случайно не влюби меня в себя.

хэчан стучит трижды по двери — уже как привычка — и отходит, чтобы дать возможность отворить её с той стороны. он улыбается ярко, приветливо. по парню сразу видно, что эту встречу ждал довольно давно: он пальцы немного заламывает от нервов и пружинит на носочках, а как только слышит по ту сторону шорохи, так и вовсе взгляда не отводит. только вот заоблачные ожидания о встрече с джено ломаются пополам, сам парень поникает телом: сутулиться начинает и голову опускает, а взгляд его становится чересчур напуганным. в голове поселяется туман, соединяется с липкой кашей и мешает мыслить разумно. хёк растерян. — миссис ли? — привет, донхёк-и! ты чего какой потерянный? тебе джено не говорил, что я буду дома? — джено? он… — уши хэчана предательски краснеют, кажется, ровняясь с цветом такого же красного безразмерного свитера, что сейчас на парне. он мотает головой, приводя себя в порядок и улыбку возвращает. негоже не улыбаться знакомому человеку. особенно такому человеку, — нет, не говорил, но я даже рад вас встретить! мы так давно не виделись, — с этими словами юноша заходит в чужую квартиру и закрывает дверь на четыре поворота. если в первое время ему каждый раз приходилось проверять, всё ли верно, то сейчас, наученный временем и опытом, он тратит на закрытие двери не больше трёх секунд. — кстати, джено отошёл в магазин, я заставила его сходить за твоими любимыми пирожеными, как только узнала, что ты придёшь. пойдём пока на кухню? чай попьём вместе, — женщина средних лет активно порхает возле донхёка, отчего самому парню становится неловко. он осторожно ставит на край полки свои кроссовки и делает поклон в качестве нормального приветствия. хёк отлучается на минуту в ванную, решая руки после улицы помыть, и попутно строчит ли джено краткое сообщение: хёцка-клёцка 13:23 ты чёртов предатель. не забудь, что я люблю эклеры с ежевикой! ответа он не дожидается — не видит смысла — идёт на кухню, где уже миссис ли накрыла стол и заварила зелёный чай, а сама уселась на свое любимое место у окна. в помещении стоит приятный запах домашней выпечки и тонкий аромат молочного улуна, любимого чая джено. невольно этот сорт чая приманил и донхёка. с кем поведешься, от того и наберёшься. — чего ты как бедный родственник? давай скорее садись, чай стынет, — миссис ли указывает на стул напротив, и хэчан повинуется, присаживаясь и продолжая при этом улыбаться уголками губ. стеснение уже течёт по венам, вынуждает сердце колотиться с бешеной силой, а в мозг посылает сигналы, которые тот не распознаёт (поэтому и создаёт ещё одну причину для паники бедного подростка), — давай, рассказывай. как твои дела? как в школе? донхёк не находит действий лучше, чем сразу прижаться к чашке. он делает спешный глоток, обжигает кипятком язык и глотку, но боль свою не показывает ни одной мышцей лица. в голове, признаться честно, маленькая обезьянка в костюме и с тарелками в руках бьёт тревогу, а парень тщательно старается подобрать верные слова, чтобы: а) не спалить себя; б) не спалить джено; в) не сказать херню; г) не спалить себя и джено. слопанная сразу же за чаем кокосовая конфета приводит подростка в чувства и успокаивает даже немного, отчего он спину уже выпрямляет, привыкая к обстановке и присутствию взрослого человека. наконец решается ответить: — в школе всё хорошо. учусь, готовлюсь к экзаменам. джено иногда помогает мне, объясняет темы, — подушечка указательного пальца осторожно ведёт по нагретому краю чашки, а взгляд опускается на собственные бёдра, — в целом, всё хорошо. а вы сами как? как ваша работа? джено рассказывал, что в последнее время большой объём дел, может, я могу вам помочь? — парень поднимает взгляд и встречается с глазами женщины, которая смотрит так по-родному, до невозможности уютно. хэчан тут же ощущает, как неизвестное тепло разрастается в геометрической прогрессии и окутывает его душу. — ой, не сходи с ума, донхёк-и! — собеседница приподнимается с места и двигает тарелку с печеньем ближе к парню, — давай кушай-кушай, всё для тебя тут. с работой всё нормально, разберёмся. не мы первые, не мы последние, — наблюдая, как хэчан с щепоткой смущения всё же угощается мучным, миссис ли вновь берётся за чашку чая свою, попивая напиток медленно, — джено даже успевает тебе помогать? ничего себе, — на лице женщины читается шок вперемешку с гордостью за сына, — здорово, что даже в университете он находит время на тебя, да? — да, миссис ли. я очень благодарен джено за то, что он не прекращает общаться со мной, — донхёк нервно дергает ногой под столом и медленно переводит глаза на настенные часы. не может ли джено так долго быть в пекарне: заведение находится недалеко от его дома, да и сам брюнет не первый день живёт, местность знает как свои пять пальцев. — он хороший, — добавляет женщина и улыбается мягко, ярко, прямо как её сын. эта улыбка и залетела пару лет назад в голову донхёка и, по всей видимости, выходить оттуда не собирается вовсе, — а какие у вас с ним отношения вообще? ну, всё хорошо? хэчан от столь откровенного и прямого вопроса чуть посуду из рук не роняет, но вовремя крепче кружку обхватывает. по всему телу проходится жар, а в животе скручивается неприятный, болезненный комок, заставляющий подростка незаметно согнуться. в висках пульсирует, в голове лишь одна мысль — вот бы джено вернулся поскорее. как донхёк должен реагировать? как донхёк должен приподнести чужому родителю, что он встречается с джено? а вдруг она застала их в момент поцелуя у подъезда? и совсем не рада такому исходу? секунда равна новому нервному вопросу в голове ли. минута — больному падению в пропасть со своими комплексами и страхами. — конечно, всё хорошо. мы дружим с ним с восьмого класса, — хэчан позволяет себе испустить тихий смешок, после которого смачивает горло глотком напитка, — наши отношения тёплые. правда. думаю, я больше никогда не обзаведусь таким д… другом, — в конце предложения запинается, а частичка собственника где-то внутри начинает бушевать. потому что джено далеко не друг. — похвально, — миссис ли, будто не замечая изменений в поведении и настроении знакомого своего сына, продолжает приветливо улыбаться и на скрежет у двери лишь выглядывает так, чтобы можно было увидеть прихожую, — кажется, джено пришёл. очень даже вовремя. «пиздец, как вовремя» — хочется добавить хэчану, но он только учтиво молчит и поворачивает голову на входную дверь, ожидая увидеть родное лицо. джено не заставляет себя ждать, тут же появляется на пороге квартиры, весь искрящийся и счастливый. поднимает пакет наверх и немного трясёт им: показывает маме, что добыл те самые злосчастные (пришлось воинственно отстоять огромную очередь) лакомства для донхёка. — привет, мам, — брюнет вовремя хватается за ручку двери, чтобы сохранить равновесие, и продолжает дальше развязывать кроссовки. желая помочь сыну, миссис ли выходит с кухни и забирает у него мешающий сейчас пакет. а донхёк же просто остается на своём месте и надеется, что никто не заметит, насколько сильно дрожат его руки, — мелкий, а тебя здороваться не учили? рыжий снова поворачивается медленно, спустя долгих десять секунд, и улыбается пришедшему уголками губ, машет ладонью в качестве приветствия. джено понимает по одному взгляду, что у хёка что-то не так, поэтому и реагирует своевременно: — мам, а можно я тебя попрошу найти мой детский альбом? мне нужно выбрать фото, донхёк как раз поможет определиться, — миссис ли смотрит с хитринкой на сына, но всё понимает, кивает и уходит в зал на поиски «сборника жизни» ли джено. пока самый настоящий джено льнёт к младшему, клюёт губами в макушку и укладывает руки на плечи, — что случилось? на тебе лица нет. — ага, лица нет. всё, джено, это конец! — от переизбытка эмоций младший даже руки вскидывает яростно, но джено перехватывает их и возвращает в исходное положение, — кажется, твоя мама начала нас подозревать. она знает, что мы вместе. и сейчас она точно сделает нам выговор, назовёт меня ведьмой, которая околдовала её правильного гетеросексуального сына, и выгонит веником отсюда! — господи, хэчан, — старший ли присаживается на стул рядом с донхёком и начинает хохотать во весь голос, пока самого младшего прижимает к себе, несмотря на нервные брыкания и вопросы из серии «что я сейчас сказал смешного, ли джено?», — ты откуда такой появился, а? где тебя взяли? спроси у мамы, мы только оттуда заберём наших детей, — хэчан в недоумении смотрит на щелочки-полумесяцы, которые появляются от яркой улыбки джено, — знает моя мама всё, знает. — знает? о боже, миссис ли всё знает? — знаю, — женщина кивает и возвращается на своё место за столом. мать и сын переглядываются между друг другом, а донхёк точно сходит с ума от давящей на уши тишины. — я…мне так жаль, — это всё, что получается сформулировать хёку сейчас. он чешет затылок виновато и слышит вторую порцию смеха джено, — да хватит смеяться! сколько можно? — донки, только спокойно, — брюнет берёт за руку рыжеволосого и выдыхает, чтобы успокоиться, — моя мама в курсе, потому что я сам ей рассказал о наших отношениях. она в курсе, и гнать веником она тебя не собиралась точно, — большой палец проходится по костяшкам руки карамельного цвета. — по крайней мере, — снова начинает миссис ли, когда встаёт с места с целью налить чая подошедшему третьему, — я теперь знаю, что донхёку можно доверить любой секрет. молчит, как партизан. атмосфера с угнетающей по щелчку пальца меняется на домашнюю, родную; хэчан ещё несколько минут переваривает полученную информацию и понимает, что джено сегодня вечером попадёт за такие неожиданные сюрпризы. (по крайней мере, в качестве утешительного приза всё ещё есть эклеры с ежевикой)