подарить любовь, как полагаю. И что мне делать? Нужна какая-нибудь девочка может быть? Идея, так-то, неплохая, если я найду семью, которая вскоре родит девочку и заставлю Таджиму позволить исполнить мой план, то эта девочка может послужить хорошим ключом к избавлению проклятия младшего брата господина.       Что насчёт глаз? Мне стоит обучиться базовым медицинским техникам, полагаю… Если клан прознает, то я уже не смогу быть простой горничной Мадары… Придётся скрыть некоторые факты.       — О чём думаешь, Кокоро? — я невольно вздрогнула от тихого голоса рядом, подняв взгляд, я встретилась с глазами Таджимы.

***

      Проходя мимо детской, Таджима заметил необычную картину, даже несколько жуткую.       Кокоро сидела в своём обычном месте, на кресле, перед ней стоял небольшой столик, на котором лежали документы, они были в беспорядке. Девочка крутила в левой руке кусок порванной бумаги, а её ониксовые глаза безэмоционально смотрели в пустоту — этот взгляд пробирал до дрожи. Учиха ещё не встречал людей с таким взглядом, но это не всё, что было ещё более странно, так это аура вокруг неё — чёрная, сгущалась всё сильнее и сильнее, словно собираясь обратить вечер в ночь как можно скорее.       Она смотрелась белой лилией в темноте ночи, которая будто спокойно росла на тихом кладбище, защищая мёртвых. Почему-то именно такое изображение ассоциировалось с видом Кокоро.       Таджима внимательно присмотрелся к дочери своего погибшего товарища. Она выглядела так спокойно, словно была мёртвой или спящей. Её глаза не выражали ни капли эмоций, словно кукла, которая сидела в кресле, оставленная ребёнком, что, вот, недавно игрался в этой комнате.       — О чём думаешь, Кокоро? — тихо войдя к комнату и встав прямо перед столиком девочки, спросил приглушенным голосом Таджима, смотря, как маленькое тельце ребёнка вздрогнуло, а после пустые глаза поднялись вверх и сфокусировались на нём.       — Ничего интересного, Таджима-сама. — столь холодный голос от маленькой пятилетней девочки пугал. Её фиолетовые волосы были распущенны, а некоторые пряди спадали на лицо, чёлка была немного растрёпанна, но придавала более жуткий шарм.       — Не переживай, — вдруг произнёс мужчина, полагая, что она переживает из-за завтрашнего дня, — я обязательно защищу тебя, но ты должна надеяться только на себя. — его голос звучал серьёзно, а глаза пытались отыскать обычную Кокоро, которая не пробирала до дрожи в теле, а просто была спокойна и привычна, но ничего.       — Я понимаю, — кивнула девочка, после чего её взгляд прошёлся по комнате и остановился на Мадаре, наконец начиная проясняться и становиться обычным, а удушливая аура стала рассеиваться, заставляя Таджиму нахмуриться.       Что только что происходило? Явно какая-то необычная вещь. Аура этого ребёнка была слишком сильна, вот в чём проблема, даже он, закалённый шиноби, чувствовал страх перед смертью, смотря в кукольные стеклянные глаза Кокоро, словно сама Смерть поставила на ней свою метку и дала волю убивать каждого… Знал бы мужчина, как был близок к правде.       Кокоро действительно была запятнана смертью, будучи грешником, она должна была отплатить свой грех — это будет искуплением перед богом. И никто не сможет победить грешника из иного мира, чья установка была слишком мирна, для того, чтобы совершать такой тяжёлый грех, да и сама девушка хоть и не знала, но из-за неё погибали люди слишком часто, чтобы она была чистым человеком. Смерть отметила её, как своего посланника в мир шиноби. Кокоро исполнит великую цель и будет преподносить подарки своему покровителю — Шинигами.

***

      Кокоро надела чёрное платье чуть выше колен, на краях чёрного воротника были белые узоры в виде треугольников, под ним был зацеплен белый бант среднего размера. Манжеты были белого цвета, фартук того же цвета с двумя крестами на низу, обмотав чёрным поясом талию, девочка посмотрела в зеркало. Её устраивала форма, которую пришлось шить самостоятельно. После этого Учиха подняла подол платья и закрепила на ляжках отравленные кунаи, а также нацепила на икры лёгкую броню.       Чёрноглазая заплела высокий хвост, прикрепляя также наколку с белыми кружевами на голову. После этого девочка спокойно спрятала по своему костюму яды, немного сенбонов, а также кунаев. На одних из тренировок Кокоро попробовала запускать в мишень не кунаи, а сенбоны, что удивительно, но ей они пришлись по вкусу, а также скрыть их было легче, даже в тех же волосах, она немного зацепила к резинке леску, на которой были сенбоны — это очень удобное оружие, а также на него удобно было наносить яд. В придачу с шаринганом — это была идеальная смесь хорошей горничной.       Вздохнув, Учиха вышла из гостевой комнаты, будучи готовой к миссии, зная, что Таджима не оценит её внешнего вида, но это не столь важно. Самое главное, она готова убивать и быть убитой. Девочка взяла портфель, а после отправилась в детскую, намереваясь навестить перед уходом господина.       — Почему ты не спишь? — тихо пробормотала Учиха, смотря в открытые чёрные глаза. — Ладно, — девочка прикрыла глаза, решив побыть честной в эту секунду, — надеюсь, мы ещё встретимся, господин… — она впервые вслух обратилась лично к нему, как к господину, признавая, что он имеет некоторую власть над ней. Девочка взяла его маленькую ручку, целуя тыльную сторону, а после пропуская смешок от собственных действий. — Только знай, что именно тебе нужно молиться, чтобы я вернулась, — ониксовые глаза ярко сверкнули, после чего она развернулась и пошла прочь из комнаты, не произнося более ни слова.       Спустившись в гостиную, она встретилась с Таджимой, который хмуро осмотрел её внешний вид, а после слов, что с этого дня она будет постоянно ходить в этой форме, он и вовсе закатил глаза, считая её действия детским капризом. Однако, Учиха не подозревал, что когда-нибудь похвалит её за оригинальность…       Отряд Таджимы отправился на миссию, покинув пределы клана. Многие шиноби, которые видели возле лидера маленькую девочку в необычной форме горничной удивлённо распахивали глаза и узнавали в ней горничную Учиха Мадары — единственного наследника, у которого имелась такая горничная. Однако, ещё больше они удивились, когда она спокойно залезла на спину лидера клана и все отправились в путь. Удивительно, что Таджима-сама позволил ей это…       Они передвигались очень быстро для её слабой выносливости, потому лидер принял такое решение, иначе придётся подстраиваться под одного ребёнка — это уже слишком.       Что важно отметить, так это то, что девочка умело использовала шаринган, в котором многие с удивлением отметили два томое, невольно задаваясь вопросом: когда это случилось? Она внимательно осматривала путь впереди и отвечала на контрольные вопросы лидера клана, немного смущая каждого шиноби, которые не привыкли к постоянному обучению между Таджимой и Кокоро.       Вскоре встретились враги и Таджима оставил ребёнка позади, хоть к ней и пытались пробраться, но всё же она довольно хитро расправлялась с ними, доставая сенбон и активируя шаринган, после чего целилась в шею и уклонялась от его удара, запуская оружие. Через минуту он падал с белой пеной изо рта и дёргаясь в конвульсиях. Конечно её старались защищать, но не могли поспорить, что девочка всё же обладала достаточной жестокостью, чтобы выжить в мире шиноби, напротив, они могли сказать, что для пятилетней девочки у неё было слишком много жестоких наклонностей, особенно этот удовлетворённый взгляд, когда человек падал и начинал страдать от боли во всём теле, после того, как изо рта начинала идти пена. Ужас действительно начинал пробираться в души закалённых шиноби, ведь та аура начинала окутывать тело Кокоро, однако, при упоминании Мадары, она тут же становилась абсолютно спокойной, создавая впечатление, что, в будущем, когда она будет стоять рядом с Мадарой-сама, то будет абсолютно спокойна, а вот если будет сражаться в его отсутствие… Это было страшно.       Шиноби вздохнули, когда битва закончилась, но их удивление не переставало расти. Кокоро после завершения боя стала собирать собственные сенбоны и проверять тела врагов, во-первых, на то, мертвы ли они, а, во-вторых, проверяя их арсенал оружия, среди которого с радостью временами попадались яды. Шиноби клана Учиха услышали её бормотание:       — Нужно будет узнать у учителя, как лучше изучать чужие яды, — холодный голос, наполненный ноткой радости, испугал их. А ведь это только ребёнок! Ками-сама, что вы творите с миром?       Пока шиноби тихо молились за сохранение рассудка, Таджима оценивал действия Кокоро и делал замечания, также отметив, что её наряд был очень неплох, ведь создавал ложное впечатление врага и также вмещал в себя оружие, помимо этого, многие подсознательно относились к ней, как к более слабой — это действительно было очень интересно.       Этот мир был несправедлив, решили шиноби, а вскоре начали появляться первые слухи про маленькую горничную клана Учиха. Это подлежало огласке, так как она находилась с лидером клана, за которым постоянно ведётся слежка и все следят за новостями других глав кланов. Обычное дело.       Но для Кокоро — это стал первый выход в свет, который в будущем будет учащаться, до тех пор, пока её маленький господин не достигнет возраста пяти лет, когда она надолго уже не сможет покидать пределы клана, как сейчас. Когда Мадаре исполнится пять, она хоть и сможет оставлять с ним клона, но на маленький промежуток времени, чтобы сильно не напрягать своё тело. В любом случае, в этом возрасте ему потребуется намного больше внимания.       Кокоро оставалось лишь тяжко вздохнуть и начать уговаривать Таджиму, чтобы тот отправлял её на миссии как можно чаще. Хоть глава клана и не шибко шёл на контакт, но после, он признал, что так будет лучше для самой дочери Акио, ведь так она познает настоящий мир шиноби и научится необходимому, что понадобится в будущем его сыну. Так, Кокоро одержала очередную победу над лидером клана Учиха.