Холодный кафель.

Стояла прохладная осенняя ночь. Жители Конохи давно отправились отдыхать и набираться сил перед завтрашним днем. Но Наруто все сидел у окна, глядя на окраину леса. Вековые деревья с пожелтевшей листвой тяжело покачивались от пронизывающего ветра, мелкие кусты сложно было разглядеть из-за заволокшего их тумана, а вдалеке виднелись фонари, освещавшие, главные улицы и дороги деревни. Узумаки подрагивал от холода, но его это не заботило. Он привык. Привык ждать его бессонными ночами. Привык переживать и находиться на грани нервного срыва, который всё приближается с каждой минутой. Пока Саске не появляется дома. Рядом с ним вся тревога и переживания будто исчезают, ведь Наруто знал, что с ним все в порядке. Он дома. Он рядом. В такие моменты Учиха аккуратно открывал дверь их квартиры, которая по совместительству была старой квартирой джинчурики девятихвостого, проходил, скользя взглядом по сидящей в углу фигуре, и ложился спать, не сказав ни слова. Последнее время все мысли Наруто занимал только один вопрос — что пошло не так? Они были счастливы, наслаждались каждым проведенным вместе днем, и…любили друг друга? Да, Наруто доверял Саске, и у него не было повода усомниться в его чувствах. Он просто верил и отдавал всего себя. И знал, что это взаимно. До того момента, пока Учиха не начал отдаляться. Нет, это было незаметно поначалу. Мелкие задержки после работы, лёгкий шлейф женских духов. Узумаки не обращал на это внимания, он знал, сколько поклонниц у его любимого. Но чувствуя, что между ними увеличивается дистанция, Наруто находил как можно больше причин чтобы увидеться. Пытался заполнить пустоту, которая образовывалась в его груди. Он был очень навязчив в этот период и сам понимал это, но ничего не мог сделать. Он был зависим от Саске. Попытки вернуть прежнее отношение были безрезультатны. Учиха все чаще пропадал, выпивал, и все больше игнорировал. Они не ругались, не обсуждали эту проблему. Ничего не делали. Они молчали. Наруто потому что боялся как-либо ограничивать свободу любимого. Саске… А Саске было все равно. Так прошло 3 месяца. Общение свелось к нулю. Они по-прежнему жили вместе, но это «вместе» ограничивалось только пространством, куда они приходили спать. Сквозь нескончаемый поток мыслей Наруто услышал щелчок открытия двери. Оглянувшись, он увидел, как Саске вваливается в квартиру. Закрыв дверь, он прислонился к стене и съехал по ней на пол. — Ненавидишь меня, да? — спросил он, поставив у своих ног полупустую бутылку саке. — Ты же знаешь, что я не могу тебя ненавидеть. Что за глупые вопросы, Саске? Почему ты пил? — сорвалось с губ. Но ответа как всегда не последовало. — Ладно, не важно, нужно идти спать. Дай руку, я помогу тебе встать. Учиха не шевельнулся, тогда Наруто наклонился, чтобы поднять его, но тот оттолкнул его. — Хмн… какой ты хороший, заботливый, весь такой из себя ласковый, ждёшь меня тут всегда, трахаешься неплохо, правда, забавно смотреть на твое лицо во время того, как я вхожу в твое раздолбанное очко. — наконец чуть заплетающийся язык начал формировать слова и предложения. — Только меня всё это заебало. Ты меня заебал. Твоя вечная возня, твои поцелуи и объятья. С меня хватит. Когда я возвращался в деревню, я не нанимался быть твоей личной собачкой, которую ты можешь опекать, когда тебе вздумается. Я готов был терпеть это поначалу, в благодарность…наверное… не знаю. Но меня душит вся эта хуйня с отношениями. Тем более мне нужно заниматься делами клана. — С-саске… — А, какого клана, спросишь ты? Ну можешь меня поздравить, Сакура ждёт ребенка, от меня. — Что? Ты мне изменил? Но Саске… почему… что я сделал не так?.. Я же старался… пытался угодить тебе во всем. Я же люблю тебя, как ты мог так поступить? — Это было всего лишь увлечением, не разводи трагедию, усуратонкачи. Я конечно не могу тебе ответить на твои чувства, но мне приятно, правда. Ну раз ты любишь меня, я могу подарить тебе прощальный подарок. Ты же так хотел секса. О, а как ты кричал, даже мне становилось неловко, хм… ладно, иди сюда. С каждым новым словом, в глазах Наруто собиралось все больше слез. Они стекали по щекам и шее, оставляя мокрые дорожки. Его мир рухнул. Он просто не мог, поверить, что всё было ложью. Поэтому, он даже не смог дать отпор, когда Саске прижал его к стене, и начал грубо целовать. Учиха кусал его губы, сжимал бедра так, что обязательно останутся синяки. Несмотря на его слова, в этих действиях чувствовалась страсть. Но не более. Саске делал это по желанию, а не из снисходительности. Но правда, это желание было только у него одного. Наруто просто обмяк в его руках. Он не отвечал, но также и не сопротивлялся. Он будто отключился от реальности. Учиха не замечал этого. Он был слишком зациклен на своей физической потребности. Толкнув объект насилия на кровать, Саске навис сверху. Он грубо ласкал его шею, то кусая, то зализывая кровавые ранки языком. Дорожкой мокрых поцелуев он спустился к паху. Оторвавшись, он спустил его штаны. Облизав пальцы, он протолкнул сразу два в узкую дырочку. Учиха знал, что у Наруто не было секса около 4 месяцев, но его это не волновало. Совершив пару характерных движений он вынул конечности, и немедля, резко вошёл. Узумаки согнулся от боли. Как будто очнувшись ото сна, он судорожно, с болезненными стонами задышал. Не дав привыкнуть, в нем сразу начали двигаться. Наруто задыхался от собственных криков и слёз. К тому времени, как Саске кончил, показалось, что прошла целая вечность. Учиха завалился на постель. Наруто охрип. Он лежал неподвижно, смотря в потолок. Он ничего не чувствовал. Ни злости, ни обиды, ни боли от физического и душевного насилия. У него была только одна мысль — он остался один. Саске был его родственной душой и тем, кто его мог понять. Выводом этих размышлений было одно, если Учиха оставил его, то смысла жить у него теперь нет. Медленно перевернувшись на бок, Наруто посмотрел на спящего. В последний раз. Он мило хмурился во сне, прямо как раньше, и губы Узумаки тронула нежная улыбка. Он попрощался с Учихой лёгким прикосновением губ к губам. Поднявшись, он прошел в ванную. Налил полную ванну и нашел лезвие от бритвы. Спустя час его душа покинула тело. Проснувшись утром от сильной головной боли, Саске пошел на кухню за водой. В голове резко, вместе с пронизывающей болью, всплыли воспоминания вчерашней ночи. Вспомнив, что в спальне Наруто не было, Учиха взглянул на дверь ванной. Она была заперта. Немного постояв на кухне, он вернулся в комнату чтобы подождать. Не высидев и пяти минут, он начал нервно подбирать слова, которыми бы смог загладить свою вину. Он ведь просто хотел, чтобы этот усуратонкачи перестал рушить свою жизнь из-за него. Учиха больше не мог видеть то, как тот преданно ждёт его каждый вечер. Как пытается наладить отношения. Как старается вернуть былые и пылкие чувства. Как хочет всё исправить. Саске знал, что причиняет Наруто только боль. Ведь сам он, не мог быть таким, как его партнер. Он боялся. Боялся отношений с ним, потому что ничего не мог дать взамен на его любовь и преданность. Он думал, что не способен на любовь и заботу. Но когда Учиха уже оттолкнул Узумаки, стало слишком больно. Он все испортил. Он осознал, что ошибался. И все сломал. Он разрушил все своими руками. Но также, он понял, что обязательно вернёт доверие любимого. Он добьется его, чего бы это ему ни стоило. Ведь Саске любит его, и только с Наруто он может быть по настоящему счастливым. Вскочив с кровати, он быстро преодолел расстояние до двери в ванную. — Эй, усуратонкачи? — тишина. — Нару, послушай меня пожалуйста. Я знаю, что совершил непоправимое. Я такой идиот. Но, пожалуйста, поверь мне. Я всё исправлю. Я разрешу ситуацию с Сакурой и всем остальным. Пожалуйста Наруто, я сделаю все ради тебя. Я тебя люблю. Я… я не смогу без тебя… — дрожащие ладони Саске опирались о дверь, словно пытаясь почувствовать через неё дорогого сердцу и душе человека. После сказанного прошло уже около 5 минут, но никто так и не услышал ответа. Тогда Учиха решил зайти. Потому что не мог ждать. Он не мог сидеть на месте, зная, что Наруто сейчас рядом, и возможно ему плохо. Он должен все исправить. Он обязательно исправит. Они ещё проживут долгую и счастливую жизнь. Саске открыл дверь. Колени разбились о холодный кафель. Руки сплелись в замке на затылке. Слёзы хлынули из глаз. Отчаянный крик полный боли разразился на всю улицу. Уже ничего не исправить…