Май

      Великобритания эмоционально зависимый человек и зачастую влияет на это погода. От маленьких 10-им минутных дождиков до целых сезонов года. Никто бы не захотел тронуть его лишний раз осенью или зимой. Осень и Зима очень исчерпывающие, давящие и убаюкивающие. Просто все силы теряются и только одна тоска, переливающаяся в плохое настроения, а вследствие и агрессию. Но Весна более удивительная. Буквально рассвет и расцвет жизни каждого. Да, весна бывает разной, но все мы ждём от неё то, что предвещает нам скорое лето. Уже с первых дней марта страны начали подмечать изменения в характере старшего товарища. Великобритания будто вышел из эмоциональной спячки и вернулся к положительным чувствам. Даже…страстным.       Влюблённость…Нездоровая причём ещё…       Королевство пытался понять, как стало возможным влюбиться в неприятную тебе страну. Ну, раньше неприятную…       Отношения лично Российской Федерации и Соединенного Королевство можно назвать нейтрально-холодными. Внешне-политически всё ужасно, но лично между ними ещё вполне не айсберг и не кислота. Они оба трудяги и не хотят создавать друг-другу проблемы. Признаки взаимопонимания. Но ведь это не всё от Русского…       Что ж, может то что я влюбился вполне ожидаемо? Ну, если смотреть объективно, Федерация взаимопонимающий человек и не только. Всегда ко всем уважительно относится и при просьбе даже помогает. Да, внутри-политически у него всё плохо, но России и самому хотелось бы это наладить, но есть преграды. Нелюбимое правительство? Понимаю. Забыл вспомнить, что Федерация невероятно красив. Он обгоняет в привлекательности всех своих родственников и десятки стран. Есть минус, он гомофоб, но даже если узнает, что ты гей, продолжит с тобой общаться. Принцип «Только меня пусть не трогает и всё нормально». А девушек он очень любит и уважает. В отношении них настоящий джентльмен можно сказать. Да и действительно, натура хамовато-холодного джентльмена у него. Он высокий и в форме, но ниже меня. Честно, я сейчас-то гигант среди стран, а что было в XVIII веке. Эх, молодость.       Звучу я вполне адекватно, да? Ну всё на самом деле гораздо хуже. Я зависим причём нездорово. Зачастую я испытываю взрыв ревности и желания к нему. Внешне я – гора, внутри я – проснувшийся вулкан. Крыша поехала вместе со мной. Я могу причинять насилие ради своей любви, но пока всё не так плохо.

***

—Великобритания, сэр,—впереди раздался звук открывающейся двери вместе с голосом.—Прости за беспокойство, я хотел спросить. Ты не против если я поменяю твоё место по рассадки на собрании большой 20? Скандинавы попросили, чтобы я находилась недалеко от них. Так ты не против?—вежливость и баритон РФ ласкали мне слух. Отдаю должное в воспитании, Союз, светлая тебе память. Федерация стоит в метре от меня напротив. Я же сижу за своим столом и покуриваю. Чёрт, в комнате уже скопился запах никотина. Может это повод подвигать тебя? У моих окон есть форточка, но сами окна высокие. Если ты хорошо вытянешься и проявишь свою гибкость, то непременно поможешь мне. —Конечно нет, дорогой,—ничего странного, я ко всем так обращаюсь кого уважаю. —При многом благодарен, сэр,—ох, ты даже засиял, аж приятно на душе. Чёрт, я вижу как ты морщишь нос от неприятного запаха. Просто тут его уже слишком много скопилось. —Ты не мог бы мне помочь?—от такого предложения ты даже оживился.—Я понимаю тебя, не мог бы ты открыть форточку, пожалуйста? —Ах, конечно!—я понимаю твоё удивление. Ты смотришь на мои окна с большим сомнением, но кладёшь документы на мелкий стол около двери и идёшь к окну. Тебе приходиться встать на подоконник и уже начать тянуться. Невероятно. Я влюблён не только в твою душу, но и тело. Никакой пустой и лживой похоти, только правдивая любовь. Я связываю твою душу и твоё тело в одно, и влюбляюсь в это. Тебе приходится вытягиваться и прогибаться, чтобы достать до ручки. Острые лопатки, накаченные ягодицы и икры, стройная талия, широкие плечи, длинная шея и руки с пальцами. Не зря несколько журналов тебе считают самой привлекательной страной. Вот ты дотянулся до ручки и открыл форточку окна. Выдохнув и спустившись, смотришь на меня. —Спасибо большое, дорогой, наконец мой кабинет перестанет быть газовой камерой,—ты рассмеялся с моей шутки. Даже смех имеет этот прекрасный бас и тембр твоего голоса. —Я пойду, до встречи!—Забираешь документы и уходишь.       Пару минут, почему так быстро?!

***

      Всё катится в помои. Мне явно нужен психотерапевт. Дьявол, я даже успокоительные купил, всё бес толку. Это уже называется нездоровые отношение.

***

Боже! Боже! Боже!       Я смотрю на избитое, в синяках и крови тело Ирана. Хах, он показался мне слишком навязчивым по отношению к РФ. Жестоко? Да, но надо придумать куда его деть. Жив то он жив, но повреждения серьёзные и их не мало. Тварь безнравственная, куда тебя деть?! Может кинуть где-нибудь на обочине? Пожалуй…Чтоб ты и твой Аллах в Аду горели! Мне интересно, твоё самоуважение такое же мелкое как твой рост. И чего ты к Русскому прикопался, оставь и решай свои среднеазиатские проблемы. Ладно, надо успокоить поток гневной тирады и начать мыслить объективно. Куда тебе спрятать? Идея! Под каким-нибудь мостом, как напившийся в хламину ты будешь смотреться неплохо.       Твою ж…Кто решил мне сейчас позвонить?! О, ох…Ну если это ты, то я даже не против… —Да? —Здравствуйте, сир,—голос запыхавшийся, видимо налету где-то вспомнил и решил позвонить. Даже язык со своего не поменял. —Здравствуй, ты так торопишься что даже по-русски говоришь?—я положил телефон в верхний карман пальто, оставив на громкой связи. Всё таки одной рукой тащить тело неудобно. —Извиняюсь при многом,—я сейчас возбужусь от твоей вежливости ко мне.—Вообще разговор пойдёт не в мирное русло,—а вот это уже напрягает.—Я видел около своей границе на Чёрном море твои морские войска. Мне не хочется вступать в военное положение, так что объяснись. —Конфликт о Крыме стоит всё ещё открытым и я ведь не пересёк границу,—честно, ненавижу оправдываться и тем более слышать этот грубовато-осуждающий тон.—При всём уважении, успокой свою паранойю, страны НАТО имеют полное право находится в Чёрном море. Договоримся, я не трогаю твои границы, а ты не тянешься начать войну.—Стоило усилий замотать этого жирдяя в ковёр. Мелкий, но дьявол толстый. —Я тянусь начать войну?!—повышаешь тон на меня. Чёрт, да твой голос даже звучит обидчиво и с недоумением. Я не понимаю, чему ты удивляешься.—Я вас понял, сэр. До встречи.       Чтоб вы все горели в Аду. Мы конечно не впервой так собачимся, а потом миримся, но всё же до жути неприятно. Святые, как ты, Иран, смог только все эти килограммы набрать, я еле удержать могу. Однозначно он весит где-то центнер, но неважно. Я кидаю эту тушку в багажник и сажусь за руль. Сейчас разберусь с этим упырём и подумаю о том, что делать с моей Розой.

***

      После того как Ирана нашли, его правительство не сильно так взбунтовалось. В основном все камни кидают в США. Да, даже Федерация непонимающе на него смотрит и переживает за состояние союзника. Вот обо мне ты даже не подумал, когда я попал в авиакатастрофу и 3 месяца лежал в больнице. Для тебя я явно никто. Что ж, ты ещё увидишь.       От этих мыслей у меня аж настроение попортилось. Просто спокойно приду в свой кабинет и там всё обдумаю. Отлично.       Закрыв дверь, сажусь на диван около окна и потираю виски. Голова как котёл, ей богу.       Мой дорогой, и ты оказался грешен. Мне так порой хочется дать тебе пощёчину и сказать: «Обрати на меня внимание, бестолочь. Будь человеком, не только со своими дружками сюсюкайся». Как можно так холодно себя вести ко всем нам? Да, мы другая сторона политической арены, но ведь чувств не лишены. И тут от злости я даже встал. Да Господи, ты обнаглевший мальчишка. Да, ты сверхдержава и оттого тебе позволено всеми командовать?! Юнец, знал бы ты, сколько крови я сглотнул ради сегодняшнего дня. Около границ твоих плаваю, а ты свои истребители по границам совсем не пускаешь. Какой напыщенный индюк. Разберись со своим внутренним дерьмовым положением, а потом со мной собачься. Ты огромная дворняга, управляющая другими шавками, которых ты называешь друзьями-союзниками. Блохастый, алчный, глухой, тупой до мозга-костей готовый съесть любую помойную крысу щен……Дверь открылась. —Прошу прощение за беспокойство, сэр,—ох, это ты. И чего заявился сюда, шавка.—Между нами не так давно опять возник конфуз, так что я пришёл с заварным чаем в подарок, чтобы провести чаепитие и немного расслабиться,—ты, Федерация, вежливо улыбаешься и неловко изгибаешься с заведёнными за спину руками. Я так понимаю там чай, не дай бог с пряностями. И почему все думают, что он мне нравиться? Я его терпеть не могу. Я одариваю тебе разгневанным и осуждающим взглядом, под которым ты тушуешься. Моё недовольствие тобой, шалава, заставляет тебя ещё более неловко улыбаться и отводить взгляд. Так уж и быть пожалею тебя куклу. Я, не отрывая взгляд, стукаю по месту около подлокотника дивана и отхожу. Ты радуешься, что хотя бы я тебя не послал. Спокойно ставишь чёрную коробку с чаем и упаковку конфет, причём видимо с твоих земель. Всё сделано предполагаемо на заказ, спасибо, что ради меня так постарался, но меня это ничуть не тешит. Я уверен, что это банальное твоё воспитание и с кем-нибудь другим ты поступил бы также. Я знаю, что тебе не нравятся враги на личном фронте. Сволочь! Я для тебя лишь формальность, только бы совесть по стенкам разума не скребла, да? Мразь.       Я тяжело сажусь по другую сторону дивана и с неким пренебрежением смотрю на твои подарки. —И с чем чай? —М? А, он с мятой и ягодами. Банально наверное, но лучше не придумал,—Тебе очень неловко. Атмосферу неуютности, что я создаю, буквально давит на тебя. —А почему не с пряностями?—я скептически поднимаю бровь. —А! Ты же говорил, что тебе не нравится чай с пряностями,—воздух становиться более мягким, но оттенок давления не уносит. —Хоть ты запомнил,—на самом деле я невероятно польщен. Значит я всё таки да чего-то та стою.—Спасибо... —Ой, да не за что,—ты всё ещё неловко почёсываешь затылок.       Наступает полная тишина. Тиканье часов только помогает создавать атмосферу. Резко я встаю и иду к столу. Оттуда достаю пачку таблеток. Снотворное. Его запретили, но с таким чином достать их можно без труда. Россия смотрит ожидающе, мне интересно, ты уже подумал, что это таблетки для моего здоровья? Я достаю одну и сажусь на прежнее место. Тебе явно удивляет моё бездействие с ней, но подожди… —Так с чего вдруг решил придти? —……—несколько секунд молчания.—Меня припугнула ситуация с Ираном,—от такого я даже удивился и посмотрел на него заинтересованным взглядом. Хотя чему удивляться? И Федерации человеческое не чуждо. —Если подробнее? —Ну…просто как такое могло случиться? Он ведь страна, да и вроде следит за собственной безопасностью, а тут такое. Ещё и следов преступника вообще нет, да и как-то изощрённо так прятать еле живое тело,—твой голос аж погрустнел. Убрал взгляд в пол, ссутулился и сцепил руки в замок. Тебе явно расстроила ситуация с ним. Ах, знал бы ты…А в прочем узнаешь. Пока ты не смотришь, я бесшумно передвигаюсь поближе к тебе.—Начинаешь просто думать, с какой лёгкостью это уже может произойти с тобой. Я видел войну и был на ней, но видимо всё равно не зачерствел,—а это приятно слышать. Ты осмелился мне вылить душу, как романтично. Ещё поближе...—Я корю себя за то что остался какой-то мямлей,—хотя ей не являешься. Ещё поближе…—Вроде и 90-ые нехилые прошёл, повзрослел, а всё такая же загнанная собака,—ну-у не говори так о себе. Ты прекрасен, мой щеночек. Вот теперь я впритык...—Вот что ты думаешь о ситуации? —Я даже знаю кто это сделал... —Да? Не уж то кто-то из агентов США?—Ты оживился, когда услышал мои слова. О-о-о они тебе многое скажут. —Нет. Это была страна. Высокая, в форме и гордая,—По твоему лицу видно что ты ничего не понимаешь. Согнутые в сомнение брови и приоткрытый рот выдают тебя.—Но невероятно влюблённая. До страсти, до огня, до крови,—начинаю сжимать твоё бедро, я знаю, что моя хватка очень сильная и болезненная. До тебя постепенно доходит. Теперь смотришь на меня напуганными глазами и пытаешься убрать мою руку. Бесполезно.—Так ненавистно и так яростно, желая присвоить себе свою любовь вот уже месяц!—Я поднимаю руку к твоему лицу и сжимаю его. Твои глаза в ужасе бегают по всему помещению, а твои руки ухватываются за мою одну. Бесполезно—И видимо час соединения настал...—От таких слов ты только с ужасом и страхом смотришь не меня, пытаясь сбежать. Я пропихиваю ту самую таблетку тебе в рот, заставляя проглотить. Всё, дело сделано.       Я отпускаю тебя. Ты быстро встаёшь с дивана и выбегаешь из кабинета. Единственная цель добежать до своего кабинета. Так отчаянно и со страхом несёшься, убегая от сидящего до сих пор на своём месте зверя. Вот уже ты заходишь в кабинет и вдруг начинаешь виснуть на двери, чуть ли не падаешь, но мои сильные руки подхватывают тебя. По твоим щекам текут слёзы, ведь ты понимаешь, что попал в лапы зверя.

***

      Какой прекрасный солнечный день. Май прям радует своей погодой. Лучи ласкают кожу, небольшой ветерок обдувает кожу, а утренние птицы радуют слух. Ночная смена закончилась и можно идти домой к семье. Поднимаю голову вверх и просто таю под прекрасным небом. Ясное, насыщенное с редкими облаками. Ох, вспоминая серое зимнее небо только хочется в депрессию впасть. На деревьях уже есть зелёная листва, а трава вытянулась и насытилась. Как я люблю этот город, эти старинные здания создают свою прекрасную атмосферу. Я выхожу на мостовую и останавливаюсь на середине, опираясь на перила. С реки дует лёгкий ветерок. Солнце, ветер, май. Как всё прекрасно. На водную гладь хочется смотреть очень и очень долго, но надо идти. Продолжая шаг по изогнутым улицам, я увидел цветочный магазин и решил зайти туда. Вышел я уже с 5 розами – символом моей страны. На моём лице улыбка, а как по другому. Хорошая погода, хорошое настроение, да и иду я домой с цветами. Люди улыбались мне, видя цветы у меня в руках, они улыбались шире.       А вот и мой дом. Вообще многие дома подобного типа уже стали многоквартирными, но этот дом я купил себе и полностью. 2 этажа плюс чердак и подвал. Открыв ключом дверь, я выхожу к лестничному пролёту и заворачиваю направо к первой арке. Это гостиная. Красивая в светлых тонах и на контрасте с тёмной мебелью. Заворачиваю направо и захожу в свою большую спальню. Двухспальная кровать, по бокам светильники и две тумбочки. Справа от двери большой шкаф с зеркалами. Между шкафом и тумбочкой есть небольшое окно с узорчатой решёткой. Напротив кровати комод с телевизором и фотографиями. На противоположной от выхода стены большое окно, так же с узорчатой решёткой. Вообще узоры эти в виде веток с листьями, я же не в тюрьму попал, чтобы обычную ставить. Белая тюль прикрывает окно, но свет не закрывает.       Я переодеваюсь в белую свободную рубашку именно домашнюю и треники.       Через гостиную я прохожу на кухню и начинаю готовить. Приготовлю салат и что-то банальное как паста.       На салат я обжариваю курицу, нарезаю огурцы и сыр, отрываю листья салата, жарю гренки. Заправку я делаю из смеси чеснока, растительного масла и чёрного перца. Размешав заправку, я кидаю все продукты в тарелку и вместе с добавкой перемешиваю. Вот и прекрасный салат. Я беру кастрюлю, и налив холодной воды, ставлю на плиту разогреваться. Достаю все нужные мне ингредиенты. Паста, томатный соус, чеснок и красный перец. Одновременно я ставлю на плиту чайник. Зубчики чеснока чищу и перемалываю, томатный соус выливаю в кастрюлю и ставлю на огнь. Ох, вся плита занята. Пасту, не ломая, кладу в кастрюлю и жду когда она размякнет, чтобы дальше «утопить». В томатный соус постепенно добавляю чеснок и красный перец, немного солю и перемешиваю. Чайник вскипел и я его ставлю на плошку. Соус снимаю с плиты и ставлю на полотенце. Довариваю спагетти и через дуршлаг выливаю воду. Пасту смешиваю с соусом и делю на две тарелки, также с салатом. Заварив 2 кружки чая с мятой и ягодами, я ставлю всё на недавно появившийся поднос в доме и ухожу из кухни.       Выйдя из гостиной и пройдя мимо лестницы я открываю дверь. Подсобное помещение, находящиеся ниже чем все остальные комнаты на 30 см, прохожу и открываю ещё одну дверь в кладовку на 30 см ещё ниже, прохожу и открываю третью дверь в подвал на 50 см ниже. Здесь темно, так как окно всего одно и то очень маленькое. Поднос с едой ставлю на стол и поворачиваюсь… —Ну как ты?—да, когда ты был свежим и здоровым выглядел лучше, но свою красоту не потерял. Природа тебя наградила или бог, как угодно. Ты поднял на меня свои глаза. Голубые бриллианты сверкают между красных белков. Нос, глаза, белки и щёки покрасневшие, на щеках остались засохшие слёзы. Волосы растрёпанны, а рот закрыт белой тряпкой, обвязанной вокруг головы. На лице есть пара ссадин, тогда я разозлился на тебя. Почему кричишь, не давая спать, ведь тебе не убежать. Никто кроме меня тебя не слышит. А, да, по этой же причине я завязал тебе рот, ну придётся развязать. На тебе осталась белая рубашка расстегнутая сверху. Пару пуговиц отлетели увы. Чёрные брюки и носки. Сам ты привязан к деревянному стулу за руки. Там уже вообще кровавое месиво. Из твоих глаз вновь текут слёзы, твоё лицо полно ужаса и страха, меня это не радует.—Ну-ну, милый, успокойся. Я принёс еду. Чувствуешь как пахнет? Не плачь пожалуйста, мне становится тоже грустно,—поцелуй в лоб и я обнимаю тебя вокруг шеи, прижимая к своей груди. Руками и носом зарываюсь в волосы.—Эхх, ты у меня всего неделю и я так рад. Миленький, я очень сильно этого хотел. Прости, но пока приходиться держать тебя так. Не расстраивайся, ты привыкнешь к семейной жизни,—Всю эту неделю мне приходилось следить и за его выделительной системой, не очень приятно, поэтому я надеюсь что скоро всё станет как надо. Я кладу щёку на твою голову. Да, мне слышно твоё мычание от плача. Тихонько глажу, я ведь люблю тебя.—Тебе наверное интересно ситуация после твоей пропажи. Ну вообщем твоё правительство, твои люди, твои СМИ и соцсети бушуют. Все пытаются найти и узнать где ты. Начали ходить теории о убийце и похитители стран. Это абсолютно логично связать твой случай и случай с Ираном. Твои друзья всё больше злятся и требуют отдать тебя. Все камни летят в США, ему не впервой, разберется,—продолжаю гладить по голове.—Все обсуждают тебя и Ирана, но его хотя бы нашли,—Я слышу очень громкий всхлип. Мне не удалось тебя успокоить, жаль.—Ладно, еда скоро остынет, так что надо немедленно приступать.       Я убираю повязку с твоего лица и отхожу к столу. Плач становится не таким глухим и гораздо более отчётливо слышным. —Отпусти, пожалуйста, я никому не скажу,—твоя голова опущена, а голос надрывается. —Из 5 стадий ты прошёл только 2, но это уже успех. Худшее в виде отрицания и гнева пройдены, а сейчас торг, так что скоро станет легче.—Я беру вилку и пасту в свои руки. Через пару секунд уже стаю около тебя. —Ты хочешь убить меня?—с ещё большим страхом смотришь на меня, даже слёзы остановились от шока. —Что?! Нет!—я чуть ли не рявкнул, припугнув тебя.—нет, нет, нет, ни в коем случае. Я люблю тебя. —Но ведь я нет,—Один глаз полуприкрыт из-за синяка. Надо научиться себя сдерживать. —В этом и дело. Но не волнуйся, уживёмся и ты полюбишь меня. Через сколько это произойдёт не знаю, но ведь впереди у нас вечность.—Еду ставлю тебе на колени, и оставаясь стоять, завожу выпрямленные руки за твою голову, своего рода обнимая. От моих последних слов ты просто устало ложишь голову мне на живот, усиливая плачь.—Ну-ну, маленький, успокойся. Давай поедим, а то неправильно оставаться голодным.       Я подношу вилку с пастой к твоему рту и ты покорно принимаешь. Твой вид усталый и опечаленный, это корёжит мне сердце. Я целую тебя в щёку и продолжаю кормить. Ты молча и без сопротивление доел тарелку спагетти. Я беру тарелку с салатом и иду к тебе. Ты покорно съедаешь и его. Как я рад, когда ты такой послушный. Быстро я доедаю свою порцию и вместе с кружками чая иду к тебе. Твоё грустное лицо и взгляд в пол никуда не делись, поэтому я целую тебе в лоб и мы продолжаем пить чай.       Когда мы заканчиваем обедать, я просто зацеловываю твоё лицо. Ты мне дорог и я тебя люблю, благо теперь мы вместе.

***

—Боже, я готова волосы на себе рвать,—Беларусь была больше всех обеспокоена. С Россией они неродные, но банальная дружба и уважение к человеку делают своё дело. Вообще многие женщины любили Федерацию, это самый толерантный и уважающий женщин человек, которого я знаю.—Ничего, ничего! Даже ФСБ не могут его найти, как так? —Дорогая будь спокойнее, не надо прям так загоняться,—Беларусь старалась успокоить Китай. Все знали, что у КНР есть доля зависти к Беларуси. В списке РФ топ-женщин социалистка занимала второе место, а Беларусь первое, но они обе ищут одного товарища, так что зависти места нету.—Я понимаю твоё волнение, но никому не станет хорошо и никто не найдётся если ты подорвёшь своё психическое здоровье. —Да, да…Рациональность и холодная голова…       За этим на самом деле интересно наблюдать, особенно когда ты знаешь ответ. Так то, то что происходит можно списать на мировой масштаб. Играюсь я не с огнём, а с Царь-бомбой, которая может мне угрожать если правда вскроется. ЕдиноРосс первый и второй не особо меня любят, синий так вообще ненавидит. Вроде Россия обоих их считает паразитами, но как я слышал Белый по-спокойнее и по-адекватнее Синего. Крыша у последнего явно съехала, говорить о том, как легко они могут разбомбить США и НАТО не может нормальный человек. Особенно когда вы самая мощная ядерная держава, так что кто их знает, если узнают всё в подробностях могут реально кинуть в подарок «Царя».       Но англосаксонец не придурок. Даже когда он усыпил Россию в здании, Королевство проверил всё, что могло его выдать и заподозрить. Так что можно выдохнуть, но не расслабляться так легко, следить.       Ещё несколько стран ходили сами не свои, в основном это всё друзья России. Армения переживала, Куба матерился сплошь и рядом, Иран считает что это сделал тот кто избил его (бедный старик видимо ничего не помнит), Казахстан вроде холодный, но видно некую нервозность, Сербия вообще ещё как держится, вот-вот и рванёт. Это конечно не все, но кто пришёл на ум. Есть не друзья России, которые тоже над этим думают. ЕС считает это большой проблемой и тоже участвует в розыске Федерации. США тоже не остался в стороне. Отношения между двумя сверхдержавами конечно напряжённые, но лучше чем с Китаем. США и Федерация любят переодически предлагать друг-другу помощь, всё ещё стараются подружиться. Так что ФБР с ФСБ вместе ищут пропавшего. Я конечно в весь этот спектакль тоже играю, но очень искусно. Обо мне и не подумают.       СМИ то как наверно радуются, есть очень сочная пища для статей, а русские СМИ скорее паникуют. В соц-сетях есть что обсудить. Как легко мир превратить в одно большое шапито. Звучит грубо, но желанно бы шуточно, я не так плохо отношусь к окружению.       Вот вроде у тебя со всеми проблемы, а стоит пропасть и ты становишься на вес золота. Очень заманивающего золота…

***

      В течение нескольких дней небольшой голодовки, растяжки сфинктера, употребления слабительного, пару клизм с ромашковым раствором и водными процедурами и… —Ах, чёрт!—Насколько это оказывается приятно, я уже забыл. Голова туманиться, а возбуждение отодвигает некоторые рамки. Я никогда не хотел проявлять пошлость, только любовь. Я специально подготовил своего партнёра и начал двигаться очень медленно. Полу-вскрик, полу-стон был только при первом толчке, я не хочу причинять ему боль. Я человек, а не животное, у меня нет инстинктов, из-за которых бы я сходил с ума. Нет. Я всё это сделал не ради похоти, а ради любви. По лицу русского текут слёзы и я этого ждал. Я знаю какие это слёзы. Это не слёзы физической боли, а внутреннего раскола. Думал ли он когда-нибудь, что с ним будут такое делать, явно нет. Сама ситуация невероятно огорчает, РФ она уже не способна сломать после событий его истории, но совсем не приятно. Наслаждение есть, да, но и насколько оно отталкивающее. Между ними нет взаимной любви, живёт один из них под гнётом страха, а второй причина. Это в любом случае изнасилование. Светлого выхода нигде не блекнет, всё уходит только дальше, но какая есть надежда на счастливый финал. Великобритания хочет через секс показать только свою любовь. Он целует партнёра, не кусает и не бьёт, не сжимает, а гладит. Он не двигается быстро с самого начала, нет, так партнёру будет только больно, а надо медленно и нежно. Я нависаю над ним, лежащим на спине. Я хотел видеть его лицо и эмоции. Мне прекрасно ясно какие они будут, но хоть как-то надо контролировать. У тебя слёзы, ты не знаешь куда деть взгляд, но даже когда ты смотришь на меня, я не вижу отвращения или ненависти. В тебе есть немного благодарности, ты знаешь, что я думаю о тебе, забочусь о том больно ли тебе, я готовил и смазывал тебя. Ты понимаешь мою нежность и медленность, ты понимаешь, что я люблю тебя и не хочу твоей боли. В твоих глазах невероятная грусть и обида на жизнь, но ты только прикрываешь тыльной стороной кисти рот и отдаёшься. Я чуть ускоряю темп, во мне нету жажды грубости к тебе только мягкость. Не останавливаясь, я нависаю над твоим лицом и жду. Ты понимаешь, что я хочу и поворачиваешь голову. Затяжной и сладкий поцелуй, мне он таким видится. Я убираю голову и целую тебя мимолетно в шею, следом поднимаясь. Возбуждение даёт жар по телу и даже становиться душно. Ты постанываешь, редко действительно стоня и выгибаясь. Я стараюсь ублажать и тебя, также легко и нежно. Я глажу всего тебя: по бёдрам, по бокам, по рукам, по груди…Я могу наклониться начать расцеловывать твоё лицо. Как-то по-родительски целовать в висок и в лоб, любяще в нос и в щёку, страстно в губы. У нас был один французский поцелуй, но мне это не особо нравиться, поэтому предпочитаю без языков. Даже когда я заканчиваю тебя целовать, я чуть приподнимаю голову и смотрю тебе в глаза. Я не останавливаю основное движение, стараюсь как-то поговорить с тобой глазами. Найти взаимопонимание за которое я тебя хвалил. Где-то минуту так смотря, я целую тебя в нос и вновь выпрямляюсь. Скоро разрядка и я чувствую это. Я ускоряю твоё ублажение, ведь не хочу заставлять тебя ждать, а также ускоряю основное движение. И вот уже пик…Приятные Нити щекочут всё тело, я даже успел довести тебя до пика.       Я оставил недалеко влажные салфетки от себя и беру сразу две. Аккуратно выхожу и сразу же подтираю вылившееся семя салфеткой. Ты чуть дёргаешься от холода и сжимаешь колени вместе, не сводя полностью ноги. Я поднимаю тебя и усаживая, чуть кладя на себя, запрокинув одну твою ногу на свою, продолжаю вытирать сфинктер. Полноценно мы помоемся скорее всего завтра, ведь сейчас мы обо устали. Закончив, укладываю тебе обратно и вытираюсь сам, вытерев и руки. Все грязные салфетки летят в мусорку, а я возвращаюсь в кровать к любимому, открыв на мини окно, дабы запах выветрился. Ложусь и накрываю нас обоих тёплым пледом. Я решил окончательно перенести тебя из подвала в основной дом. Пододвигаюсь и притягиваю тебя к себе в объятия. —Прости,—во мне ещё осталось немного совести и я способен это сказать. Ты лишь устало выдыхаешь и головой прислоняешься к моей ключице, решив не кричать и не осуждать меня. Ты принимаешь моё тепло, хоть ты и не любишь меня. Ты способен уважать людей, даже когда об этом даже не должно идти речи. Главное что ты смог мне показать в этом мире, это насколько уважение невероятная и приятная вещь. Ты не любишь, но всё ещё уважаешь меня и это не так плохо, этому даже надо радоваться. Я не знаю как закончится вся эта история, но уже рад. Ты мгновенно засыпаешь от приятной усталости и стресса. Я улыбаюсь тебе спящему и прислонившись щекой к твоим волосам засыпаю.

Сколько в мире боли и всё от любви. Девочки, ножи, автобусы, поезда—Это всё весна.