promise

Крупные капли дождя стучали по железным пластинам на крыше. Столь ранним утром Тэ едва смог оторвать голову от подушки. За окном царило серое безжизненное небо, отчего создавалось ощущение, что день не удастся. Ким поплёлся к умывальнику, всунул в рот зубную щётку и пошёл ставить турку для кофе. Ливень продолжал лить. Спустя несколько минут бесполезных, по его мнению, утренник процедур он уже медленным шагом шёл по улице в сторону университета. В ушах играла уже давно надоевшая мелодия, но это было единственным, что могло отвлечь от разговоров проходящих мимо людей и их противных перешептываний о его внешнем виде. Тэ лишь надеется, что все эти люди просто оценивают его внешность столь толерантными словами, а не в действительности знают о нём что-то. В универе Тэ — это просто тихий ученик, вечно сидящий на последней парте в наушниках, изредка получающий пиздюлей от еще не отчаявшихся воспитать в нем человека учителей. Единственным слабым лучиком света является Чимин. Тэ не уверен, что они друзья, скорее просто знакомые, но Пак хоть как-то скрашивает столь скучную жизнь. Его постоянные вопросы по типу «как дела», «у тебя всё хорошо, ты выглядишь бледным» и так далее являются своеобразными пластырями, которые Чим неосознанно наклеивает на трещинки на сердце Кима. Иногда хотелось бы не слышать этих вопросов, ведь кроме Чимина никто и не обращает внимания на его внешность. Если бы не этот засевший на подкорке лучик света, Тэ даже не думал бы лечить и замазывать дешевой тоналкой синяки от чьих-то рук на шее и других частях тела. Вот и сейчас хотелось бы не слышать этих вопросов. — Тэ, доброе утро, не выспался? — влетевший в аудиторию Пак уселся рядом с ним. — Ты почему весь мокрый? — Мистер Слепой, там так-то ливень, — без особого энтузиазма ответил Тэ. — А зонт для слабаков? — Да, — продолжать разговор не хотелось, так что Ким снова вставил в уши наушники и уткнулся в тетрадь. Пак — хороший человек. Он любит всей душой, уважает, пытается вывести на положительные эмоции, но забывает одну простую истину: Тэ никогда не отвечает. Хотел бы, возможно, но не в состоянии. С дырой в груди вряд ли найдутся силы улыбаться. Когда Чим подсел к нему в начале года и захотел познакомиться, Тэ подсознательно надеялся, что у того включится простая человеческая чуйка на плохих и не обладающих эмпатией к чему бы то ни было людей и он бросит эту затею, но не вышло. Ким продолжал целыми днями сидеть в аудиториях, отказываться от совместных прогулок и вечеринок, иногда, как сейчас, обрывал разговор и прекращал слушать, но лучик света на что-то надеялся, пытался подобраться ближе, разглядеть нечто-то большее, чем просто пустого человека. Зря. Пары шли одна за другой. Иногда Ким находил в себе силы что-то записать, но спустя пары предложений они испарялись, и он снова забывался в музыке и разглядывании серого недружелюбного пейзажа в окне. Пак в перерывах несколько раз обращался к нему, пытаясь вывести на скудный разговор, но в ответ получал лишь молчание. Сам же Тэ просто не мог заставить себя поддержать разговор о банальных вещах среднестатистического студента, когда вечером, уже буквально через четыре часа, его ждал очередной круг ада. Так, выслушав очередную порцию университетских сплетен от Пака, Тэ в очередной раз отказал в прогулке и в очередной раз вставил наушники в уши, поплёлся обратно домой. Домом в понимании тепла и уюта это дряхлое строение было назвать тяжело. Тэ жил на втором этаже, что давало ему возможность выбираться на крышу. А на первом располагался наркопритон. Ким это знает прекрасно, ведь когда он в один из своих рабочих дней возвращался домой, к нему под ноги упал человек, выглядевший ужасающе: изо рта текла пена, рукав рубашки был подвернут, что позволяло увидеть вздувшеюся от количества уколов вену у локтя. Парень лет двадцати свалился замертво от передоза прямо на глазах у Тэ. Мысленно Ким добавил в список ещё один способ самоубийства, но почти сразу вычеркнул, так как это было бы долго и мучительно. Но конечно, не так долго и мучительно, как сама жизнь. Сейчас Тэ устало поднимался по бетонной лестнице, уже не замечая последствий очередного кутежа соседей на полу. Квартира как обычно встречала в наилучших традициях гостеприимства убитого жизнью владельца — противно-желтые стены, неработающие батареи и раздражающе мигающая в коридоре лампочка. Он кинул рюкзак к ножке стола, а сам рухнул на кровать. Каждый раз в нём просыпалась надежда, что она с чего-то окажется мягкой и приятной к телу, но с каждым днём такие мысли вызывали только большую усмешку. Все мечтают о лучшей жизни, но его надежда на неё потухла еще после выписки из больницы после той неудавшейся попытки свести с ней счеты. После того неудавшегося обещания. Мысли опять загрузили голову, так что очнулся Тэ только к семи вечера, что было даже к лучшему — ему нужно быть в клубе в двух кварталах от его дома через 2 часа, так что у него есть время привести себя в подобающий вид. Прохладная вода из душа стекала по истерзанному телу, а сознание вновь включило сигнал тревоги, предвещая очередную угрозу жизни. Одевшись и взглянув на часы, Ким направился в сторону того клуба. Он бывал там пару раз, но дорога не оставалась в его памяти, а скорее испарялась оттуда, как страшный сон. Только вот этот страшный сон есть часть его жизни. Зайдя в нужную комнату, он послушно опустился на колени и не поднимал глаз на сидящего в ней человека — негласное правило профессии. Боковым зрением он заметил, что человек принялся рассматривать его, пытаясь заглянуть в глаза, но Тэ постоянно отводил взгляд — до того, как быть полностью смешанным с грязью, ему бы хотелось оставить себе хоть каплю достоинства. Неожиданно тишину прервал до боли знакомый голос. — Тэ? Тэ, это ты?