a bad boy for a good girl.

На следующий день он на всем его протяжении избегал хенов, боясь, что те прочтут в его глазах ту решимость, что он испытывал. Он ни разу за всю их дружбу не позволил себе ослушаться их, всегда чувствуя себя так многим им обязанным. Даже его мать как-то сказала, что его воспитали хены, а не родители. Но сейчас был именно тот случай, когда решение он принял самостоятельно, и оно шло вразрез с мнением самых уважаемых для него людей. Чонгук никогда не признается никому на свете, что его самый большой страх - разочаровать хенов, но сейчас он был твёрдо уверен, что именно так поступив, он поступает правильно. Спустя три дня после того разговора с Юнги, он наконец после занятий показался в мастерской, только это место по-настоящему могло его успокоить. Вдыхая запах масла и бензина, он мог восстановить чёткий поток мыслей в своей голове. В мастерской были только Намджун и Сокджин. Тот даже переоделся в простую толстовку светло-розового цвета, что неизменно вызывала улыбку на лице Чона. Как сильно он не любил одежду светлых цветов, так сильно их любил его хён, выглядя в ней таким простым и милым, словно это был не тот человек, что мог закопать тебя своим авторитетом и большим жизненным опытом. Намджун решил, что в мастерской нужно слегка что-то изменить, разобрать инструменты, и в принципе, им всем бы не помешало немного расслабится за таким простым действием. — Да. — ответил Чон на звонок с неизвестного номера, тут же забыв о нем, бросаясь к Намджуну. — Хён, ты в порядке? Беспокойство быстро сменилось смехом, видя озадаченное лицо старшего, который умудрился уронить контейнер с ключами и разбросать их по всему полу в мастерской, уронив парочку на ногу чрезмерно громко кричащего Сокджина. Чонгук и вовсе забыл, что в его руках телефон, весело смеясь со своих хенов, и того как Намджун извиняющиеся бросился к Джину, который схватившись за свою левую ногу, прыгал на правой. — Хён, мне так жаль, прости! Ты в порядке? — кричал бедный Намджун, оступившись ногой о тот самый контейнер и падая на несчастного Сокджина. У Чонгука, кажется началась истерика из-за неуклюжести старших, так громко смеялся он с их несчастий. — Сопляк! — возмущался Сокджин. — Никакого уважения к старшим! Разве мы тебя так воспитывали?! — Прости, хён. — смеялся Чон. — Что мне сделать для тебя? — Принеси лёд. — вместо него ответил Намджун. Чонгук улыбаясь кивнул, наконец вспомнив, что все это время держал в руках телефон. — Да. Кто звонит? Лиён? — удивлённо и слегка взволнованно громко, произнёс парень. Он бы из сотни, из тысячи голосов узнал бы ее — тихий, сладкий словно, патока, нежный ,словно аромат всех этих цветов, названия которых он не знал. Возмущённые и одновременно обеспокоенные голоса старших тут же прекратились, услышав имя так много значащее для младшего. Спасибо Юнги, они были в курсе кто это. — Чонгук? — взволнованно спросила девушка, когда ей в телефон задали вопрос. Она собиралась целых четыре дня, чтобы позвонить ему. Девушка страшно волновалась, не случилось ли что-нибудь с ним снова, не объявились ли те плохие парни снова, не грозит ли ему опасность снова. Все четыре дня девушку не могла ни спать, ни есть. Все ее мысли возвращались к нему. Выйдя в понедельник на работу, она с опаской проверяла записи за субботу и воскресенье, боясь в списке пациентов встретить знакомую фамилию. Отсутствие его фамилии там ее ничуть не успокоило. Страх и волнение боролись в ней с нерешительностью. Они чужие люди, из разных миров, и что более волновало девушку, куда уж там скрывать, из разных возрастных групп. Лиён до спазмов в желудке боялась показать свою заинтересованность в нем. Это неправильно. Абсолютно неправильно! Это выходило за ее рамки рациональности. За все ее рамки, черт возьми! Ох, как она ненавидела себя за это. Девушка была глубоко убеждена, что ее нынешнее поведение постыдное, вызванное неправильными чувствами, лишенное логического объяснение, и поэтому никаким кроме как быть абсурдным оно не могло. «Это неправильно!» Неправильно и неприемлемо. Лиён и со счета сбилась, сколько раз она произнесла эти слова за четыре прошедших дня, начиная и заканчивая ими свой день, даже как-то ляпнув их Чимину вместо приветствия, спровоцировав у парня поднятую бровь и вопросительный взгляд. Ох, голову девушки таранило столько мыслей, что она уже загибались под его тяжестью, поняв, что пока не позвонит, она не найдёт покой, а может и ещё больше поводов для беспокойства. В любом случае, в ворохе этих мыслей и новых эмоций, незнание было самым мучительным. Поэтому решившись, она набрала его номер, и то что она услышала, выбило воздух из ее легких. Его смех. Лиён чуть в трубку не застонала от того, как ее организм на этот самый смех отреагировал. Он был настолько тёплым, настолько наполненным любовью, что ей до невозможного захотелось увидеть его в этот момент, думая, как меняется его мимика, когда он так по особенному тесло смеётся. А затем разговоры на фоне. Его трепетное «Хён, что мне сделать для тебя?». Этот парень создан, чтобы ее шокировать. Сталь и лёд в его голосе в разговоре с теми негодяями, сменился на такое невероятно многогранно нежное тепло, что она дышать забыла как. Этот голос проникал в такие закрытые места ее души, вызывая лавину чувств, что от переизбытка эмоций она чуть было не заплакала. «Да будь ты проклята, Лиён! Какая же ты слабая!» — Лиён? — Чонгук перестал дышать, до больного сжав телефон в руках. — Что? Что произошло? Что-то случилось? Ты в порядке? Лиён и забыла, что он просил ее позвонить, если что-то случится. Зажмурив глаза и отругав себя, что забыла об этом, девушка закусила губу. Его голос звучал таким обеспокоенным, словно это ее избили четыре дня назад. Его беспокойство за неё разлилось таким тёплом внутри, что спустя мгновение уже улыбка во всю сверкала на лице девушку. Но осознав, что она улыбается, ее глаза шокировано расширились, и она задержала дыхание, сглотнув вязкую слюну. — Со мной все хорошо. Просто звоню узнать, не забыл ли ты снять повязки с рук? — укусив себя за язык, до больно зажмурив глаза, солгала девушка. Эта мысль пришла ей в голову буквально в последний миг, за что она была рада, благодарно кивнув своему мозгу, который ещё был способен функционировать. — А, это. — облегченно и немного огорчённо выдохнул Чон. — Да, я снял их ещё во вторник. Руки и правда хорошо зажили. Спасибо. «Она всего лишь профессионал, закатай губу обратно!» — Хорошо. Что же, не буду мешать. Там кому-то, кажется, нужен был лёд. — О, хён! — завыл Чон ,вспомнив о старшем. Но тот больше не жаловался, вместо этого подавшись вперед с Намджуном, ловя каждое слово и мимику на лице их тонсена. — Ладно, пока! — быстро протараторила Лиён, отключая вызов. Ее руки и ноги дрожали, девушка отчаянно кусала себя за губы, очень больно кусала за губы! Она пыталась не дать улыбке расползтись по ее лицу, ведь ей так хотелось улыбнуться. — Сегодня такое яркое солнышко! — подпрыгнув, она потрепала Тэхёна по волосам. — Да такое же как и полчаса назад. — сонно ответил ей парень, бросив странный взгляд на подругу. — Ты наконец тронулась умом? — Ты такой милашка, когда говоришь глупости! — смеялась уже Лиён, бросив попытки остановить своё хорошее настроение. — Чимин~а! — завыл парень, стоя у кофе машины в ординаторской, в которую как вихрь влетела девушка. — Лиён чокнулась! Чимин нехотя разлепил один глаз, развалившись на диване, после слов Тэ, устало потирая лицо. Девушка активно плюхнулась рядом с другом, перекинув его руку через своё плечо, прижимаясь к нему и показывая язык Тэхёну. Чимин нежно улыбнулся с их дурачества, сгребая девушку в объятия, и снова проваливаясь в короткий сон. — Это было она? — Сокджин уже и вовсе позабыл о своей травме. — Та самая Лиён? — Откуда вы?.. - хитро прищурился Чон на светящееся лицо старшего. — О Боже! Намджун доставай тот самый виски, наш малыш Гукки стал совсем взрослым! — О, хён! — снова завыл Чонгук. — Прекрати, она просто хороший врач и волнуется о своих пациентах. — Да-да, малыш. Именно так мы и подумали. Что она просто отличный врач. Самый лучший для нашего Гукки. — уже ставя стаканы на импровизированный стол, отвечал Намджун. Чонгук издал жалобный стон, все же не сдержав улыбку. Он был так счастлив ее услышать. И этот ее взволнованным голос. «Ах! Какой же у неё сладкий голос!» Она волновалась о нем! Неважно как врач или кто, но ведь она позвонила! Значит ли это, что она простила его? День сразу перестал быть таким напряженным, заполняя солнечным светом мрак внутри него. Утро пятницы Чонгук встречает взволнованно. Участие в гонках для него ничем новым не является. Это то, чем он развлекался на первых курсах. Водить машину он научился в шестнадцать, на мотоциклы перешёл уже ближе к восемнадцати. Свой первый мотоцикл он купил в девятнадцать. Honda vt 750, 2007 года. С тех пор страсть к ним вытеснила его любовь к машинам. Ни с чем несравнимое чувство свободы, когда ты разгоняешься до 200 км/ч, а то и больше, раз и навсегда сделала его пленником железного коня. Чонгук трепетал от звука мотора, пребывая в легкой эйфории от распираемых чувств. Никакие угрозы и уговоры родителей не могли заставить его бросить свою настоящую найденную любовь. Чонгук ощущал себя по-настоящему живым, только рассекая воздух на этом механическом чуде. Его никогда не интересовали мысли материально достатка, хорошая работа, высокая зарплата или статус в обществе. Все, о чем он мечтал, это иметь возможность чувствовать этот кайф. Сливаться с механизмом. Словно человек и это железное создание и были созданы только друг для друга. Пьяные тусовки студентов, романтика юношеских отношений - все это блекло перед ревом мотора. Мотора, который он собственноручно переделал, усовершенствовал, улучшил! Этот рёв вызывал в нем такое волнение, приводил сердце к такой тахикардии, что с первого раза стало понятно: это его, раз и, теперь на всю жизнь. Он возложил своё сердце на алтарь этого механического искусства, отдавая свою душу в рабство богам скорости и моторного масла. Он уставился в отражение в зеркале своей ванной. От Юнги он уже съехал, выполнив обещание, и сдав летнюю сессию. Проведя рукой по вспотевшему зеркалу, Чонгук смотрел на отражение парня в нем. У него ничего не было в этой жизни. Ни образования, ни каких либо социальных благ. Он их и не жаждал, наплевав на мнение общества. Но были в его жизни люди, благо которых он ставил выше всего, даже своей любви к мотоциклам и их механизмам. Парень полуулбынулся, вспомнив о Лиён. Его жизненные взгляды круто изменились с ее возникновением в его жизни. Нет, по прежнему стабильность в жизни его не прельщала. Но он отчаянно желал стать достойным в ее глазах человеком. Он поклялся, что заставит эту тварь Минхо пожалеть о сделанном, он исправит свою ошибку перед хенами, а потом… а потом Чонгук не сомневался, он сделает все правильно. Они не будут разочарованы в нем. Он оставляет телефон в прихожей, чтобы звонки его не отвлекли, и выдвигается. Гоночный трек, названный в обиходе «зелёным», располагался в 15 минутах езды от города. Бывшая свалка запчастей теперь была переоборудована в гоночный полигон, где проходили тренировки мотоциклетного спорта, а по определённым дням там устраивались заезды, весьма нелегального характера. Клуб «Red Fox» в кругах мотогонщиков был местом довольно известным и облюбованным любителями острых ощущений и нелегальных заездов. Попасть туда внутрь неприглашённым было невозможно, благодаря активной работе служб безопасности заведения. Списки на вход составлялись заранее. Клуб был местом проведения не совсем законных сделок, местом встреч не совсем законных людей, поэтому его охраняли особенно тщательно, имея связи и крышу во всех вышепоставленных сферах влияния. Чонгук в этом клубе ни разу не был и не рвался. Это место незаконного оборота наркотиков, всего того дерьма, что Чон в жизни презирал. Как и предполагалось, «зелёный» трек был полон людей, в предвкушении заезда. Но на него попасть дело было не из простых, и он пожалел, что не подумал об этом раньше. Чон протиснулся к палатке, разбитой у старта гоночного трека. — Я хочу участвовать в заезде. — положил он мотоциклетный шлем на стол своего рода информационной стойки. — Прости, приятель, мест нет. — ответил мужчина сидящий за столом напротив ноутбука, принимавший ставки. — Имя? — спросил другой мужчина, который до этого стоял сбоку от палатки и курил. — Джейкей. — Включи его в заезд. Босс приказал. Его ждали. Сукин сын, Минхо. Первый мужчина начал рассказывать о ценовой политике, о гонораре выигравших и первоначальной сумме взноса. — Деньги меняя не интересуют. — ответил ему Джейкей. — Мне нужно попасть в клуб. Ему кивнули, объясняя, что внутрь приглашают только победителей. Получив нужную ему информацию, Чонгук отошёл к своему мотоциклу. Заезд будет ровно в полночь. Ещё пятнадцать минут. Закон полночи ещё ни разу не нарушался в гоночном мире, словно деля человеческую жизнь на «до» и «после». Когда стрелка переваливает за полночь, единственно существующим миром является гоночный трек. Чонгук закурил, облокотившись о свой байк. — Привет, красавчик. Хочешь провести незабываемую ночь? — непозволительно близко подходит к нему какая-то девушка, цепляясь за край его кожанки. Чонгуку одного взгляда достаточно, чтобы отбить охоту у девушки в дальнейшем флирте. Он молчаливо твёрдым взглядом буквально велит ей пойти ко всем известным ей чертям. — Хам! — бросает она, уходя от незнакомца с безумным взглядом. Потушив сигарету, Чон становится в предстартовый парк. Кроме него в заезде участвует ещё пятеро. Чон сквозь стекло своего шлема рассматривает их железных драконов. Вот парень рядом слева на красном Honda CBR 600 RR, справа- зелёный Kawasaki ZX6-R, через одного стоит синий Suzuki GSX 600 R. Водитель Kawasaki ухмыляется смотря на коня Чонгука, надевая шлем. Kawasaki в мире спортивных мотоциклов равных нет. Но полюбившейся Yamaha YZF-R6 в мире гонок признанный фаворит, и без увеличенной Чонгуком мощности 4-тактного двигателя, заменённым вариатором, увеличенным объёмом двигателя путём замены распределительного вала и модификации головки цилиндра. Он выиграет эту гонку, наслаждаясь ревом своего зверя, так справедливо названным самым «музыкальным» мотоциклом. Зелёный флаг поднят стартером, а значит до старта 15 секунд. Чонгук в предвкушении. Это его мир. Мир скорости, драйва, бешеного адреналина и рвущего душу рева двигателя. Ни с чем несравнимый кайф от полёта своего железного дракона, такого странного, но необходимого чувства полной гармонии, при каждой маневре мотоцикла. Срабатывает стартовая машина, и нынешняя жизнь остаётся в прошлом. Мотоциклы срываются с места под ликующие голоса зрителей. Ох, будет ложью сказать, что Чон не скучал по этому. Он до жадного нуждался в этой феерии. Его душа до больного мучительного стона истосковалась по этому чувств, словно твоё сердце стало больше и давит на грудную клетку, желая выскочить из груди навстречу этому хлесткому и свободному порыву встречного ветра. Чонгук не сдерживает радостного вскрика, ловко выполняя манёвр на повороте. Он восторженно трепетно управляет своим конем, «от» и «до» зная все недостатки и преимущества своего железного друга, он знает, как никто другой, как использовать весь потенциал своего байка. Ох, черт возьми, он так скучал по этому! Душа разрывалась от ярких эмоций. Он итак эмоциональный маньяк, живущий ради этих самых эмоций. А тут такой аттракцион чувств, переполнявших его, что он готов был плакать от счастья, вновь окунувшись в этот ночной мир манящей мощи гоночных заездов. С каждым увеличенным километром в час его душа неслась в бесконечный полёт свободы. Время потеряло свою линейность на этом треке. Здесь нет места ничему земному, ничему насущному. Все это имеет какое-то внеземное происхождение, иначе он объяснить это не может. Черт возьми, как он в этом нуждался! Он срывает финишную линию, даже не оборачиваясь на тех, кого оставил позади. Жадно хватает ртом воздух, сняв с себя шлем. Холодный ветер треплет его взъерошенные волосы, вызывая новую волну мурашек, но не от холода, а от чистого кайфа, который бежит теперь по каждому сосуду в его теле, разгоняемый свободным сердцем. Он счастлив. Он познал счастье. Он вновь вернулся к счастью. К нему подходит тот самый второй мужчина из палатки. — Идём, босс хочет тебя видеть. — кинув окурок, говорит тот. Пришло время вернуться на этот бренный мир. У него ещё есть важное дело. Чон оставляет своего железного коня в парке, и идёт следом за мужчиной. Охранники у клуба их пропускают внутрь без вопросов, видимо зная того, кто идёт впереди. Чон осматривается. Неоновый свет, льющийся из ламп в потолке, едва ли освещает темное помещение клуба. Атмосфера места похоти и греха. Атмосфера, которую Чон ненавидит. Такие места кишмя кишат людьми не самого высшего сорта. Чон никогда не делил людей на хороших и плохих. Есть те, кому он разрешает с собой общаться и те, для кого его общество навсегда закрыто. Мир грязи, мир обречённости и смерти. Вот что это за мир. Темнота клуба не даёт толком никого разглядеть. Пройдя внутрь, он видит Минхо, идущего ему навстречу с ещё двумя парнями. Тот фальшиво дружелюбно раскрывает свои объятия. — Я в тебе и не сомневался, дружище! — Веди меня к своему боссу. — бросает ему Чон сквозь сцепленные зубы. — Не торопись, дорогой. — он кивает двум людям с ним. Те предпринимают попытку обыскать Чона, но сломанный нос одного из них им это сделать не даёт. — Чонгук~и, — от приторного голоса Минхо уже тошнит. — Предложи нам что-нибудь взамен. Не будь таким жадным. — Я выиграл гонку, веди к своему боссу. — Чонгук выпускает из своей хватки руку второго. — Нет-нет, дорогой. Ты свой приз уже получил. Ты внутри! — театрально вскидывает свои руки мужчина. — Ты принёс то, что я просил? Разумеется, Чонгук флешку с собой не принёс, потому как и не собирался ничего этой крысе сливать. Он здесь не за этим. — Я буду говорить только с твоим боссом. Мерзкий хохот Минхо раздаётся по заведению. — Обыщите его! — бросает он ещё четверым парням, что подошли на подмогу. Эти парни не те дилетанты, которых он как крыс раскидал в том тупике. Эти четверо профессиональные бойцы, гораздо выше и крупнее самого Чона, и хоть сам Чонгук им задачу ничем облегчить не старается, давая тем повод обратиться к врачу в виде сломанного носа одного, подбитого глаза другого и вывихнутого пальца у третьей, все же они скрутив его, обыскивают. Чон все это время следит взглядом за удаляющейся фигурой Минхо, который потерял к нему интерес, как только выяснилось, что никакой флешки у Чона с собой нет. Вот он подходит к столику в конце зала, но темнота клуба ничего увидеть не даёт. Минхо рукой даёт приказ подвести пленника поближе. И вот, когда они стоят на более близком от того самого столика расстоянии, неоновое сопровождение музыки загорается ярким светом, оповещая начало музыкального представления девушек у шестов. И этой секунды хватает, чтобы он увидел того, кому Минхо слил информацию. Тот, видимо, получив указаний от босса возвращается к ним, что-то положив в карман одного из телохранителей и шепнув ему, разворачивается и уходит. Чонгук ему больше неинтересен. А тот и счастлив, он узнал то, зачем он сюда пришёл. Юнги стоит напротив квартиры младшего, уже в сотый раз стуча в его дверь. Его нигде нет. На звонки он не отвечает. И Юнги в бешенстве. Они с Сокджином пытаются выяснить, кто занимается этими поставками оружия, целыми днями встречаясь с разными информаторами, так, что день заезда и вовсе вылетает у него из головы. Но вспомнив, он бросается к квартире Чона, после того как тот проигнорировал звонков двадцать от хенов. Он снова набирает младшего, когда сквозь закрытую дверь слышит мелодию звонка на телефоне. Достав дубликат ключей от его квартиры, он входит туда. Телефон все ещё продолжает играть last resort группы papa roach. — Он на треке. — говорит он заводя двигатель, и бросая телефон Чона, сидящему в машине Намджуну. Через полчаса они уже на том самом треке. Мотоцикл младшего стоит в парке, а его самого нет. Попытки зайти в клуб успехом не увенчались. Юнги нервничает ещё больше, куря одну за одной. Намджун и рад бы успокоить друга, но он и сам в такой панике заходится, что от страха за младшего трясутся руки. — Вы Джейкея ищете? — задаёт вопрос парень, который стоит недалеко от входа в клуб, подпирая свой Kawasaki ZX6-R. — Знаешь, где он? — Знаю, где его тело. Юнги с Намджуном находят Чонгука на заднем дворе клуба, побитого и валяющегося в своей блевотине. — Малыш! — бросается к нему Юнги. — Джун, подгони машину сюда. Намджун поймав ключи убегает в сторону припаркованного Nissan SX180. — Гук, ну же, посмотри на меня. — бережно берет старший голову Чона в ладони. — Ты что-нибудь принимал? Зрачки Чона расширены и мечутся по лицу старшего. Фокус поймать так и не удаётся. — Они заставили, хён. Я не…- тело Чонгука сотрясает новый позыв рвоты. Юнги заботливо держит волосы младшего, гладя того по спине. — Ничего, малыш, потерпи. Хён рядом. Хён поможет. От вида младшего Юнги плакать хочет. Он должен был проследить за ним. Ведь знал же какой Джейкей упёртый, и как чувство вины грызёт младшего. Он же обещал Джину, что присмотрит за ним! Это он во всем виноват. — Джинсок. Мастерская Джинс… Сока. Минхо… ему…сливал. — с трудом выговаривает Чонгук сквозь позывы рвоты. Намджун подгоняет машину, помогая Юнги занести в неё отключившегося Чонгука. — Надо отвезти его в больницу. Намджун бросает телефон Чона Юнги. — Позвони Лиён. У него в контактах. Я пригоню его байк, позвони, когда узнаешь куда ехать. — выудив из кармана младшего ключи, убедившись, что тот дышит, он уходит. Лиен нехотя и с большим трудом сонно открывает глаза, когда рядом с ухом звонко звенит телефон. Когда она видит имя Чонгука на экране, ее сердце заходится в такой тахикардии, что никакое надавливанием на глазные яблоки не поможет урядить сердечный ритм. Трясущимися руками она отвечает на звонок. — Чонгук? — Доктор Ким, я друг Чонгука. Вы в больнице? Ему нужна помощь. — Нет, я…нет, я дома. — зачем-то вскакивает с кровати девушка. — Ему нельзя в больницу. — просит Юнги.